Прерванный поцелуй. Улыбка бога

Подвернув одну ногу под себя, склонившаяся над тетрадью Рокси задумчиво рассматривала математические формулы. Надо бы поскорее решить все примеры, а то алгебра уже скоро, через один урок, а домашнее задание до сих пор и не сделано. Следующим предметом заявлена литература – к ней девушка тоже не готовилась, – ну, это ерунда, сочинит что-нибудь на ходу, а вот алгебра… - Привет! – видимо, с целью привлечь внимание подростка на тетрадь легла широкая ладонь с толстыми короткими пальцами, один из которых залеплен пластырем. - Привет! – буркнула Рокси, бросив взгляд на неожиданно и неизвестно зачем подвалившего к ней Даниэля, теперь торчавшего рядом с ее партой. Старательно пытавшаяся не отвлекаться на парня девушка спихнула его руку с листа в клетку и записала число, которое успела вычислить еще до неприятного явления раздражителя. Хихикая (похоже, находя забавным то, что он мешал Рокси делать уроки), Даниэль вновь закрыл ладонью строки. Раздраженная помехой Рокси подняла на парня тяжелый взгляд, но его лицо светилось улыбкой, а глаза любимицы Шредера метали молнии, и в них, отлично видный, светился вопрос: "Какого черта тебе от меня надо?" - Пойдем погуляем после уроков? А то мне гулять не с кем, – ляпнул приглашение Даниэль. "Идиот," – решила про себя Рокси, но вслух произнесла: - Сегодня у нас дома генеральная уборка. Я занята. По правде говоря, это было вранье, и после окончания занятий девушка планировала встретиться с любимым человеком, но навязчивому школьнику знать правду вовсе не обязательно. - А завтра? – поинтересовался он и загадочно подмигнул Рокси, что ей больше напомнило нервный тик. "Больной, что ли…" – в мыслях девушка хотела еще что-то добавить, но поток комплиментов в адрес парня прервал звонок. К счастью, осталась еще одна перемена перед алгеброй – можно успеть! Будем надеяться, что навязчивый собеседник успешно успокоится за этот урок и забудет о своих странных идеях. А на следующей перемене вдруг та же муха, что и ранее Даниэля, укусила вдруг и Еву, доверительно шепнувшую на ухо подруге: - Ты помнишь, что будет через две недели? - Опять уроки, ничего особенного, – Рокси вновь попыталась заглянуть в открытый учебник и перейти к следующему заданию, но Ева возмутилась: - А осенний бал?! Ты совсем забыла про него! "Со своим японцем!" – мысленно добавила она. - Я все прекрасно помню, – недовольно мотнула головой любимица Саки, хотя он-то как раз и интересовал ее меньше всего. - И ты, конечно, уже решила, с кем пойдешь? - Одна, с кем же еще, когда у меня нет парня, – раздраженно заметила Рокси, а мысленно добавила "в школе"; кошмар, какие очевидные вещи приходилось втолковывать подруге! - А ты поищи получше, вдруг кто-то найдется, причем совсем рядом, – заговорщически шепнула Ева, а дальше принялась говорить о том, что Рокси вечно спешит ("к своему японцу"), и, понятное дело, никого вокруг не замечает. Черт! Звонок! А это значит, домашнее задание так и не сделано, а алгебра уже началась. Черт! Черт! За время контрольной, нежданно-негаданно состоявшейся на этом уроке, учительница успела проверить тетради с домашним заданием, и когда к Рокси вернулась ее, ничего хорошего девушка там не обнаружила. *** Как в воду глядела любимица Саки, когда соврала Даниэлю насчет генеральной уборки… Сглазила! Что же за день сегодня за такой! Позвонила мама и велела привести квартиру, а в особенности комнату подростка, в порядок! Значит, к Шредеру сегодня наведаться не удастся. Ужасно! А еще и уроки эти! Да и оценка по алгебре ниже удовлетворительного уровня! Рокси кинула на пол рюкзачок, еще и дополнительно пнула его, как будто это он виноват в ее неудачах, а сама влезла на кровать и почти зарыдала от окружившей ее жизненной несправедливости. Вот у мастера-то хорошо. Есть прислуга. Ничего самой делать не надо, а дома – на тебе: за собой убирай, за всеми убирай! Если бы у их семьи была собака, наверняка Рокси обязана была бы с ней гулять. Нет, она любит животных и с удовольствием бы выгуливала питомца, но по доброй воле, а не из-под палки. А родители только и могут, что заставлять, понукать и читать нотации. Велели бы они делать что-то приятное – например, погулять с Саки, девушка бы с радостью выполнила это архиважное поручение! Так нет же, найдут, что поскучнее и понеприятнее и суют Рокси: на, дочка, трудись. А она уже взрослая! И может самостоятельно решать, что ей делать, а что нет. Уборку, однозначно, нет. Но надо… Состроив огорченную мордашку, девушка мечтательно откинулась на подушку: вот если бы можно было сделать так, чтобы обязанности по приведению квартиры в порядок легли бы на чьи-нибудь чужие плечи… М-м-м… Почему бы не попробовать? На неожиданный звонок от своей любимицы, прервавший