Иллюзия мелодии

Аннабель вышла из гримёрной, по привычке ещё сохраняя невозмутимое выражение лица. Что подумал о ней Ричард? Наверняка что-то очень нелестное – что ей плевать на судьбу Кэрри Энн или что она она настолько боится Призрака, что просто струсила и не решилась ничего предпринять. Впрочем, доля истины в этом была. Полной истории Эрика Дестлера – а именно так он больше всего любил представляться – Нэлл так и не узнала, хотя со времён их первой встречи прошло очень много лет. Зачем она помогла тому, кого считала бандитом? Зачем отвела его к решётке, ведущей в подземные лабиринты? Возможно, в глубине души мисс Грейсон хотела, чтобы он затерялся, растворился в этих лабиринтах, словно его и не было. Слишком много проблем навалилось на неё за раз. Слишком много обидных слов наговорил перед уходом Грегори, слишком громко плакала по ночам маленькая Мэгги. У Нэлл просто не было сил бороться ещё и за жизнь незнакомого человека. Поэтому, узнав в мелькающей, порой, в пятой ложе фигуре Эрика, Аннабель поклялась сама себе, что не станет вмешиваться, что бы он ни задумал. Это не её дело, не её проблемы. А в своих неприятностях директор был виноват сам – нужно было просто выполнять его указания. Если бы мистер Леннокс знал, что скрывает белоснежная маска, какое чудовище прячется в оперных подвалах… Он, пожалуй, не пожалел бы и сотни тысяч. А ведь этому человеку… этому созданию… от рождения было дано столько талантов, что оба они – и Нэлл, и Эрик – считали это невероятно жестокой насмешкой судьбы. Лишь однажды, в день триумфа Кристы Дейтон, мисс Грейсон посмела нарушить свою клятву. Она вмешалась. Семь лет назад. Аннабель была недовольна; по её меркам, с каждым годом кордебалет становился всё слабее. Выпускницы хореографических училищ казались просто некомпетентными первоклашками по сравнению с теми, с кем училище заканчивала сама мисс Грейсон. Конечно, с тех пор прошёл не один десяток лет, и теперь уже её Мэган учится в консерватории. Звонкий голосок Мэг достался от отца. Впрочем, кроме этого им после развода не досталось ничего, даже от алиментов горе-отец успешно уклонялся. Занятая печальными мыслями, плавно перекинувшимися с незавидной судьбы профессионального балета на её собственную, не менее незавидную, Аннабель вышла к гримёрной, предназначенной солистке. Сегодня она пустовала, Криста сослалась на болезнь и не пришла. Любую другую, особенно если это был бы её дебют в театре, тут же заменили бы. Но эту миниатюрную девочку, которая была, кажется, даже младше Мэган, директор, похоже, уважал и, по необъяснимой причине, даже слегка побаивался. За своими мыслями Аннабель сперва не услышала голоса, вернее, подумала, что это её воспоминание о голосе Кристы. Но превосходное сопрано звучало в реальности и, кажется, именно из гримёрной. Мисс Грейсон, хмурясь, прошла по коридору дальше и подошла к самой двери, собираясь узнать, почему Криста репетирует в гримёрной. Но тут Аннабель услышала за дверью ещё один голос. Он тоже, безусловно, был ей знаком. Подслушивать у двери было, разумеется, не в правилах мисс Грейсон, но просто уйти казалось ошибкой, а войти… в гримёрной горел свет, а это значило, что она может увидеть его лицо. Детский, несерьёзный страх, отвращение перед человеком, которым Аннабель втайне всегда восхищалась, бывало, почти сводило её с ума. Эрик как никто умел чувствовать чужую брезгливость и омерзение, поэтому обоим им было легче в темноте. Даже когда молодую Аннабель никто не называл ещё мисс Грейсон, у неё уже была тайна. Взрослая тайна. Нэлл не была уверена, что смогла бы сохранить её, если бы так не боялась. Пение смолкло, и мисс Грейсон поспешно отошла дальше, услышав в гримёрной стук каблуков. Криста вышла, не заметив притаившуюся в тени женщину. На мгновение она обернулась – ошеломляюще красивая, с крупными искусственными локонами и золотыми кольцами в ушах – и вскоре окончательно скрылась, ловко перебирая ногами, обутыми в стильные полусапожки. Аннабель поборола желание уйти и осторожно заглянула в гримёрку. Полутьма скрывала очертания, но движение в углу выдало чужое присутствие. - Нэлл? – голос был не удивлённым – мисс Грейсон давно заметила, что при всей богатейшей палитре его эмоций, удивление там напрочь отсутствовало. Казалось, он всегда знал наперёд, что собеседник собирается сказать или сделать. - Здравствуй, Эрик, - помедлив, поздоровалась женщина. Звали ли его на самом деле Эриком, она не знала. В свою жизнь пускать он никого не желал, небезосновательно боясь быть отвергнутым. Какие ужасы жили в его прошлом, догадаться было непросто, да и гадать не стоило. - Уходи, - бросил голос, - я и так знаю всё, что ты можешь мне сказать. - Ты всё это время её учил? – хмурясь, на ходу попыталась сделать выводы Аннабель, - а она знает?.. - Она знает партию, - прервал Эрик, - этого достаточно. Мисс Грейсон покачала головой. Спрашивать Призрака Оперы о его намерениях было чревато. Поэтому Аннабель просто кивнула и вышла, не прощаясь. Но оставлять