Прерванный поцелуй. Улыбка бога

Дрожала. Разумеется, солдаты, несмотря на строгий приказ двигаться живее, не успели справиться с поставленной задачей: убрать следы проявления дурного настроения мастера клана, и Рокси приметила то, что ей созерцать ни в коем случае не следовало. Да, некоторыми недотепами, по своей глупости попавшимися на пути великого Шредера, пришлось пожертвовать, так бы они еще некоторое время, пусть и непродолжительное, провели на этом свете, в казематах штаб-квартиры Фут. Но из-за мерзких черепашек их жизни довольно нелепо прервались — впрочем, от недоумков уже не было никакой пользы, только лишний расход воды и сухарей, призванных поддержать их силы, пока мастер был в этом заинтересован. Кстати, неплохо было бы, как размышлял Шредер, подбросить останки на видное место, а потом обвинить в ритуальных убийствах группировку неуловимых ниндзя, скрывавшуюся в городской канализации. СМИ запестрят последними ужасающими новостями, домохозяйки уронят в суп половники, и вообще все будут несколько раз старательно думать прежде, чем выйти на ставшие небезопасными улицы (заодно так можно решить и вечную проблему дорожных «пробок» — криво ухмыльнулся пребывавший в полудреме стратег). Над Нью-Йорком наконец повиснет настоящая (по меркам обывателей, конечно, а никак не железного Шредера, который ничего и никогда не боялся) угроза, и тогда Ороку Саки не пожалеет никаких средств (хотя дополнительно неплохо бы привлечь полицию и армию, чтобы не перегружать своих людей) для восстановления справедливости и спасения любимого города. Враги получат по заслугам. А хитрый и коварный японец решит свои проблемы за счет государства. Как будто случайно, потянувшись во сне, Шредер коснулся рукой плеча подростка, притянул ее к себе и, повернувшись, уткнулся носом в русые волосы. Мастер клана Фут сделает так, как надо ему, а вот Рокси следует подумать совсем о другом, а не о каких-то черепахах, загрязняющих собой канализацию, и сидевшей в насквозь провонявшей помойными отбросами норе крысе. — Что такое, малыш? — чувствуя, что дрожь Рокси не унимается, как ни в чем не бывало, прошептал Саки, продолжая стискивать любимицу в защищающих объятиях. — Там на улице… — голос срывался, вынуждая подростка опасливо затихнуть. — Что там? — Солдаты! — девушка уселась и серьезно взглянула в лицо улегшегося на спину японца. — Ну и что? — скептически фыркнул мастер, — солдаты и солдаты, мы же в башне. Что ты, ниндзя клана Фут никогда не видела? — Видела. Но они же, знаешь, что делают? Какой нелепый вопрос от испуганной Рокси! А то Шредер был совершенно не в курсе, чем во дворе штаб-квартиры занимались его футы. — Пусть делают, — равнодушно махнул рукой мужчина и пояснил, — работа у них такая. — Милый? — Рокси скептически прищурилась, глядя в непроницаемые глаза Шредера, кто-то наверняка врал и сознаваться в этом совершенно не желал. — Пустые разговоры, — японец мгновенно поднялся с уютной постели, по ходу мельком бросив взгляд на часы, — время дорого. Ты же говорила, родители отпустили тебя ненадолго, а я очень не хочу, чтобы они устроили тебе скандал. Нервы портить ни к чему. *** — Если эта крыса еще раз заболеет… — но провожавший девушку домой мужчина не договорил, только лишний раз стиснул Рокси в объятиях, возможно, несколько сильнее, чем того требовали даже сильные чувства, словно в легкой форме намекая подростку на незавидную судьбу черепашьего сенсея, уготованную ему кланом Фут. — Если эта крыса еще раз заболеет! — этими же словами Рокси встретила и Лиди, впуская девушку в квартиру. Недоумевавшая по поводу загадочной улыбки дочери женщина направилась на кухню готовить ужин. А Рокси, давясь от смеха, лишь вытирала выступившие на глазах