неспешный ход затянувшегося совещания, Шредер ответил сразу, правда, предупредив подростка, что занят, а потому велев говорить кратко и по существу. И замиравшая от близкого, но еще призрачного счастья Рокси с надеждой шепотом выдохнула в трубку: - Саки… Выслушав просьбу девушки, мастер даже не улыбнулся, он и не нашел ничего забавного во взрослом решении любимицы, отказавшейся быть эксплуатируемой своими родителями. Давно пора. Прислуга, присланная мастером в квартиру Рокси, не заставила себя долго ждать, что позволило юной хозяйке уединиться в своей комнате и хоть немного времени уделить учебе. Отлично вышколенные молодые японцы быстро и качественно провели всю генеральную уборку, побеспокоив госпожу только один раз, когда очередь дошла до ее комнаты. Тогда девушка перебралась на диван гостиной и – как вовремя позвонил любимый – поболтала немного с Саки. А вечером Рокси, уже вполне довольная, встречала родителей, и сейчас она могла с полным правом ожидать, что ее похвалят за хорошо выполненную работу. Но и тут подростка поджидала засада! Нет, конечно, мама обрадовалась: дочь действительно убралась, а не сделала вид, как обычно бывало, но вот только она заметила и то, что девушка невнимательно упустила из виду. - Ты даже погладила! Какая молодец! Теперь всегда будешь гладить постельное белье, раз тебе это нравится. Что?! Обескураженная Рокси с ужасом воззрилась на ровную стопку, сложенную слугами Шредера в шкаф. И ведь теперь не отвертишься… *** Похоже, не одной Рокси понравилась идея с вызовом прислуги для уборки в квартире, этим проникся и сам Шредер, теперь даже без лишних напоминаний от подростка отряжавший японцев (вменивший им в обязанность) под начало юной госпожи регулярно. Девушка и сама звонила слугам и называла им удобное ей время. А иногда – вот это настоящий праздник – с ними являлся и сам хозяин, когда бывал не занят в дневное время. Тогда дверь в комнату Рокси закрывалась, отгораживая мир влюбленных от бесшумно скользящих по комнате слуг, на пол с кровати скидывалось все имеющееся, и Саки с любимицей располагались настолько комфортно, насколько позволяла небольшая площадь. И, как оказалось, на узкой постели все же было не так удобно, как внизу, где можно было лежать именно рядом с мастером, а не сверху, что ему никогда не нравилось, ибо ущемляло его самолюбие, но терпелось в крайне исключительных случаях. Завершившие работу слуги беспокоили мастера звонком телефона, даже не стучали в дверь. Это был условный сигнал – пора уходить, – тогда Шредер, вновь становясь другим, одевался или только накидывал пиджак в зависимости от того, сколько времени выпадало влюбленным. За эти же мгновения (а тренированный ниндзя облачался очень быстро) надлежало и Рокси привести себя в порядок. После чего господин с госпожой уже объявлялись в гостиной, предоставляя слугам право убрать и комнату девушки. Проходившие на территории подростка встречи были крайне недолгими, а потому Шредер являлся в квартире лишь гостем, а не избранником юной хозяйки, что, впрочем, никогда не мешало ему вести себя так, как он считал нужным. И, глядя на пару, трудно было заподозрить в робкой скромной девушке живущую здесь особу, скорее, на эту роль претендовал по-хозяйски распоряжавшийся всем мастер. Никогда не происходило ни совместных обедов, ни чаепитий. Все по-деловому строго. Расставались быстро. Без объятий и поцелуев. Хоть для находившихся в квартире слуг и охраны не были тайной нежные отношения Саки и подростка, но лишний раз личная жизнь напоказ хозяевами не выставлялась, сплетникам, если бы такие и завелись в окружении Шредера и его любимицы, совсем нечем было бы довольствоваться. Холодный мужчина, казалось бы, равнодушно покидал тут же несшуюся к окну проводить любимого Рокси. Садясь в машину, он даже не поднимал взгляд, хотя прекрасно знал, что, буквально прилипнув к стеклу, на подоконнике сидела в мгновение ока безмерно соскучившаяся по японцу сразу после расставания с ним его любимица. *** На этот раз все было точно так же, как и в предыдущие дни. На полу, в смятой куче из матраса, простыни и одеяла, полулежала, вжавшись спиной в кровать, Рокси, а над ней склонился истосковавшийся Саки, все еще только приветствуя любимицу долгим поцелуем. Руки подростка упирались в пол, а потому Шредер сам скинул с себя пиджак. И в этот же самый момент дверь подъезда, где опять не работал домофон, открылась. Ослабив узел, мастер избавился и от галстука, отбросив его на кресло у стола. А вызванный лифт уже спускался на первый этаж. Похоже, японец счел, что Рокси могла бы ему и помочь с раздеванием, а потому подхватил ее под поясницу, давая иную опору вместо пола. И девушка, оказавшись почти вплотную к любимому, занялась его рубашкой. Вот только