Прерванный поцелуй. Улыбка бога

План был прост. Сначала Рокси попыталась прикинуться мягкой и уютной подушкой, на которую с комфортом мог склонить голову любимый человек. А потом, когда первая затея потерпела фиаско, девушка решила выступить в роли теплого одеяла, кутавшего Саки, обнимавшего его и всячески склонявшего оставаться в постели как можно дольше. Только бы не вылезать. Ведь, как смекнул сообразительный подросток, сверившись со временем, отмеряемым лежавшим на тумбочке мобильным телефоном, раз мастер не поднялся рано, что обычно делал, значит, он не собирался так просто оставлять свою любимицу. Скорее всего, коварный японец, как только решит покинуть ложе, спихнет оттуда и Рокси. С одной лишь целью: сделать все домашние задания до раута. Нашел дурочку! Кто же по доброй воле будет отказываться от приятного времяпровождения, меняя его на совершенно безрадостное. Нет уж. Главное: не дать Шредеру самому покинуть состояние ленивой дремоты. Только тягаться с мастером дело непростое и даже невыполнимое. Не прошло и нескольких минут, как Рокси была оставлена одна в спальне, наедине с учебниками, а Саки удалился, не считая нужным поддержать своего малыша в столь трудный момент. Любые комментарии со стороны японца излишни, - девушка и сама знала, что надлежало делать с той кучей макулатуры, что покрывала простыню. Кошмар! Бедная жертва науки, прикованная, как тяжелыми цепями, к учебникам, провозилась с выполнением заданного большую часть дня. Она даже потеряла счет убегавшим в бесконечным часам и, если бы не слуги, периодически снабжавшие юную госпожу едой, вообще бы и сама растворилась в тумане времени. Хозяин особняка посетил брошенного без внимания подростка только единожды, когда наступил срок начала сборов на вечернее торжественное мероприятие. Казалось бы, Рокси следовало проявить благодарность по отношению к тому, кто избавил ее от власти уроков, но настал ее черед капризничать. Несколько озадаченный, но не подавший виду и, тем более, не собиравшийся потакать, мастер призвал служанок и велел одеть госпожу, причем, когда обычно стеснявшаяся и не умевшая командовать девушка попыталась воспользоваться дарованной властью, ее ждало полнейшее разочарование. Приказ хозяина стоил намного больше, чем слабое слово подростка. Сопротивление бесполезно, и вот, недовольная, насупившаяся, всем видом молча протестовавшаяся против покидания особняка, любимица Шредера исподлобья смотрела на себя в зеркало. Нет, конечно, платье ей все еще нравилось, и она готова с огромным удовольствием ходить в этом наряде и дальше, только где-нибудь еще. Саки же, похоже, и не собирался готовиться к рауту, продолжая разгуливать в домашней одежде. Может быть, не любивший подобные увеселения Шредер избавился от желания вывести подростка в свет? Полюбуется на красавицу в цвете айвори в стенах своего особняка, сотрет, как хотел, макияж, и все неприятные воспоминания дня, имевшего не самое соблазнительное начало, завершится чем-то стоящим к радости обоих влюбленных? Беда пришла неожиданно, как только Рокси с надеждой прилечь пока присела на кровать. И беда эта была в ослепительном, великолепном, блиставшем стальным оттенком, безупречно сидевшем на идеальной фигуре строгом костюме. Под пиджаком рубашка и галстук чернее ночи. Один мрачный взгляд, брошенный на застывшую с открытым ртом девушку, и она судорожно сглотнула. Любимый подростка, выглядевший всегда эффектно, сейчас затмил собой все прошлые образы. Пожалуй, круче он смотрелся только закованный в броню. Служанка помогла госпоже обуться в изящные и удивительно мягкие светлые туфли, и пара, окруженная прислужниками, уже готовилась к выходу на улицу. Рокси, чье настроение резко взлетело вверх только от одного поцелуя, который позволил ей запечатлеть на своей щеке Саки, легкомысленно, оправив платье, отклонила предлагаемую верхнюю одежду, в меру короткую белоснежную шубку с капюшоном: - Нет, это не мое. Я в куртке пришла. И она сопроводила сказанное жестом, указывая на покоившую в стенном шкафу на вешалке вещь. Не ожидавшая отказа японка обратила взор на сурового господина, поправлявшего перед зеркалом шелковое кашне. И этого мгновения подростку хватило, чтобы все понять, - перед ней подарок, еще один, императорский и роскошный, правда, преподнесенный в традиционной для Шредера незаметной манере. Девушка хотела что-то сказать, опередить раздраженную тираду, благодарить. Благодарить и целовать. На глазах, удерживаясь на накрашенных ресницах, появились слезы счастья, ведь сказка да и только, как нежный любящий мужчина укутывает девушку, нет, не в мягкую шубку, а в свои неподдельные чувства... - Шуба не для того, чтобы в нее плакать, ее надо