Иллюзия мелодии

Кэрри Энн снилось озеро и клубящийся над ним туман. Кэрри подошла к берегу и, не останавливаясь, шагнула в воду. Её пышное белоснежное платье мгновенно намокло; идти было тяжело и, к тому же, очень холодно. Обнажённые руки Кэрри покрылись мурашками. - Выбирай! – резко воскликнул кто-то сзади, и девушка недоумённо оглянулась, но на берегу никого не было. - Выбирать? Я не хочу выбирать, - пробормотала Кэрри Энн, по какой-то совершенно необъяснимой причине углубляясь всё дальше в воду. - Выбирай меня! – отчаянно выкрикнул тот же голос с пустого берега. - Нет! – возразил ему другой. Он звучал спереди, но и там девушка никого не видела. Она наконец остановилась и поняла, что стоит точно посередине между берегом и железной решёткой, отгораживающей пещеру. - Я дам тебе всё, - голос с берега уже не кричал, но Кэрри всё равно отлично его слышала. - Он не сможет дать тебе того, что ты хочешь, - возразил голос от решётки. - А что я хочу? – шепнула Кэрри Энн, - я не знаю. Оба её невидимых собеседника молчали, и девушка, поёжившись от холода, обняла себя руками. Она огляделась и почувствовала себя ужасно неуютно; казалось, она в этом странном месте совсем одна. Неожиданно из глубины пещеры донёсся звук – играла музыка. Кэрри Энн со всей возможной скоростью двинулась в сторону берега, но неожиданно зацепилась за что-то пышной юбкой. Она дёрнула за платье, обернулась и тут же завизжала. Из воды высунулась синяя рука, покрытая струпьями. - Нет! – выкрикнул булькающий голос, словно человек захлёбывался водой, - это иллюзия, Кэрри! Он мастер иллюзий! Впрочем, Кэрри Энн едва ли была настроена на приятные беседы с утопленниками. Она снова с силой дёрнула подол; раздался треск ткани, и девушка наконец выбралась на берег. Кэрри вскочила и отбежала на несколько шагов, не сводя взгляда с поверхности озера, похожей на виниловую пластинку – такая же тёмная и гладкая. Убедившись, что мертвец не вылез вслед за ней, девушка, подобрав тяжёлые мокрые юбки, всё же зашагала к источнику музыки. Сделав ещё шаг, Кэрри машинально взглянула вниз и поняла, что она босиком. Кэрри Энн недоумённо взглянула на свою мокрую босую ступню и… проснулась. Девушка быстро-быстро заморгала, удивившись, почему оказалась вдруг в постели, а не на берегу озера. И только убедившись, что ноги сухие, а она не в пышном белом платье, а в своей короткой юбке и бежевой кофточке, Кэрри поняла, что это был сон. Она сглотнула ком в горле, вспоминая подробности сна, и внезапно вздрогнула. Видимо, кое-что всё же не было сном. Из соседнего помещения, отгороженного от спальни тяжёлой шторой, похожей на занавес, действительно доносилась музыка. Кэрри нашарила на полу свои полусапожки и встала. Кровать была широкая, накрытая красным покрывалом, и оказалась в этой нише единственным предметом интерьера. Кэрри Энн подошла и отогнула край занавеса, выглянув в основное помещение. Это действительно была пещера, хотя вечером девушка не успела как следует осмотреться. Повсюду в подставках горели свечи, слышался негромкий плеск воды. Кэрри сделала ещё шаг. Пещера со сводчатым потолком, все эти свечи и керосиновые лампы на подставках – обстановка сильно смахивала на декорации к одной из опер. К тому же тут и там взгляд натыкался на реквизит; какие-то сундуки, подставки, повсюду на полу раскиданы ноты. Кэрри Энн присела и взяла в руки один из листков с пола. Поверх, собственно, нот был схематично сделан набросок чёрной ручкой. Видимо, в порыве вдохновения хозяин просто не нашёл или не счёл нужным искать чистый лист. В рисунке поверх нот Кэрри с некоторым изумлением узнала себя: вот её вздёрнутый нос, широко расставленные глаза и мягкая линия губ. Музыка резко прервалась, и девушка тихо ойкнула, поняв, что она играла всё это время, и теперь тишина словно сдавила голову. Кэрри, не выпуская из рук рисунка, пошла дальше, туда, откуда раньше доносилась мелодия, и почти тут же остановилась. Она поняла, что это почти в точности воспроизведённая сцена из её сна; только вокруг было темно – никаких свечей, занавешенных зеркал и скульптур. Отбросив странные мысли, Кэрри Энн обогнула массивный выступ, напоминающий стену, и вышла в следующее помещение. Отсюда было видно озеро с покачивающейся на мелких волнах лодкой и опущенную под воду решётку. Справа у стены, на небольшом возвышении, куда вели вырубленные в камне ступеньки, стоял орган. Кэрри Энн чуть