ситуацию на самотёк мисс Грейсон не собиралась. Да, в Опере Эрик настоящий хозяин – он знает все тоннели, все коридоры и тайные ходы, многие из которых сам и сделал. И – это Нэлл заметила ещё тогда, на старой стройке – у этого мужчины была удивительная способность сливаться с тенью, становиться почти невидимым. Поэтому рисковать и пытаться говорить с Кристой в здании театра Аннабель не собиралась. Она направилась на сцену, чтобы убедиться, что Крис там, и уточнила у режиссёра-постановщика, сколько продлится репетиция. В шесть вечера мисс Грейсон была уже на посту – она пересекла Театральную площадь и встала у первого попавшегося здания, надеясь, что не пропустит момент, когда Криста выйдет из театра. Вот наконец показалась её тоненькая фигурка в клетчатом пальто и тут же свернула в сторону метро. Мисс Грейсон двинулась за ней и догнала Кристу уже у турникетов. - Мисс Грейсон? – певица улыбнулась, - нам по пути? Мне… - Криста, я хочу спросить кое-что. - Эээ… да, хорошо. Прямо здесь? Аннабель отвела девушку к ближайшей скамейке. - Я хочу спросить, ты знаешь, кто учит тебя пению? Криста открыла рот, и её покрытые блеском губки напомнили по форме букву «о». Видимо, она ожидала чего угодно, но не этого вопроса. - Нет, - наконец призналась она, опустив глаза и теребя бахрому на сумочке, - я слышу только голос. - Это очень опасный человек, Криста, - начала мисс Грейсон, тщательно подбирая слова, - ты, возможно, слышала о нём от кого-то из труппы. Его называют Призраком Оперы. Крис широко распахнула глаза и стала похожа на прелестную фарфоровую куклу. - Но… я не понимаю, почему?.. – неловко начала она, но тут же замолчала, - зачем вы мне рассказали? - Я хочу сказать, что это не призрак. Это человек, и очень опасный человек. - И что мне делать? Завтра премьера, - пролепетала Крис, вскинув глаза. Мисс Грейсон вздохнула. - Я не могу тебе говорить, что делать. Ты хочешь петь? - Больше всего на свете, - почти умоляюще прошептала Криста. - Тогда пой. Но что бы твой учитель ни предлагал тебе, будь осторожна, - предостерегла Аннабель. - Но почему он так опасен? – робко спросила Крис, словно сама стесняясь своих слов, - он очень добр ко мне. Мисс Грейсон посмотрела на эту милую наивную девушку и поняла, что объяснить ей не сможет. - Делай то, что считаешь правильным, Криста. Аннабель вздохнула и встала, расправив складки на юбке. - Спасибо, - тихо выдохнула Крис и встала тоже. *** В день премьеры «Травиаты» в театре было просто невозможное столпотворение. Мисс Грейсон едва могла пробраться к своим балеринам. А пробираться приходилось часто – то за лаком для волос, то за шпильками, то у пуанты оторвалась лента. Аннабель не могла отдохнуть ни секунды, поэтому когда закончилось последнее действие, и артисты вышли на поклон, женщина вздохнула с облегчением. После разбора полётов, который в этот раз длился всего около часа – даже на придирчивый взгляд балетмейстера, кордебалет сегодня блистал – мисс Грейсон наконец со спокойной совестью отправилась домой. Ни на какой банкет сил уже просто не хватало. К тому же девочки дома одни – Кэрри Энн было всего четырнадцать, и с болезнью отца она справлялась тяжело. В вестибюле, где от предпремьерной суматохи не осталось и следа, не было ни души. Впрочем, вскоре Аннабель поняла, что ошиблась. Она вышла из бокового коридора к центральной лестнице, поэтому не видела, что кто-то стоял на ступеньках. Однако голоса слышала прекрасно. - Крис! – этот голос заставил мисс Грейсон замереть и прижаться к стене, надеясь, что её не видно. - Пожалуйста, я хочу уйти! – жалобно воскликнула Криста, - я знаю, кто вы! - Я твой учитель. Я тот, кто сделал из тебя примадонну, - спокойно возразил Эрик. Певица всхлипнула. - Вы ведь Призрак Оперы, - это прозвучало так тихо, что Аннабель едва расслышала. - Криста… - начал Эрик, но девушка перебила. - Снимите маску, пожалуйста. - Ты не понимаешь, о чём просишь, - мрачно фыркнул Призрак, - то, что под маской… это не я. - А кто вы? Мисс Грейсон затаила дыхание. Криста и понятия не имела, какой она завела опасный разговор. - Я твой учитель. У меня есть и имя, но это просто имя. Набор букв. Тебе необязательно его знать. - Я не хочу знать имя, - возразила Крис, - скажите мне, кто вы. - Крис, я обещаю, когда-нибудь… - начал Эрик и тут же осёкся. Воцарилась тишина, и Криста Дейтон тихо ахнула, а затем закричала так, что Аннабель едва не зажала уши. Однако следующий звук заставил мисс Грейсон забыть о крике. Всё произошло буквально за долю мгновения – стук каблуков, вскрик и резкий хруст. Даже ещё не услышав глухого удара, балетмейстер уже поняла, что случилось. - Крис?.. – раздался тихий голос, и Аннабель поняла, что ошиблась. Призрак всё же был способен на удивление. Мисс Грейсон, не слушая собственных мыслей, бросилась к подножию лестницы и упала на колени перед лежащей на полу фигуркой Кристы. Но даже ещё не прислушавшись к отсутствующему дыханию, ещё не перевернув её на спину и не взглянув в открытые глаза – она всё уже поняла.