слезы: ненависть к крысам так роднила ее Саки и маму, при знакомстве им точно будет, о чем поговорить! О крысах! Которых Лиди страшно боялась, и у нее не укладывалось в голове, как родители смогли разрешить своему чаду держать такого питомца, как вообще девочка в здравом уме могла захотеть обрести такого любимца?! Про Шредера и говорить нечего, хотя он точно бы в соответствие со своими, не связанными с симпатией, пристрастиями согласился на то, чтобы в непосредственной близости от него оказался старый крыс, в полной его власти. *** В силу вечной занятости да и просто не испытывая желания возиться с детьми, Шредер рано начал обращаться с приемной дочерью, как с взрослым человеком, который в состоянии отвечать за свои решения и поступки. Да и обучение ниндзюцу этому только способствовало. Караи пришлось рано повзрослеть: строгий семейный быт и общение с отцом, не отличавшееся мягкостью, а кое-где и пониманием, суровое воспитание у выбранного для нее сенсея, — иначе и быть не могло. Но мастер никогда не забывал, что взял ребенка в дом именно как приемную дочь, а не как ученицу, впоследствии пополнившую бы безликие ряды воинов тени. Естественно, что на праздники девочка получала шикарные подарки, но они довольно быстро потеряли статус детских, обретя лишь практичность и пользу. Сейчас же Ороку Саки не узнавал пропадавшую за стенами особняка на Нью-Йоркских улицах Караи. Она только исправно возвращалась домой ночевать, а с утра, пока Рокси дремала на скучных уроках, посещала тренировки, все остальное время сдружившиеся девушки проводили вместе. Так-то у мастера, казалось бы, и не было причин для недовольства дочерью: сейчас она отдыхала и могла позволить себе любые развлечения, не позорившие чести рода Ороку и клана Фут, что, впрочем, не избавляло куноити от обязательных занятий и постоянного поддержания боевой готовности. Но нет. Шредер и тут усмотрел повод для раздражения. И ведь мастер клана Фут не мог выбрать, что хуже: прошлые попытки приемной дочери лишить его Рокси из ревности и ненависти или же нынешняя и крайне успешная — оставить Саки в одиночестве по другим причинам. Непослушной любимице Шредера, спору нет, носиться на свободе нравилось намного больше, чем чинно сидеть дома и всячески соответствовать образу будущей супруги влиятельного японца. Но Караи?! Та самая Караи, боявшаяся дышать без разрешения отца и мастера, вела себя просто недопустимо. И каждый раз, когда возмущенный Саки пытался с ней поговорить, дочери не оказывалось дома! А вот поручение узнать у подростка желаемый подарок дочь Шредера еще не выполнила. Сколько бы отец ни спрашивал у Караи последние новости по этому вопросу, постоянно получал размытые ответы: мол, еще не наступило время, к слову не пришлось, и еще море разных часто дипломатичных отговорок, на которые куноити была мастером хотя бы по своему прекрасному образованию; обучение ниндзюцу включало в себя множество различных «дисциплин», и чем дальше оттягивался момент истины, тем раздражительнее и нетерпеливее становился Саки. На самом деле, плохое настроение мастера клана началось с Рокси, погрязшей в учебе, запретов родителей на частные походы в гости, регулярные ночевки у подруг и общение с «Караи», чуть ли не заменившей ей семью. Особенно строгий протест Рональда и Лиди длительные прогулки дочери стали вызывать после ужаснувшего весь город репортажа в СМИ о тайной секте ниндзя, обосновавшихся в канализации и предпочитавших приносить свои кровавые жертвы, выбирая подходящих кандидатов только из числа американцев. Черепашки и Сплинтер, увидев в прессе такое сообщение, заволновались — перспективы кровавого соседства им совершенно не улыбались, а уж визит полиции просто недопустим! Сердце