рот от изумления не открыла, увидев громоздкий инструмент. Но в данный момент тот, кто сидел за ним, интересовал девушку куда сильнее. Она приблизилась, стараясь идти тише, чтобы он не прекращал играть. Это было что-то из Баха, хотя Кэрри никогда особенно не интересовалась органом. Но играл Призрак просто безукоризненно, хотя он часто останавливался и несколько секунд просто сидел, опустив голову. Вокруг, прямо на клавишах и на полу, были разбросаны нотные листы, и Кэрри взглянула на тот, что был зажат в её руке. - Кэрри Энн? Девушка вздрогнула и вскинула голову. Эрик, по-прежнему в своей белой маске, повернулся к ней лицом. - С добрым утром, - вежливо поздоровался он. - Уже утро? – спохватилась Кэрри, - тётя Аннабель с ума сойдёт! - Не бойся, - кажется, Эрик улыбнулся, но из-за того, что маска скрывала лицо, улыбка казалась неискренней. - Что вы сделали? – Кэрри нахмурилась, вспомнив события прошлого вечера, - я никогда раньше не падала в обморок. - Прости, я не хотел тебе навредить. Просто не рассчитал силы. - Вы так говорите, как будто голос – это оружие, - Кэрри Энн сделала пару шагов вперёд, аккуратно переступая через разбросанные повсюду бумаги. - Самое идеальное из всех, - Призрак легко кивнул и обратил внимание на лист у неё в руках, - можно? Кажется, этот тот кусок, который я искал. Кэрри протянула ему страницу и невольно задержала взгляд на его худом запястье, обтянутом бледной кожей. Эрик быстро вырвал у неё листок и отвернулся. - Можно спросить? – девушка облизнула губы и подошла ещё ближе, глядя, как он ручкой делает какие-то пометки на нотном листе, - а это вы уронили задник на Софи? Кажется, я вас там видела. - Раз видела, зачем спрашиваешь? – резонно спросил Эрик, не отрываясь от нот. - Но она ведь хорошо пела, - неуверенно произнесла Кэрри. - Но она не ты, - Призрак наконец поднял на неё глаза, - в моей Опере будешь петь только ты. - Но мне всего двадцать два, - чуть испуганно возразила Кэрри Энн, - да и у Марисоль контракт на весь сезон… а Софи наверное будет петь Мюзетту в следующий раз. А следующая постановка – «Бригитта», там вообще только одно ведущее сопрано. Его ни за что в жизни не отдадут мне. - Ну ты и болтушка, - улыбнулся Эрик, и в этот раз мягкая улыбка затронула и зелёные глаза. Кэрри смущённо опустила голову, - я же сказал, ты будешь петь. Кэрри Энн не понравилась последняя уверенная фраза. Конечно, в театре все боялись Призрака, но едва ли до такой степени, чтобы позволить ему решать, кто и что будет петь. Особенно учитывая то, что нынешние директора, кажется, вообще считали Призрака шуткой. - Сыграйте мне что-нибудь, - попросила Кэрри, - что хотите. Эрик не ответил, молча положив пальцы на клавиши. В перчатках, должно быть, играть было неудобно, поэтому девушка могла видеть его руки – худые и тонкие, с длинными пальцами. Раздался первый аккорд, и дальше Призрак играл без нот, без слов, без малейшей запинки. Играл словно говорил – музыка лилась из инструмента так плавно и одновременно так чётко, что создавала иллюзию некоей истории. Немного мистической, загадочной, но более всего – любовной. Это была история о любви, несравнимая ни с одной композицией, которых Кэрри в своей жизни прослушала очень много. Неосознанно Кэрри Энн подалась ближе к Эрику и сжала его плечо. Кто он, этот человек перед ней? Ангел? Разве может обычный человек так играть? Разве может так играть хоть кто-нибудь?.. Рука девушки неосознанно потянулась вперёд, и пальцы скользнули по холодной поверхности маски. И в следующий момент Кэрри Энн поймала себя на мысли о том, как она снимается. А Эрик продолжал играть, извлекая из своего органа звуки, которые никто другой извлечь бы не смог. Даже не придумать, а просто воспроизвести по написанным нотам. Кэрри с лёгкой улыбкой подумала, как же повезло этому инструменту, что он принадлежит тому, кто в своей гениальности преступил уже границы музыки и играл не ноты, не гаммы, а то необъяснимое состояние, что, наверное, и было человеческой душой. Кэрри всхлипнула и чуть крепче сжала его плечо, в который раз подумав, что такого он увидел в ней. Она никогда не сможет петь так же, не сможет быть хоть чуть-чуть подобна ему. Возможно, она найдёт ответ в его лице? Пальцы Кэрри нащупали край маски и слегка поддели. Маска скользнула ей в руки так легко, что, казалось, вообще не держалась на лице. И в пещере воцарилась внезапная резкая тишина.