Прерванный поцелуй. Улыбка бога

Расширившиеся на краткий миг карие в черноту глаза Шредера вновь сузились - сказанное звучало слишком неправдоподобно для того, чтобы оказаться реальным желанием Рокси, но одновременно с этим очень походило на его драгоценную девочку. Даже если Караи и соврала, то тут мало быть искусным лгуном, необходимо до конца и полностью изучить повадки любимицы Саки, подделать свою выдумку под них, заставить поверить - мастер все еще сомневался. А его втиснувшаяся в угол спиной дочь не шевелилась, пристально глядя на отца и ожидая заслуженного удара в качестве наказания и за плохое поведение, и за сделанный с опозданием доклад. Но его не следовало. Плечи куноити медленно опустились, черты лица стали менее напряженными, и она добавила чуть тише, опасаясь, что Рокси, выгнанная и поскуливавшая за дверью, скребшаяся в надежде войти и отвлечь Шредера от подруги, услышит выдаваемые тайны: - И ролики. В голову мастера против его воли закралась дикая, мгновенно принятая к обдумыванию мысль: "Ролики-то ей зачем?..", тут же отринутая веским аргументом "Так хочет Рокси" - значит, так, раз ее желание никоим образом не порочит Шредера и не вредит ему, оно будет исполнено. Оставив в покое приемную дочь, повернувшийся к ней спиной с намерением покинуть комнату, Саки направился к двери и, отперев, поймал в объятия маленькую Рокси, отшатнувшуюся от проявившего неожиданную ласку несколько минут назад еще обозленного мастера. Но Шредер сгреб малыша в охапку и отправился туда, куда счел нужным, почему-то конечной целью их путешествия по дому выбрана европейская гостиная, где спущенная с рук любимица была бережно отпущена на сидение просторного дивана, не спешивший занять место рядом Саки лишь с протяжной теплой тоской взирал на свою девочку. Он не накажет ни ее, ни дочь. Заигравшиеся дети, которые уже и сами поняли, как следовали себя вести, что теперь ломать копья или пугать Рокси проявлениями ревнивой жестокости, Караи-то вообще, сказывалось воспитание, особо не запугаешь. Да и японцу, уже размышлявшему над деталями на первый взгляд несложного подарка, уже было неинтересно тратить время на бессмысленные запугивания. Он хорошо знал своих девочек: взрослые, но расшалившиеся в преддверье самого веселого американского праздника, Рождества, ну, а Караи, что Караи – ей всегда не хватало выдержанности отца и устойчивости ко всяким глупостям, которыми забавляются все остальные люди. Ороку – особая закрытая каста, их представители всегда отличались от других, и, пусть, возможно, сам Саки никогда не анализировал некоторые особенности Рокси, но прекрасно их ощущал, - чем-то юная американка все же походила на него. - Милый? – в обращенных к японцу глазах девушки застыла боль, не понимала, что испытывал сейчас мастер, какая мысль беспокоила его. Но Шредер, не ответив, поджав тонкие губы и резким движением заложив руки за спину, удалился из комнаты. Подготовкой подарка следовало начать заниматься прямо сейчас, а подросток пока может и посидеть в одиночестве, и как воспримет такой оборот дела, созданный холодным Саки, опасливо дрожавшая в мягких подушках Рокси, японца совершенно не волновало. Решившая, что удачно отделалась и малость беспокоившаяся за судьбу подростка (Шредер будет обижать свою любимицу? Очень сомнительно!) Караи все же не пошла следом проверять, удалось ли влюбленным примириться. Не стоит, намного лучше оставить их наедине, а у куноити еще множество дел. Ей бы тоже не мешало позаботиться о подарках для отца и подруги, но сначала тренировка, на которую девушка могла и опоздать. *** Довольно забавно – мастер клана Фут отложил в сторону пухлый ежедневник, помощник любого делового человека, заполненный на родном языке примерно наполовину мелким убористым почерком японца, - но среди дел не значились никакие сомнительные гости, в настоящее время штурмовавшие ворота его особняка. Устроившийся против обыкновения не за столом, а на плоской темно-бежевой подушке у окна, пользуясь естественным источником света, Шредер, прикрыв книгу для записей, с сомнением воззрился на улицу. Заметенная снегом, почищенная лишь у входа в его резиденцию дорога, обычно сравнительно пустая для послеполуденного часа буднего дня, сейчас оглашалась нетерпеливым клаксоном большого крытого черным брезентом грузовика. Вероятно, какая ошибка – Саки вернулся к планированию дел, вновь погрузившись в разработку и построение разнообразных стратегий и тактик – без них никак нельзя в сфере бизнеса или кулуарных дел клана Фут. Подаваемые с улицы сигналы становились все более навязчивыми – японец снова отвлекся – по двору уже спешила охрана, совсем скоро