Иллюзия мелодии

«Предчувствие любви, Что где-то рядом ты, Мой избранник, Светлый как праздник, Печаль моя и радость, Ты, мой добрый ангел...» (с)

Кэрри Энн дотронулась до глухой стены, закрывающей вход в её гримёрную, и поняла, что это вовсе не стена. Кэрри видела очертания предметов, дверь и столик с косметикой. Девушка вздрогнула – выходит, из этого прохода кто угодно мог видеть гримёрку и всё, что в ней происходит. - Кэрри, - раздался за спиной голос; вздрогнув, она обернулась. В этом странном коридоре отчего-то было совсем не так темно, как в помещении, и впервые за этот год она видела своего учителя очень чётко. Мужчина был выше Кэрри Энн почти на голову; тёмные волосы, одежда тоже тёмная, сверху – накидка с капюшоном. А вот маска на лице – по-прежнему белоснежная, покрытая причудливыми узорами. Она закрывала лицо и скулы, оставляя открытыми лишь тонкие губы. - Кто вы? – тихо спросила Кэрри, с трудом протолкнув комок слюны в пересохшее горло. - Я твой Ангел Музыки. Я Призрак Оперы. Я твой учитель. Я Эрик. - Эрик, - эхом откликнулась Кэрри. Новость, что у её Ангела есть имя, привела её в некоторое замешательство и – одновременно – отчего-то вызвала облегчение. - Но… вы не собираетесь меня убивать? – на всякий случай уточнила Кэрри Энн. Тонкие губы под маской растянулись в улыбке. - Не бойся, Кэрри Энн. Со мной ты в безопасности. Кэрри с опаской оглядела каменный пол, покрытый трещинами, и стены в пыли и паутине. Этот коридор не выглядел таким уж безопасным местом. Скорее, он походил на смертельную ловушку; девушка порадовалась, что не страдает клаустрофобией. - А это что за костюм Гая Фокса? – она посмотрела на маску, почти полностью закрывающую лицо, и капюшон, скрывающий всё остальное. - Реквизит, - мужчина пожал плечами, - здесь когда-то ставили оперу «Дитя небесное»… Ты не возражаешь, если мы продолжим разговор в другом месте? Кэрри Энн кивнула, втайне понадеявшись, что под другим местом подразумевается ресторан или вообще любое заведение, находящееся выше уровня асфальта. Однако Ангел – или Эрик – взял её за руку и повёл по коридору. Вскоре Кэрри поняла, что это настоящий лабиринт подземных проходов и тоннелей, и сильно удивилась, как уверенно здесь ориентируется человек в маске. Сквозь неё наверняка и обзор-то неполный. - А можно спросить? – рискнула она спустя минут десять, когда несколько испуганно сообразила, что они идут вовсе не наверх, а ещё сильнее углубляются в подвалы. Эрик остановился, и Кэрри Энн приняла это за положительный ответ. - Куда мы идём? – из всех своих вопросов прямо сейчас девушка решилась задать наиболее насущный. - Ко мне домой, - ответил Ангел и, видимо, посчитал тему исчерпанной. Дальше они шли в тишине. Кэрри оглядывалась по сторонам и удивлялась – казалось, Опера словно айсберг: внизу гораздо больше, чем наверху. - Сколько здесь подвалов? – изумлённо спросила она, когда, свернув в очередной коридор, они оказались в новом – длинном и прямом, как линейка. - Так много, что чтобы обойти все, потребуется не одна жизнь, - ответил Эрик и, немного подумав, добавил, - во всех смыслах. Уточнение Кэрри Энн не понравилось, но, как это ни странно, она немного успокоилась, пока они пробирались по коридорам к цели, известной лишь Призраку Оперы. Конечно, вечер своего триумфа новоявленная Мюзетта собиралась провести несколько иначе, например, в ресторане с Ричардом. Но зато она познакомилась со своим учителем и с Призраком Оперы одновременно. Это открытие вселяло в Кэрри чувство некой гордости – Призрак, наводящий ужас на весь этот огромный театр, не только не собирается её убивать, но напротив – покровительствует ей, Кэрри Монтрей, бывшей хористке, а теперь без пяти минут солистке. Человек с ангельским голосом считает её пение достойным своего театра. Ещё год назад Кэрри Энн и мечтать о таком не осмеливалась. - Осторожно, - Эрик вовремя остановил задумавшуюся девушку, иначе она рисковала сорваться с небольшого выступа прямо в… воду. Кэрри, вытаращив глаза, посмотрела на расстилающееся