Рокси тоже было неспокойно за зеленых друзей. После неудачного поворота дела, такого продуманного и выигрышного по всем параметрам, — разделаться с объявленными вне закона жестокими обитателями городского подземелья, — Шредер словно с цепи сорвался. Стараясь вернуть все на круги на своя, рачительный житель Нью-Йорка теперь прикладывал все собственные силы, не дожидаясь впавших в уныние властей, чтобы быстро поймать хоть кого-нибудь и выдать за банду японских головорезов. Не подставлять же своих людей, пусть и ради того, чтобы вернуть себе Рокси. Мастер бы и их не пожалел, но, не потерявший головы, счел, что рациональнее будет по удачно представившемуся случаю свести счеты с сильно возникавшими в последнее время китайцами, нагло высунувшими нос из родного Чайна-тауна. Американцам не все ли равно, кто перед ними? Подойдут и эти. Азиаты и азиаты. Но вот наконец-то, когда улеглась шумиха, а мистер Ороку опять оказался благодетелем Нью-Йорка, долгожданная любимица Шредера появилась на пороге особняка, вся засыпанная пуховым снегом. Разыгравшаяся метель сковала Нью-Йорк, обратив улицы в сплошные снежные заставы и прервав нормальное движение транспорта. Отправленный за Рокси в школу внедорожник, хоть и периодически буксовавший в заносах, вполне успешно доставил девушку в особняк, где уже взволнованный Саки приказал слугам приготовить горячий чай, чтобы начать отогревать своего малыша. Упавшая в объятия мастера любимица освобождена от плотных слоев зимней теплой одежды, в которой так тяжело болтаться по улицам, мигом, получив свободу движений, выскользнула из мужских рук и, приветственно чмокнув Шредера в щеку, понеслась на территорию покоев Караи. Мрачно выпивший в одиночку чай Саки с трудом дождался времени ужина, чтобы вновь узнать неутешительную новость: госпожа Ороку заказала еду на двоих в свою комнату, и слуги уже оперативно выполнили приказ. По всему похоже, что Рокси и не собиралась возвращаться к своему любимому, найдя себе друга получше. С самоуправством дочери, ни в ком не переносимым яполнцем, пора заканчивать, тут при наличии двух распустившихся девушек требовались решительные меры. Одну ждал серьезный разговор или, если кто-то не изволит пересмотреть собственное поведение, ссылка (а никак не деловая поездка) в Японию, а другую — заточение в спальне мастера — в принципе, можно и в любом другом углу дома, только не в комнате Караи! Вечером, прервав общение с Караи, Рокси все же объявилась на территории личных покоев Шредера, устроилась под боком у мужчины, сделавшего вид, что его ничто не беспокоило и он якобы никого не ждал, а даже и вовсе не желал видеть. Девушка же, добрая и ласковая, словно осознавшая всю тяжесть своего неподобающего поведения, осторожно прильнула к Шредеру и, потершись щекой об его прикрытую просторным шелковым рукавом домашнего кимоно руку, затихла рядом. Утомилась, сама пришла в поисках заботы и ласки. Отодвинув ноутбук, Саки взял со стоявшего на татами подноса коробочку свежих, специально заказанных для малыша из Японии арахисовых моти и поднес подростку. Не устоит ведь, любопытно вскроет упаковку, сначала недоверчиво попробует в первый раз, а потом уже угостит мастера и смущенно опустит глаза, когда японец коснется губами ее пальцев и… — Спасибо! — не расставшаяся с коробкой девушка бросилась прочь из комнаты, вот тебе и вечер в компании любимицы! — Рокси! — крикнул ей, убегавшей, вслед вскочивший Шредер, — вернись! Караи! Все бесполезно. Припасенные для сладкоежки моти будут скормлены его приемной дочери, которая не нуждалась в лишней подкормке, без того прекрасно питаясь. — Рокси! Караи! Час расплаты настал, и сейчас сладкая парочка узнает, каково бывает, когда Саки сильно