Прерванный поцелуй. Улыбка бога

Сбежавшая Рокси обнаружилась довольно быстро. Остановившийся на одной из площадок просторной каменной лестницы Саки прищурился. Сбившаяся в стайку компания подростков, дети богатых родителей, среди которых виднелась и Рокси, застыли перед невысокой сценой с большим интересом, периодически восхищенно ахая, следили за происходящим. Фокусы, оптические иллюзии, неожиданные розыгрыши, - все еще дети в душе, отпрыски сливок общества затаили дыхание. А когда из ранее пустой коробки вдруг вынырнула крупная змея, раздувая капюшон, любимица Шредера испуганно отшатнулась назад, налетев на подошедшего сзади высокого блондина, несшего два мороженых-рожка. К счастью, ни лакомство, ни платье девушки не пострадали. Пугающий номер оказался последним, завершающим выступление фокусника, теперь можно расслабиться и насладиться холодной вкуснятиной. Предвкушая предстоящее удовольствие, Рокси протянула руку, дабы взять рожок, но парень игриво отвел лакомство в сторону, тогда усмехнувшаяся девушка, решив обмануть хранителя мороженого, резко нагнулась вперед, дабы ухватить губами хоть кусочек от второго. Получилось так, что блондин не успел среагировать на сделанный лихой выпад, он хоть и дернул сладость из-под носа подростка, но было уже поздно. Любимица Саки и мороженое встретились, и совсем не так, как хотелось. - Рокси! – гневно выкрикнул имя забывшейся девочки мастер, и она, испуганная его подобным грозовому раскату голосом, подняла на Шредера перепачканную лакомством мордашку. В несколько широких шагов, практически прыжков, японец преодолел расстояние до группы подростков и выдернул совершенно забывшегося малыша на свободное пространство. Ее неподобающее поведение, ее отвратительный вид, который был довольно быстро исправлен с помощью платка Саки, Рокси заслужила неодобрение своего влиятельного спутника, сейчас на людях проявляемое слишком открыто для сдержанного Шредера. - Хватит! – прошипел мастер, оттащив девушку в угол. - Я случайно, - пискнула она, пристыженная, машинально потирая все еще липкую кожу носа. - Никаких случайностей. Идем! Не выпуская руки, провожаемые всеми гостями, находившимися в этой части зала, а особенно устрашенными подростками, понимавшими, что их новой подруге очень сильно попадет от строгого и жесткого дяди, влюбленные направились к лестнице. Отполированный светлый мрамор чуть скользил под ногами Рокси, заставляя иногда, когда любимица Саки чуть не падала, сжимать его ладонь еще сильнее. Но это только больше злило Шредера – нет сомнений, что малышу хотелось остаться в зале, вот она и изыскивает разнообразные предлоги, по лестнице подняться не может – туфли скользят. Как бы не так, мастер не собирался верить подростку, успевшему дискредитировать себя в глазах японца, это все капризы. Да, в глубине души мастер, пусть и обозленный до предела, несколько успокоившись, когда Рокси была изолирована от сомнительного общества, мог согласиться, что вся ее вина состояла в одном: непоседливый малыш не провел раут под присмотром своего господина. Согласиться мог, но не стал. Его девочке необходимо проявлять больше сознательности, не ведясь на провокации и не подчиняясь собственному гнавшему ее куда-либо любопытству. Оказавшись на втором этаже особняка, мастер, распахнув без длительных размышлений, видимо, хорошо ему известную дверь, впихнул не сопротивлявшуюся Рокси в открывавшееся за ней помещение. Оформленная в превалирующем белом цвете комната, тем не менее, не напоминала больничную палату, а наоборот, производила впечатление чистоты и непорочности. Как будто на этот стерильный диван, куда сейчас, как будто символизируя победу зла над добром, плюхнулся Шредер, ранее никто не садился. И высокий ворс ковра, в котором утопала обувь пары, скорее представлял собой нехоженую поляну, чем просто деталь интерьера. - Останемся здесь, - вполне миролюбиво заметил Саки, ослабляя узел галстука и всем видом показывая, что не намерен возвращаться в шумный зал. В душе облегченно выдохнувшая (любимый, похоже, немного отошел от разрушительных эмоций и жажды мщения всему на свете) Рокси не поняла фразу Шредера. Званый вечер начался не так поздно, в пять часов, скорее всего, сейчас не больше восьми – ложиться спать явно рановато. Да и, девушка задумчиво нахмурилась, оставаться на ночлег в доме, когда до своего не проблематично добраться – странная блажь. А, наверное, мастер имел в виду, что они пока