перед ними настоящее озеро. - Откуда тут столько воды? – поразилась она. - Затопило когда-то, лет пятнадцать назад, - с некоторой досадой произнёс Призрак, - хотели направить сюда рабочих и всё отремонтировать, но эти суеверные кретины побоялись Призрака. Мне, между прочим, и самому как-то не с руки тут на гондольера переучиваться. Кэрри Энн хихикнула, поняв, что у Эрика неплохое чувство юмора. - И что, куда дальше? – несколько обеспокоенно спросила она, - я плавать не очень люблю. Призрак фыркнул и указал налево. На волнах, чуть в стороне, покачивалась лодка. - Ух ты, - машинально выдохнула Кэрри и поёжилась. Рядом с водой ей стало ещё холоднее, чем в гулких коридорах. Эрик расстегнул свой плащ и накинул ей на плечи. Под капюшоном волосы у него были тёмные, слегка растрёпанные. - Спасибо, - смущённо пробормотала Кэрри Энн, и мужчина потянул её к лодке. Несмотря на то, что всё это время учитель держал её за руки, девушка чувствовала себя неуютно. А уж когда он отстранился и начал грести, Кэрри совсем сникла. - Не бойся, - Эрик сделал уверенное движение, и лодка сдвинулась с места, - хочешь, я тебе спою? Он запел, не дожидаясь ответа, да Кэрри Энн и так согласилась бы. Сколько бы волшебный голос ни звучал в ушах, ей никогда не надоедало, никогда не хотелось его остановить. Казалось, он вовсе не пел, а говорил без слов, без музыки. Вместо стихов воздух был наполнен чувствами, которые не смог бы описать ни один гениальный поэт или композитор. Как можно было одновременно грести – а это явно требовало немалой физической силы – и петь, так чисто и легко, Кэрри не понимала и не хотела понимать. Ей не требовалось никаких доказательств, что перед ней Ангел. Позови он её спуститься ещё глубже, хоть в саму Преисподнюю – она спустилась бы. Прикажи он совершить самоубийство – она совершила бы. В иных обстоятельствах Кэрри Энн испугалась бы того влияния, которое этот человек может оказывать одним лишь голосом. Но в этом круговороте чувств и эмоций, желаний и надежды – страху не было места. Всё, что он делает – правильно. Всё, что он говорит – правда. Лжи в этот момент просто не существовало. Лодка мягко ударилась о берег, и Кэрри ухватилась за бортик. Призрак спрыгнул и протянул ей руки. Она без колебаний вложила в его ладони свои и встала, смотря в его глаза – зелёные с вкраплениями серого. Голос снова звучал словно бы отовсюду. Было светло, очень светло, как в помещении, но Кэрри не могла оторвать взгляда от его глаз, чтобы хотя бы понять, где оказалась. Да и разницы не было. Хоть в склепе, хоть в самом прекрасном месте на Земле. Разве может вообще быть что-то прекраснее этих глаз? Этого голоса, который вмещал в себя всю силу мира, чувства, вкусы, запахи. Эрик отступал назад, держа Кэрри Энн за вытянутые руки. Его голос словно поднялся над землёй, в небеса, где, услышав его, плакали даже ангелы, и тут же снова обрушился. Теперь в нём не было ничего светлого – только страдания, боль, гнев. Кэрри всхлипнула и попыталась отстраниться. Ей не хотелось больше слушать, она чувствовала, что не выдержит его страданий. Никто не выдержит. - Пожалуйста, хватит! – воскликнула она. Голос смолк, и Кэрри Энн упала, в последний момент почувствовав, что Эрик, кажется, подхватил её, не давая удариться о твёрдый каменный пол. *** Ричард в последний раз ударил кулаками в дверь, пытаясь смириться с тем, что выбить её не сможет. Он прислушался к звукам в гримёрке, но больше ничего не услышал. Ни Кэрри, ни хрипловатого мужского голоса. - Кэрри! – крикнул журналист, с силой ударив дверь, - Кэрр! Но из гримёрной по-прежнему не доносилось ни звука, и Рик лихорадочно огляделся, не зная, что делать. Устройство театра он представлял себе весьма приблизительно; как журналисту, Ричарду предоставляли план помещений, но у кого, к примеру, хранятся ключи от гримёрных, он и понятия не имел. В коридоре раздались торопливые шаги, и показалась мисс Грейсон. - Что случилось? – недоумённо спросила она, хмуря брови, - мистер Артертон? Я слышала