обозлен. Громыхавший по коридору голос, быстро приближавшиеся шаги. Девушки, сидевшие на полу на раскинутом покрывале и подушках, рассматривавшие фотографии из семейного архива Ороку и сделанные Караи в различных городах и странах, где молодой куноити доводилось бывать по заданию клана или сопровождать отца в числе его свиты, мгновенно поняли, что ничего хорошего все происходящее им не сулило. Первой занервничала Рокси, она-то, как и японка, не понаслышке знала, что раз мастер недоволен всеми, то получат за это все и сразу, никаких поблажек не намечается. Подруга отнеслась к ожидавшей их расправе спокойнее. Необходимо что-то срочно придумать, а не глупо попадаться мастеру под горячую руку. Прежде всего следовало спрятать американку. — Вылезай, — Караи подняла оконную раму и обернулась к Рокси, — не бойся, — мотнула головой, откидывая с лица волосы, — внизу небольшой козырек, такой есть только у моей комнаты, по нему ты переберешься на второй этаж. Это легко и совершенно безопасно. Не настолько все просто, конечно, но не следовало пугать подростка. Девушка должна справиться и без специальной подготовки ниндзя. Придерживая раму, куноити подсадила подругу, осторожно выбравшуюся из теплой комнаты на уличный холод. Никогда не боявшаяся высоты Рокси медлила, не спеша прыгать на указанный козырек. То ли она вылезла как-то не так, логичнее было бы ногами вперед, то ли расстояние до опоры (кстати, где она? В снегу практически ничего не видно!) не такое уж и маленькое, как думалось тренированной Караи. — Лезь! — приказала сверху японка, — я подержу тебя за ноги. Ты сползешь по стене вниз, на козырек, а потом я тебя отпущу. Главное, не бойся. Легко сказать! Но что не сделаешь ради того, чтобы не сталкиваться с разъяренным Шредером! И девушка смело, расцепив сжимавшие подоконник пальцы и приложив ладони к ледяной стене, осторожно, наклонившись вниз, двинулась вперед. Крепкая хватка Караи успокаивала, если что, куноити удержит подругу, не даст упасть, может быть, следом и спустится сама, должна. Только… Вдруг японка выпустила левую ногу мигом запаниковавшей Рокси — это конец. За одну Караи несомненно не удержит пусть и худого, но не невесомого подростка, а, значит, кто-то сейчас полетит носом на козырек или вообще во двор. Вот чего бы точно не хотелось! — Ой-ой-ой! Кара… — совершившая непростительную ошибку испуганно задергавшаяся Рокси не успела даже прокричать имя дочери хозяина дома до конца. Кто-то силой за одну конечность втащил ее наверх в комнату. Кто-то? Неужели Караи такая сильная, что… Девушку бросили на пол, очень удачно застеленный подругами пледом, хоть как-то смягчившим падение, прокатившаяся в несколько поворотов по татами, раскидывая и приминая подушки, даже не видевшая того, кто вернул ее в особняк, Рокси уже точно знала эту личность. Шредер. Выловивший ее, перехвативший руку дочери и в который раз предотвративший серьезные последствия глупости своего малыша. Отброшенная Саки от окна Караи, успевшая увидеть только то, что с девушкой ничего не случилось, не торопилась высовываться из угла. Тут все же безопаснее. Да и основной удар держать только ей, Рокси-то тоже будет наказана, но наверняка иначе, чем непослушная дочь. Сейчас начнется, раз мастер, ухватив любимицу за шиворот и несмотря на протест с ее стороны, выставил в коридор и вплотную приблизился к куноити. — А я знаю, что Рокси хочет на Рождество, — вдруг выпалила Караи, на всякий случай, если отец не захочет ее слушать, инстинктивно вжимаясь в угол. Эта информация была получена некоторое время назад, но постоянно развлекавшая подругу японка непростительно совершенно забыла сообщить ее мастеру. Но вот наконец подходящий момент настал, надо пользоваться.