Увертюра
27 июля 2014 г., 15:30
Трюмо состояло из трёх зеркал, чистых и прозрачных. На одном из них была скотчем закреплена чёрно-белая фотография – мужчина средних лет и маленькая кудрявая девочка. У фотографа, видимо, дрогнула рука, и снимок вышел чуть смазанным, но от этого каким-то более волшебным.
Тяжёлая, украшенная драгоценными камешками пудреница врезалась в самый центр – во второе, среднее зеркало – и похожая на паука огромная трещина уничтожила отражение гримуборной, расколов его на сотни и сотни разрозненных кусков.
Кэрри Энн стояла, тяжело дыша, сосредоточившись на том, чтобы только делать вдохи и выдохи. Иначе кроме зеркала запросто мог пострадать кто-то из тех, кто толпился сейчас там, за дверью, в ожидании восходящей звезды Кэрри Энн Монтрей.
Зеркало невозмутимо продолжало отражать комнату двумя оставшимися половинками, но Кэрри казалось, что мужчина на фотографии посмотрел на неё с укором.
- Прости, пап, - тихо сказала Кэрри, подошла к зеркалу и решительно порвала снимок надвое.
Спустя несколько минут дверь гримёрки распахнулась, и молодая певица в шикарном чёрном платье вышла, приветливо улыбаясь. Кэрри Энн надеялась, что за всей косметикой, которой несколько человек так старательно покрывали её лицо перед представлением, не так заметно, что её улыбка натянута с большим трудом.
Особенно рвущиеся к певице поклонники тут же обступили её, держа по одному, а то и по несколько шикарных букетов.
Девушка несколько беспомощно огляделась, и на помощь ей поспешили несколько рабочих сцены, оттеснив назойливых журналистов и ухажёров подальше. Один из рабочих, Джо, весело подмигнул Кэрри и что-то шепнул по-испански, судя по тону, что-то не слишком приличное.
Кэрри улыбнулась уже чуть более искренно. С простыми рабочими, гримёрами, костюмерами и танцовщицами второго плана ей было куда комфортнее, чем среди блеска и гламура, высшего света и настойчивых репортёров.
- Мисс Монтрей! Мисс! – то и дело до Кэрри доносились комплименты и восторженные просьбы об интервью.
- Джо? – девушка тронула друга за плечо. Сегодня Джозеф был кем-то вроде телохранителя и старался держаться рядом.
- Si?
- Ты не видел Рика? – несколько раздосадованно спросила Кэрри Энн, - я так вырядилась только ради него.
- Он у входа в театр, идём, пока они тебя не растащили на автографы, - фыркнул Джо и быстро растолкал толпу, мешающую пройти.
Наконец поклонники отстали, и Кэрри вышла в холл, вздохнув с облегчением. Рик улыбался своей очаровательной мальчишеской улыбкой. Ему было двадцать шесть, сын богатых родителей, окончивший Гарвард, Ричард шёл по жизни играючи, брался за одно дело, другое, третье, но ничего не доводил до конца. Впрочем, несколько лет уже он работал журналистом в газете "Эпоха" и, кажется, был вполне доволен собой.
Кэрри Энн нравилась его детская непосредственность, бесконечный позитив и лёгкий взгляд на жизнь. Именно такого ей не хватало всю жизнь. Особенно теперь – эти три года, с тех пор, как в двадцать один она, окончив консерваторию, пришла сюда работать хористкой, были в её жизни самыми тяжёлыми. Даже когда умер её отец, в сорок два года, всеми забытый и одинокий, Кэрри Энн держалась. У неё была любящая тётя, миленькая кузина и небольшой счёт в банке. Даже после бесконечных репетиций, заканчивающихся в три или четыре утра и обещающих только новые и новые репетиции – она держалась.
Но в какой-то момент Кэрри Энн поняла, что держаться больше не может.
И этот момент в её жизни стал переломным.