нелепость отпадет сама собой, и Шредеру уже никто не будет мешать. Грузовик не только развернут обратно, но еще и оштрафует его незадачливого водителя за нанесение морального ущерба влиятельному хозяину особняка. Стихшие звуки клаксона, и чуть качнувший головой в унисон своим мыслям японец вдруг заметил, как машина осторожно, вписываясь в широко распахнутые ворота, беспрепятственно проехала на территорию резиденции. Выскочивший из высокой кабины просто одетый в засаленную стеганую куртку и потрепанные джинсы парень на ходу нахлобучил на волосы цвета соломы затасканную вязаную серую шапку и подхватил с сидения прозрачную папку с документами. Саки же потянулся к лежавшему неподалеку от него передатчику. Удивленно оглядывавшийся по сторонам водитель, простой до безобразия парень, хлопнул себя по груди, отряхивая уже нападавший на одежду снег и заодно выражая обуревавшие его эмоции: - О-па, вот это я заехал! Крутейший дом у тебя, папаша! Вообще не ожидал, когда брал заказ, что заеду в такие хоромы! Хотел к моей Барби пораньше заскочить, думали, с ней сегодня навестим ее мамашу, потом заглянем к подруге, после купим еды на вечер. Всего понемногу: пару гамбургеров, картошку фри, уж очень моя красотка ее обожает, и пиццу. Собирались, выбрать с пепперони, как заказывали в прошлый раз, правда, она для меня островата, еле пивом потом пожар в горле залил! Вернулся с последнего рейса, начал снимать куртку, чтобы переодеться и поспешить к моей Барби, вообще ее зовут Садн, но я кличу Барби, мне так больше нравится, а тут начальник. Езжай, говорит, Питер, срочный заказ. Я поупрямился – Барби ждет, но с другой стороны, предпраздничное время – самое прибыльное, откажешься – минус приличный процент. Кому это надо? Никому. Да и моей ненаглядной тогда сережки куплю, я такие симпатичные видел… Немолодой охранник-японец, не реагировавший на трескотню балагура, внимательно просматривал поданные ему документы. Все сходилось, поступивший ранее приказ в силе, а следовательно, - рация поднесена к губам и обдана легким паром произнесенных слов, - можно отдать команду разгружать грузовик, сдержано, кратко: - Машина пришла. Вызванное шикарным особняком изумление парня удвоилось: ему еще никогда не доводилось видеть, чтобы люди, обычные взрослые люди, бесшумно возникали словно из-под земли или, если быть точнее, из тонкого слоя снега, покрывавшего двор. Словоохотливый Питер попытался пройтись и по поводу этого интригующего явления, но в мгновение ока оказавшийся рядом с ним крепкий мужчина в короткой темной куртке, по покрою явно форменной, но не имевшей опознавательных знаков, произнес: - Подгони машину ближе к дому. Сказано обычно, и в то же время парень ощутил странное чувство, что с говорившим не только не стоит спорить, но лучше вообще не рассуждать, а потому, не проронив ни слова, поднялся в кабину и, опустив рифленую подошву с налипшим снегом на педаль газа, пустил грузовик вперед. Заговор? Мастер клана Фут отпихнул ежедневник и, не тронув передатчик, открыл шкаф, выбирая удобную одежду. Доспехи следовало оставить, они в меру громоздки, и не подходят для быстрого маневрирования в условиях властвовавшего в Нью-Йорке холода – сильно стыли мышцы, да и сырость вредна металлу. - Разгружайте! – скомандовал своим людям командир ниндзя охраны, дополнив слова решительным жестом в направлении тяжеловесной машины. Не успел Питер покинуть кабину и, ухватившись за край брезента, обнажить груз – все было сделано без него. Ловкие солдаты окружили грузовик и, забравшись наверх, принялись что-то распутывать. Решив понаблюдать за разворачивавшейся внизу ситуацией еще, нахмурившийся Саки вернулся к окну и мрачно исподлобья взглянул на фигуру водителя, активно жестикулировавшего и зачем-то мешавшего ниндзя опорожнять кузов. Потом взял передатчик: - Кто разрешил? Хриплый голос звучал тяжело, так, как будто в голову ответившему мужчине забивали неподъемные свинцовые гвозди, и не предвещал ничего хорошего. - Госпожа Караи. Связь мгновенно прервалась. Шредер не собирался выслушивать новость о том, что молодая хозяйка дома сделала нечто без его разрешения, точно будет наказана. Без сомнений. - Эй-эй! Стойте, надо же еще за доставку расписаться! – Питер подсовывал под нос немолодого японца, надзиравшего за порядком на территории, свои помятые бумаги, - вот здесь! Ороку! Кто тут Ороку? – парень, не читая всей строки, призывно оглядывался по сторонам. - Госпожа Ороку, - недовольный тем, что пришлось беспокоить хозяйку, процедил мужчина в рацию, - требуется ваша роспись. - Иду, - легко отозвалась Караи, не обманули с доставкой, машина прибыла даже несколько раньше, чем