побудут в этой комнате, что ж, это можно, отличное предложение. Скользнув к дивану, Рокси, трогательно шепнув любимому несколько ласковых слов, прильнула к его боку. - Если уж отбывать наказание, то исключительно в приятной обстановке, - проворчал Шредер, поглаживая девушку по плечу, а потом и закидывая ее ноги к себе на колено. - Перестань, - она попыталась вернуть себе прежнее положение, - мы же в чужом доме, вдруг сюда кто войдет, так неудобно! Мы же на раут пришли, а какие-то плохие из нас гости получаются. Что скажет мистер мэр? Смущенная представившимися в воображении картинами, когда пара, застигнутая врасплох хозяевами или кем-то из гостей, зачем-то заглянувшими в эту гостиную, мечется по дивану, стараясь как можно скорее привести себя в порядок и сделать невинный вид, что ничего не произошло, Рокси опустила глаза. Хотя нет, пунцовая девушка, натягивая на себя платье, точно спрячется за мягкую мебель, а вот Саки, даже если и будет пойман с поличным, даже неглиже, сохранит невозмутимость или и того хуже, обвинит случайного соглядатая во всех грехах и пристрелит еще ненароком, чтобы не оставлять свидетелей. - Во-первых, - мастер втянул подростка к себе на колени, - я всегда буду дома там, где захочу. Во-вторых, раз уж мне приглянулись эти покои, ни мэр, ни кто иной сюда не войдет – у дверей выставлена моя охрана. Мы проведем здесь столько времени, сколько сочтем нужным. Хоть пусть все гости разойдутся, и хозяева наберутся наглости и дерзнут попросить и нас сделать то же под предлогом отъезда, ремонта или иных катастроф их жизни. Меня это не касается, как и тебя. - Милый, - Рокси выпрямилась, чтобы иметь возможность заглянуть в глаза Саки, - я что-то не поняла, ты хочешь сказать, что мы не выйдем к гостям? Японец кивнул: - Зачем? Что там интересного? - Но это же нехорошо, - привела бессмысленный для главы японской мафии аргумент девушка. - Мне все равно. - Саки, ты сейчас серьезно?.. Паззл сложился, Рокси шокировано смотрела на любимого человека. Шредер захватил понравившуюся ему комнату, а не та была любезно предоставлена хозяевами гостям, забрал сюда драгоценного малыша и вовсе не собирался покидать выбранное убежище, пока ему тут не надоест. - Ты устал, - любимица мастера коснулась губами его лба, - отдохни пока здесь. Я принесу тебе что-нибудь прохладительное. - Нет, не надо глупостей, моя Рокси. Ты останешься тут. - Нет-нет, мы же пришли в гости, понимаешь, это очень невежливо уединиться в комнате, никому ничего не сказав. - Я что, должен кому-то отчитываться или, может, еще испрашивать разрешение у кого-то, чтобы провести время с тобой? У мэра, его гостей или твоих новых дружков? - Милый, какие еще дружки? Это дети друзей хозяев. Ты не находишь, что выглядело бы очень странно, если бы юная племянница мистера Ороку просидела весь вечер на диване под руку с дядей. - Не их дело! – раздражение, вызванное воспитанием Рокси, вновь пробудилось. - Я только на секунду, покажусь гостям и все, - девушка в качестве компенсации расцеловала японца в обе щеки и постаралась сползти с его колен. И подростку это, как ни странно, удалось, Шредер отпустил ее, но только с одной целью – проверить серьезность ее намерений, неужели Рокси действительно ставила каких-то мерзких людишек, гостей мэра, выше него, Ороку Саки. Ставила. Девушка уже оказалась на ногах, как мастер ухватил ее за подол платья и рванул – теперь она никуда не уйдет. Не в чем будет. С душераздирающим треском ткань, покорная рывку, в который было вложено все негодование японца, разошлась по шву довольно высоко – в таком виде Рокси точно не покинет комнату. - Саки?! – девушка опешила от содеянного Шредером, - что ты наделал?! Ты же… Ты же испортил платье! Погиб не только труд старательных японцев, но и так нравившийся любимице мастера наряд, как и ее надежды на восстановление справедливости. - Что такое? – саркастично полюбопытствовал ниндзя, - ты уже передумала бежать к своим друзьям? Правильное решение, рад, что наконец ты созрела до него. Мужчина лениво сполз ниже на диване, утопая в пухлых подушках, и, поблескивающими триумфом глазами наблюдал за подростком – вряд ли она придумает что-либо еще, иной путь, как обмануть Шредера и все-таки сбежать к недалеким, пусть и молодым ребятам, у которых, кроме положения и богатства родителей, нет ничего своего. - В чем я теперь буду ходить? – почти плача задала риторический вопрос обиженная им любимица Саки. Хлопком в