носить, - саркастично инструктировал подростка Саки и кивнул служанке, по команде накинувшей одежду на плечи Рокси. Фыркнув в смешке, девушка, подтянувшись на его плечах, шепнула на ухо слова благодарности и осторожно, боясь вымазать кожу помадой, коснулась губами мочки уха. Еще раз, похоже, не во всем хозяин доверял своим подчиненным, Саки повыше поднял пушистый воротник, так, что любимица зарылась носом в мех, и исключительно после этого разрешил взять себя под руку. - После раута ты же отвезешь меня домой? - наивно полагая, что ей удастся заманить Шредера к себе, Рокси накрыла своей ладонью его. Родители отпустили подростка "к Караи" только на один день; вот они удивятся, когда увидят свою нарядную дочь в сопровождении такого красавца, каким являлся Саки. Он же не высадит ее из машины посреди дороги, а доставит домой, как обещал. На всякий случай, чтобы японцу не пришло в голову переодеть подростка в ее обычную одежду, девушка обыскала под заинтересованным взглядом Шредера респектабельное авто. Милая улыбка дорогому человеку, и Рокси спокойно уселась рядом. *** Стоило только привлекавшей внимание паре появиться в просторном зале дома мэра, гости, все как один, затихли. Казалось, даже приглашенный живой оркестр умерил пыл, и играемая мелодия вполовину потеряла силу. Сам хозяин вечера, подхватив под локоть супругу, покраснев от счастья видеть ожидаемого гостя, бросился навстречу. Рокси, которую Блэнкинс, как ни странно, смог смутно вспомнить, к счастью, не больше, была представлена повторно. Как племянница Ороку Саки, гостившая у него и заменявшая на рауте не смогшую посетить мэра лично, но передавшую всяческие извинения Караи. Ее-то никто не информировал о приглашении, но отцом по умолчанию было принято решение об отсутствии мисс Ороку на сегодняшнем рауте. Отчасти невозможность присутствия куноити оправдана - девушка еще не вернулась из Японии, да и такие развлечения все равно не прельщали дочь Шредера. Как вскоре выяснилось, слова представления являлись последним и единственным, сказанным на вечере Шредером. Радушные хозяева, бурно выражавшие удовольствие от знакомства с юной американкой, удостоились презрительного взгляда черных глаз. Прикосновения, пожимания рук и дружеские объятия супругов, которыми активно награждали Рокси, вообще вызвали у Саки приступ ревности - тискать его малыша мог только один человек, он сам. Прочим же, дерзнувшим коснуться девушки, полагалась ненависть мастера. Толком не дослушав добродушные речи, оборвав супругов Блэнкинс, Саки, крепко и болезненно сжав руку подростка, увел ее прочь. Усаженная на диван в углу, приняв с серебряного подноса стюарда бокал шампанского, любопытная девушка рассматривала гостей и убранство зала, совершенно не замечая гневавшегося (пока молча) спутника. Цвет красного вина, выбранного Саки, мог скоро сравняться с его медленно наливавшимися кровью глазами. Шредер логично предполагал, что, оказавшись с любимым человеком в уютном уголке, Рокси и сама одумается, остепенится и, делясь с Саки последними историями из светской хроники родной школы, проведет с ним рядом все время вынужденного затворничества в доме мэра. Не тут-то было. Подростка заинтересовало совершенно другое общество, и она крутила головой по сторонам, легко встряхивая уложенными, но не потерявшими естественность волосами. Девушка периодически, машинально отпивала шампанское, в качестве закуски пожирая глазами приглашенных. Давно ли это было: особняк-тюрьма жестокого похитителя, заплаканная пленница, которой в качестве развлечения была предоставлена возможность наблюдать из окна прием, даваемый Ороку Саки? Сейчас все иначе. Роскошь драгоценностей, зачастую неброская, лишь подчеркивавшая достоинства ее обладателей, а иногда кричавшая о размерах денежных средств, находившихся на счетах их владельцев. Рокси же интересно все. Тонкий аромат парфюма, исходивший от отвернувшегося от мастера подростка, лишь дразнил рецепторы ниндзя, а вот зарыться носом в жесткие светлые волосы, вдыхая запах любимицы, сейчас невозможно. Длинные наряды, шлейфы или подчеркнуто легкомысленно укороченные юбки. Девушка дивилась на все и в глубине души радовалась фасону своего платья: ничего лишнего, путавшегося под ногами, да и не надо оттягивать подол вниз в попытке скрыть слишком далеко обнаженные ноги. Зал гудел на разные голоса, оркестр словно старался перекрыть шум речи и смеха. На музыкантов, важных под стать пригласившему их организатору, строго наряженных во фраки, похоже, был направлен только один взгляд Рокси. "И почему Саки сказал, что здесь скучно?"