крики. - Это Кэрри Энн! – взволнованно выпалил Рик, - я пришёл к ней, а дверь была заперта!.. А потом она закричала, что это Призрак! Мисс Грейсон шумно выдохнула и напряжённо закусила губу. - Я принесу ключи, - наконец сказала она и быстро скрылась в направлении лестницы. Ричард снова позвал Кэрри, но ответа не получил. Мисс Грейсон снова появилась в поле зрения спустя несколько минут; по её строгому напряжённому лицу сложно было сказать, что сейчас испытывает балетмейстер, нервничает она или думает, что Рик её просто разыгрывает. Женщина молча отодвинула Ричарда и, повернув ключ в замке, распахнула дверь гримёрной. Рик ворвался в комнату и поражённо застыл. Гримёрная была пуста; на стуле висел костюм Мюзетты – видимо, переодеться Кэрри всё же успела. Но её сумка и мобильный лежали на туалетном столике. Там же Рик увидел небольшой желтоватый конверт с кроваво-красной восковой печатью. Ричард, хмурясь, подошёл ближе. Печать была отлита в форме черепа. - Призрак Оперы, - едва слышно прошептал журналист, но мисс Грейсон его услышала. - Это вам, - без малейшего сомнения сказала балетмейстер, да Ричард и сам увидел на желтоватом конверте своё имя, написанное чернилами – такими же красными, как и зловещая печать. «Ричард Артертон» - Это от него? От Призрака? – взволнованно спросил Рик. Впервые он получил реальное доказательство существование Призрака Оперы – и не чьи-то слова, а настоящее материальное свидетельство. Письмо. Руки Ричарда чуть дрожали, вскрывая конверт. Он подумал было об отпечатках пальцев, но тут же с досадой заставил себя вернуться с небес на землю. Полиция не станет заниматься поисками фантома, а директора не позволят копам обыскивать их театр. Поэтому Рик отложил конверт обратно на столик и развернул лист плотной бумаги. - Мистер Артертон, Призрак Оперы настоятельно рекомендует вам покинуть его театр и никогда более не возвращаться, - с недоумением прочитал журналист, - что до мисс Монтрей, Ангел Музыки охраняет её. Не пытайтесь с ней увидеться. Мисс Грейсон с шумом выдохнула. - Что значит «Ангел Музыки»? – хмурясь, спросил Рик. Губы мисс Грейсон зашевелились: она беззвучно повторила странное словосочетание и покачала головой. - Мне это ни о чём не говорит. Однако почти тут же женщина вскинула голову. - Нет, подождите… мой брат, отец Кэрри. Когда он попал в психиатрическую лечебницу, незадолго до смерти… Он говорил что-то подобное. Про Ангела Музыки. - Не понимаю… При чём тут отец Кэрри Энн? - Я не знаю, - признала балетмейстер, протянув руку и пробежавшись глазами по строчкам, - Призрак оставляет письма с указаниями, но до этого он никогда не контактировал с кем-либо из труппы. - Но он не Призрак, он живой человек! – Ричард со злостью смял письмо в кулаке. - Его не зря боится весь театр, мистер Артертон, - кусая губы, ответила балетмейстер, - это его Опера. Он видит всё и знает всё. - Вы так говорите, как будто восхищаетесь им, - прищурился Ричард, - этот человек похитил Кэрри Энн! Мисс Грейсон сделала глубокий вдох и поправила на плечах вязаную кофту. Кажется, она о чём-то глубоко задумалась, но Рик не мог понять о чём, по выражению лица. На вид женщине было лет тридцать пять-сорок, но одевалась мисс Грейсон как обычный подросток – в футболку и облегающие штаны, заправленные в коричневые угги. Видимо, так было удобнее репетировать. Сам Ричард не был посвящён в тонкости работы балетмейстеров и понятия не имел, чем они вообще занимаются целый день. - Мне нужно уйти, мистер Артертон, меня ждут в швейном цехе, - практически будничным тоном произнесла мисс Грейсон, словно ничего такого и не случилось. Конечно, вполне возможно, что в их театре такое происходило постоянно, но Рик непривык к таинственным исчезновениям и мистическим письмам. - А как же Кэрри? – возмущённо спросил он. Мисс Грейсон облизнула губы. - Поверьте, Ричард, лучше вам послушать Призрака. Не дожидаясь ответа – а его, впрочем, и не последовало бы, настолько Рик был поражён и возмущён – балетмейстер кивнула ему на прощание и вышла.