ладоши призвав слугу, мастер велел приоткрыть не замеченную ранее девушкой дверь, где взору подростка открылась просторная кровать, на которой уже разложено не только спальное мужское кимоно, но и клетчатые шортики и майки самой Рокси. Шредер действительно, как и говорил, обосновался здесь надолго. Что ж, если мужчина хотел именно этого… Девушка молча направилась в спальню и, избавившись от испорченного наряда, натянула ночную одежду, а потом, продефилировав мимо уже уверенного в своей победе и покорности подростка Саки, направилась к выходу. - Ты куда?! – прорычал мгновенно разозлившийся Шредер, малышка решила показать характер, так сейчас станет понятно, кто сильнее. - Ты сам сказал, вот я переоделась и пойду к гостям, - рука любимицы потянулась к дверной ручке. - Рокси, стой! - Милый, мы поступили нехорошо, так себя в чужом доме не ведут. Эта правильное воспитание иногда убивает! И исправить его можно только силой. Вскочивший с дивана японец схватил отбивавшегося подростка и отнес к шкафу, за дверкой которого пряталось легкое голубое платье-сарафан, на него и пошла вторая выбранная Рокси ткань. Этот наряд, подхваченный тонким кожаным поясом, красавица Шредера должна была примерить на следующий день, чтобы не показываться гостям в старом, уже примелькавшемся. Но судьба распорядилась иначе. - Одевайся! – приказал Саки робко сжавшейся, словно ожидавшей удара девушке, - живо! Запланированное мэром веселье занимало два дня, и особые гости приглашались с ночевкой, чтобы не гонять машины по ночному Нью-Йорку, а утром не возвращаться вновь. У Алана было все продумано, кроме одного – ссоры двоих влюбленных, выяснявших сейчас отношения в одной из подготовленных для приглашенных комнат. Они снова не поняли друг друга. Один молчал до последнего, а вторая сообразила слишком поздно, что причина дурного настроения мастера только одна – его малышка всегда должен находиться рядом, и плевал Шредер на общественное мнение, это его пассия, и никто, кроме него самого, японцу не указ. Когда платье, чей цвет удачно подходил к серым глазам подростка, наконец заструилось по телу девушки мягкими волнами, а талия была выгодно подчеркнута поясом, Саки, толком не любуясь на красавицу Рокси, подтолкнул ее к выходу из помещения: - Иди, если эти шумные ничтожества во главе с мэром тебе ближе меня. - Любимый, - девушка, глаза которой влажно блестели, обернулась и ласково погладила мастера по груди, - поехали домой. Не надо мне никаких гостей, и мистер Блэнкинс совершенно безразличен. Вот другой разговор. Предложив подростку руку, Саки вывел девушку в коридор, и, торопливо спустившись, даже не разыскивая устроителя вечера, чтобы попрощаться, сопровождаемая охраной пара укрылась в авто. Расслабившийся Шредер положил ладонь на колено подростка, а Рокси накрыла ее сверху своей рукой. Мастер думал о том, что идея отправиться на раут была действительно неудачной, но все хорошо, что хорошо кончается – вот его маленькая девочка, никуда не рвалась, и мех ее шубки щекотал кожу японца. Сейчас девушка похожа на ласкового котенка, льнущего к своей матери, только она и способна защитить. - Милый, - шепнула Рокси, и продолжение любимица мастера произнесла вполголоса, чтобы сидевшие впереди водитель и охранник ее не слышали, - нам все-таки стоило поблагодарить чету Блэнкинс за чудесный вечер и извиниться, что мы вынуждены покинуть их так рано. Умная и воспитанная юная девушка, ощущавшая после самоуправства Шредера дискомфорт, выговаривала Саки все очень ласково, не ругалась, а слегка журила, намекала, что их поведение противоречило общественным нормам, говорила, как следовало поступить. Японец слушал вполуха, сначала просто как детские ничего не значившие глупости, потом начал отвечать, если не сказать больше, огрызаться, затем, когда Рокси не соизволила понять Саки (его независимость от общих норм поведения), Шредер не выдержал. Один кивок головы, и водитель, посматривавший в зеркальце на властного японца, в любую секунду ожидавший приказов господина, резко притормозил. Взвизгнувшие тормоза, сброшенная скорость, на миг приоткрытая дверка салона, из которого была вытолкнута строптивая девушка, взявшаяся поучать самого Шредера. Она, испуганная неожиданной местью мастера, не больно плюхнулась на утоптанный многими прохожими снег тротуара и с ужасом, так и не встав, одиноко и печально провожала взглядом быстро удалявшиеся машины кортежа холодного и жестокого Саки.