даже на таком простом деле, как расстегивание пуговиц, невозможно сосредоточиться, когда шею обжигают горячее дыхание и ненасытные поцелуи Саки. Пальцы девушки путались в ткани, соскальзывали, и в результате Шредер просто усадил подростка напротив и теперь, поджав губы, наблюдал ее возню с одеждой. Но весело хихикнувшая Рокси, поняв, что рубашка – серьезный противник, и без мастера с ней никак не справиться, оставила все попытки раздеть японца, а лишь уткнулась лбом в его плечо. Подростку было весело, но Шредер вовсе не разделял ее настроение. Чуть качнув головой, мастер избавился от одежды и в отместку за прозвучавший не к месту смех девушки натянул ей на голову ее же футболку. Взбудораженное и близостью любимого, и неожиданным наказанием тело подростка напряглось, но тут же расслабилось под изысканными ласками искушенного во многих науках мастера. Ухоженная удивительно нежная, как шелк, кожа японца касалась ее, и, конечно же, Рокси не собиралась покорным бревном лежать с собственной кофтой на голове; она, сбросив одежду, подскочила и бросилась на шею к Саки, да только коварный Шредер успел увернуться, и девушка плюхнулась на матрас. Сам же ловкий мужчина лихо запрыгнул на кровать, куда тут же устремилась Рокси, но как ей было угнаться за мастером, уже скинувшим со стола тетради и учебники и счастливо перемахнувшим через закрытый ноутбук, о который ударилась девушка, удачно уткнувшись губами в подтаявшую шоколадку, всегда припасенную впрок. Ухмылявшийся Шредер застыл на противоположной стороне комнаты, а его малышка, не стирая шоколад, скрестив ноги, уселась на кровати, а для особо непонятливых показала пальцем на свой перемазанный рот, всячески намекая, что шоколад неплохо бы стереть, но применить для этого надлежало исключительно поцелуй. - Терпеть не могу сладкое, - нахально объявил Саки, но мгновенно, выполнив сальто вперед, оказался рядом с Рокси и, очистив кожу подростка тыльной стороной ладони, вновь прильнул к ее губам. Лифт остановился на тринадцатом этаже, где за одной из таких похожих друг на друга дверей пребывал глава японской мафии и лидер клана Фут со своей возлюбленной, но недолго простояв, вновь опустился вниз. Все-таки почтовый ящик показался Рафу более надежным хранилищем для анонимной записки родителям Рокси, нежели щель в двери – мало ли, кто заметит и вытащит листок оттуда. И мутант направился на первый этаж, где благополучно и опустил в ящик послание Рональду и Лиди, а затем, выполнивший свою тайную миссию, покинул подъезд. Ага, а вот и темперамент, поди сотворил черное дело – засевший в кустах Лео, пристально следивший за выходившим из дома братом, насторожился. Беззаботно насвистывая, определенно довольный собой мастер сай скрылся за углом, тогда лидер вынырнул из своего убежища. Доброхот несчастный. Что ж он никак не отстанет от Рокси? А заодно и от самого Лео! Вместо того, чтобы сидеть себе сейчас в теплом убежище и предаваться тоске по былой любви, закутанный по ушные отверстия в свитер мастер катан был вынужден носиться по Нью-Йорку, выслеживая брата и исправляя за ним те ситуации, где он успевал набедокурить. Так вот для чего темперамент практически сутки просидел в своей комнате, корпел, громко сопя, над листом бумаги – наконец составил-таки послание, побежал хвастаться. И, разумеется, сюда, по известному адресу. Наверняка письмо предназначалось родителям Рокси! Возможно, и ей самой; но там точно не написано ничего хорошего, да и писатель из Рафа не очень – никому не стоит видеть художества темперамента! Убедившись, что брат уже достаточно отдалился от дома, Лео проскочил в подъезд и, поддев заранее припрятанным перочинным ножом дверку почтового ящика, извлек в меру аккуратно сложенный лист бумаги. Все, семья Рокси и она сама могут спокойно жить дальше, никто со своими домыслами не омрачит их дни. Парень спрятал в карман анонимку, где неровным быстрым почерком было выведено: "Рокси тайно встречается с главой японской мафии Ороку Саки", и направился домой. Миссия выполнена. Надо бы изловить Рафа и провести с ним разъяснительную беседу – его самоуправство уже не ведает пределов. Придержав дверь входившей в подъезд старушке, Лео оставил подъезд и, очутившись на улице, скорым шагом направился прочь от дома. Хватит уже черепахе-мутанту болтаться в светлое время суток по улице. От нечего делать подбрасывавший и ловивший монетку, устроившийся в засаде мастер сай, заметив брата, пожал плечами и слегка улыбнулся своим мыслям: "Попался, романтик!" Опять скользнувший в подъезд Раф извлек из кармана куртки еще одну записку и просунул ее в почтовый ящик, буркнув себе под нос что-то из разряда: - Может быть, почтальон – это мое призвание? А губы ничего не подозревавших влюбленных встретились вновь.