рассчитывала юная наследница Шредера. Выскочившие из главного входа в особняк, мигом преодолевшие ступени девушки в накинутых на плечи куртках бросились к грузовику. Черканув на подсунутой бумаге Питера, японка велела продолжать разгрузку и тащить привезенное в дом. Рокси просто радостно скакала рядом. Это уже не заговор – Саки нахмурился еще больше – это очередные глупости двух молодых особ. А когда из кузова наконец показалась большая елка, пока еще затянутая сеткой, Шредер понял: Рождества не избежать. Абсолютно счастливые девушки сопровождали лесную красавицу до европейской гостиной, где было решено ее поставить. Большой глиняный горшок, припасенный заранее, укрыли яркой оберточной бумагой, пряча его натуральный коричневый цвет. Споро трудившиеся слуги постарались на славу: буквально за пятнадцать минут роскошная пушистая красавица, припорошенная настоящим снежком, была установлена так, как пожелали Караи и Рокси, еще с утра высмотревшие в Интернет-каталоге понравившееся дерево и заказавшие самую быструю доставку, какую только предлагали в условиях повсеместной праздничной суеты. Конечно, расторопному Питеру по повелению госпожи Ороку перепало на чай от общавшегося с ним японца. Пышущие абсолютным счастьем девушки, навернув не один круг почета вокруг елки, утомленно плюхнулись на диван. Шутка ли, разработать и осуществить сложный план по розыскам самого лучшего главного рождественского аксессуара. Еще необходимо определиться, чем украшать елку, и срочно бежать за покупками, а то же в сезон предпраздничных распродаж все расхватают! Бросившаяся вон из комнаты Караи, чтобы велеть слугам приготовить для выезда в город машину (не тащить же приобретенное на себе), столкнулась в дверях с на редкость серьезным отцом. Решив, что Рокси сможет лучше объяснить любимому суть происходящего в доме, и вообще японец ее хотя бы станет слушать, куноити проскользнула мимо не задержавшего ее мастера. - Тебе понравится, - невинно улыбнулась оставшаяся в гостиной девушка, на всякий случай прячась за диванной спинкой. Благо, Караи успела сбежать, а, значит, спастись, а Рокси, напуганная, но свято верившая в правильность их с подругой идеи, надеялась утихомирить разыгравшийся гнев мастера. - Совершенно точно, - добавила любимица японца, он не отвечал, - правда! – попробовала она еще раз. Привалившийся плечом к книжному шкафу с незастекленными полками Саки скрестил руки на груди, и она, желавшая на практике доказать любимому, что тому все понравится, соскочила с дивана. Но взгляд любящих глаз, искавший ответный взор, остановился на стоявшей рядом с корешками книг рамке. Оправленное в нее изображение Рокси считала давно пропавшим, удаленным тем, кто когда-то принял решение вычеркнуть себя из жизни подростка. Прошлогодняя фотография: влюбленные на закате солнца, первая совместная поездка, единственное на данный момент турне девушки в Японии. Но фото не погибло, сохраненное, оно осталось в доме Шредера. Сначала не на память, а как факт, и только по прошествии времени, обнаруженное среди отцовских документов Караи, вставленное в серебряную рамку и отныне украшавшее любимую Рокси комнату. На время прихода гостей семейная реликвия убиралась, дабы избежать кривотолков и бессмысленных вопросов. Похоже, сладостное вручение подарков для американки уже началось. После обнаружения такой ценности подростку больше ничего не надо, девушка и без всяческих намеков лишний раз убедилась: ее очень сильно любили. Кольцо рук, возложенное на плечи Шредера, тянувшиеся к его лицу губы. Наполненный восторгом трудно разбираемый тихий лепет. Рокси прильнула к мастеру, не желая отпускать и напрочь выкинув из головы его недовольство поведением девушек. Они с Караи молодцы, раз придумали, как будут готовиться и отмечать прекрасный праздник ее Родины. И самое главное, что Саки и Рокси проведут его вместе. Караи, как хорошая понимающая подруга, встретит его где-нибудь еще, она точно уйдет, чтобы не мешать дорогим для нее людям, - в этом не сомневался никто, в том числе и сама куноити. - Милый… Губы пары только и успели мельком коснуться, сконфуженная Рокси испуганно отпрянула в сторону, нервно одергивая задравшуюся от поглаживаний мастера кофту. - Ты же помнишь, мы едем за покупками? – заглянувшая в гостиную готовая к выходу в свет Караи деловито поправила поясную сумку, а другой рукой подала подростку ее куртку (подаренная Шредером шубка опять осталась не у дел). Пора бежать. Замутненный печалью взгляд Рокси, ее нежное прикосновение к плечу, закрытому уваги, - мимолетный момент жизни, и окрыленная новыми перспективами девушка поспешила за подругой. Рождество ждать не будет!