- недоумевала его юная пассия. Грохот музыки, как и все звуки, еще секунду назад, наполнявшие зал, стихли, настолько резко, что бедной Рокси с ходу почуялось - это она лишилась слуха. - Прошу! - подскочивший к дивану мэр протянул руку засмущавшемуся подростку и, склонив голову, неловко щелкнул каблуками на военный манер, - прошу оказать мне честь открыть со мной ежегодный бал, дорогая Рокси! Правила вежливости требовали согласия, и покрасневшая девушка, быстро сунув недопитый бокал в руки своего еще более помрачневшего спутника, поднялась навстречу Блэнкинсу. Пальцы подростка и мужчины соприкоснулись, но второе запястье оказалось мгновенно и крепко сдавлено. Избавившийся от бокалов, поставивший их на прозрачный столик с витыми ножками, Шредер не собирался отпускать от себя подростка. Японцу наплевать на правила, открытие вечера, да на все! Любимица будет сидеть с ним! - Саки, - Алан добродушно улыбнулся, - ты ответственен за свою племянницу, это так трогательно, но я не причиню ей вреда, а буду оберегать так же, как добрый дядя. Шредер фыркнул, но руку не убрал. Не хватало мастеру недоразумения в лице мэра, который будет тискать в своих потных лапах его малыша. - Саки, пожалуйста, - Рокси обернулась к спутнику с просьбой и надеждой на получение разрешения. Понимая, что ситуация становилась все более абсурдной, и он сам выглядел в ней глупо, мастер перестал удерживать подростка, тут же подхваченного мэром. Откинувшись на большие светло-серые диванные подушки, Саки, не сводя глаз с танцующих, зверем наблюдал за ними из угла, ни упуская ни одно сделанное движение. Все па придирчиво анализировались, и только вызывали раздражение. Красивая девушка и это отродье, которое довольно часто не попадало в музыку, а один раз вообще потопталось на хрупкой маленькой ножке любимицы японца. Конечно, промахи Алана были не столь значительными, какими видел их обозленный Шредер, и Блэнкинс, успев переступить, даже не коснулся туфельки подростка, хотя движение и выглядело подозрительным. Как водится, прихлебатели мэра, желая оказать честь юной Ороку, а заодно и лишний раз выслужиться перед градоначальником, выстраивались в очередь, чтобы заполучить следующий танец с Рокси. Девушка даже не имела возможности выскользнуть из цепких рук, чтобы раздобыть стакан сока и немного остыть самой. Она устала, но веселье абсолютно не хотелось прекращать. В первую очередь надо ненавидеть себя за совершенно дурную идею, в результате претворения которой в жизнь, мастер лишился спутницы. Но вместо этого мужчина обвинял всех остальных, начиная с мэра, устроившего раут, и заканчивая его гостями, не прекращавшими толпиться вокруг таявшей от внимания Рокси. Заприметив оставшегося в одиночестве красивого и богатого японца, собравшиеся сливки общества женского пола начали активно курсировать вокруг дивана. Саки уже выпил вино и теперь взял в руки бокал подростка. Слетевшиеся на добычу девушки всячески отвлекали мастера от созерцания фигуры подростка, непосредственно кружившегося в чужих объятиях, что еще больше выводило мужчину из себя. Разделавшись с надоедливыми светскими львицами не только подчеркнуто холодно, но с особо назойливыми еще и грубо, Шредер вновь выхватил взглядом из толпы Рокси. Влюбленные воссоединились только благодаря началу праздничного ужина, наконец-то мастеру удалось спокойно усадить разгулявшегося веселого подростка, взахлеб рассказывавшего о новых знакомых и активно благодаря Саки за приглашение. Прекратить этот поток радостных и бессмысленных глупостей можно было только так: Саки насильно, придерживая руку подростка с вилкой, заставил ее есть, а сам к еде так и не притронулся, старательно накармливая девушку. - Ты что, привел меня сюда только ради стола? - хихикала любимица японца, маленькая негодница, уклоняясь и защищаясь от очередной заполненной вилки. А мужчина молчал, не собираясь объясняться, но становился чернее тучи. Десерт. Желе стало последним, что удалось впихнуть Шредеру в неугомонного малыша, уже пытавшегося улизнуть из-за стола. Когда Рокси все-таки освободилась от опеки японца и унеслась к позвавшей ее дочери мэра, на освободившийся стул к Саки подсел Блэнкинс и с теплой домашней улыбкой понимающе и философски, но с горчинкой осознания произнес: - Дети выросли, а нам остается лишь следить за их новыми свершениями и привыкать жить без них, довольствуясь редкими визитами получившихся из них взрослых. Это последняя капля, переполнившая чашу терпения Шредера. Японец, крепкий и здоровый, не собирался считать себя старым, а уж тем более соглашаться с откровенным безумием, ляпнутым "другом" Аланом. Его девочка всегда останется его девочкой, а мэр может делать все, что угодно. Смерив его ненавидящим взглядом, обжигая огнем черных глаз, Саки резко вскочил с места и ринулся на поиски пропавшего из вида подростка.