Иллюзия мелодии

Такси приехало не скоро – минут через сорок. Кэрри натянула на голову капюшон толстовки и застегнула «молнию» на куртке. Волосы выглядели неживыми: даже помыться девушка не успевала. Она нервничала, что может опоздать на поезд, и оглядывала улицу, высматривая на проезжей части такси. Наконец к ней подъехала жёлтая машина, и Кэрри Энн села, поставив небольшую спортивную сумку рядом с собой на заднее сиденье. - На вокзал, пожалуйста, - тихо сказала она. Водитель кивнул и завёл мотор. Кэрри с любопытством покосилась на таксиста, но не смогла даже понять, сколько ему лет. Видимо, мужчине было холодно, потому что он натянул на голову капюшон куртки. - Куда едете, на ночь глядя? – спросил он глухим хрипловатым голосом. - Я же сказала, на вокзал. У меня поезд, так что побыстрее, пожалуйста, - несколько раздражённо поторопила Кэрри Энн. - Поезд, - повторил водитель, но ничего больше спрашивать не стал. Кэрри прислонилась лбом к холодному стеклу; усталость навалилась неожиданно, а возможно, просто схлынул приток адреналина. - Приехали, красавица, - услышала Кэрри Энн уже сквозь сон и со стоном потянулась. - Уже? – сонно спросила она, глядя на здание вокзала, освещённое несколькими фонарями. - Уже, - подтвердил таксист. Кэрри нехотя вылезла из машины и вытащила сумку. Она достала из заднего кармана джинсов деньги и протянула водителю. Тот взял купюру, даже не оборачиваясь к ней, и скомкал в кулаке. - Ладно, сдачи не надо, - подняв брови, пробормотала Кэрри Энн и, взглянув на наручные часы, чуть ли не бегом кинулась в здание вокзала. На поезд она всё же успела, и спустя десять минут уже сидела на своём месте, тяжело дыша от быстрой ходьбы. В вагоне помимо неё было человек пять, да и в остальных вагонах наверняка не больше. Последний поезд в Хартвуд – едва ли самое популярное место в канун Нового Года. Кэрри прислонилась к стеклу, наблюдая, как мимо, постепенно набирая скорость, проплывает вокзал, и начинается полоса сплошного леса. Настало самое время подумать о своей запутанной жизни, но почему-то именно сейчас ни одна мысль в голове надолго не задерживалась. Призрак был прав – она была влюблена в Ричарда, и уже довольно давно. Но сам Рик, кажется, больше чувств питал к своей навязчивой идее найти Призрака Оперы. Возможно, ему стоило пересмотреть приоритеты. Но пока он, кажется, был счастлив, как мальчишка, гоняясь за привидениями. Кэрри сердилась, злилась, но ничего не могла поделать – лучше иметь друга, чем не иметь никого. Но сегодняшняя его выходка на маскараде стала для молодой певицы последней каплей. Он просто взял и оставил её – хотя знал, что Призрак прислал ей платье, а значит, имел какие-то планы. Но Рик просто взял и убежал секретничать с тётей Аннабель. Оставил её Эрику, как будто ему вообще плевать. Конечно, все в театре знали, что Призрак не причинит вреда своей протеже, поэтому и не высказывались открыто против Кэрри – боялись гнева ужасного Фантома. Сперва Кэрри Энн такое положение дел даже немного веселило. Чувствовать себя избранной было приятно, пусть избранной она была и не для того, кого любила сама. Но всё же с Эриком Кэрри не ощущала себя в безопасности; он был таинственным, загадочным, инфернальным – словно и сам верил, что он Призрак. А ещё он был опасен и оттого чрезвычайно притягателен. И хотел он её, Кэрри Энн. Просто так, безо всякой причины заинтересовался какой-то молодой хористкой, которую до этого даже не замечал. А может, причина всё же была – недаром тётя Аннабель упомянула Хартвуд в разговоре с Ричардом. Возможно, Призрак как-то связан с её отцом? «Может ли такое быть?» - спросила Кэрри сама себя и сама себе тотчас же ответила. «Нет, не может». Но, с другой стороны, ещё вчера она была абсолютно уверена, что у Эрика и тёти Аннабель нет ничего общего, они никогда не встречались и знали друг о друге только понаслышке. Кэрри нахмурилась. Она очень жалела, что не застала весь разговор с самого начала. Наверняка они говорили о Призраке – о чём ещё мог говорить Ричард, что посчитал более важным, чем провести вечер с Кэрри Энн? Что ж, занимать в его сердце второе место тоже было неплохо. Сама не заметив, как, Кэрри уснула в такт мерному покачиванию вагона и гулу за окном. Снилось ей нечто очень странное. В больничном коридоре было пусто. Кэрри сделала шаг и поморщилась – грязный линолеум заставлял босые ступни липнуть к полу. Да и вообще, больница выглядела жутковато – окно, напротив которого стояла девушка, было забито досками, сквозь которые проникали полоски солнечного света. Двери по обеим сторонам коридора были полураспахнуты, и то и дело скрипели от гуляющих повсюду сквозняков. Пыль висела в воздухе вместе с характерным запахом хлорки и лекарств. Чуть поодаль, в конце коридора, стояла старая инвалидная коляска; она то и дело сама по себе покачивалась туда-сюда, и ржавые колёса, поскрипывая, проделывали один и тот же путь по липкому линолеуму. Кэрри сглотнула и почувствовала первые признаки страха. Она кинулась вперёд, надеясь, что это просто открытое на ремонт крыло, а так это обычная больница. Вылетев в распахнутую двустворчатую дверь, Кэрри Энн оказалась в светлом чистом коридоре и с изумлением оглянулась. Сзади была стена с широким пластиковым окном. Тут откуда-то спереди раздался пронзительный крик. Кэрри огляделась вокруг – никого. Ни врачей, ни медсестёр, ни объявлений по громкоговорителю. Казалось, эта больница так же пуста, как тот жуткий коридор, которого, кажется, даже не существовало. Девушка бросилась на крики, которые становились всё громче и мучительнее, и свернула в новый коридор. Липкий линолеум, пришедший на смену плитке, привёл Кэрри в замешательство. Казалось, коридоры здесь ремонтировали через один. Крики звучали уже совсем близко, буквально за стеной, и Кэрри Энн повернула за угол. В этом ответвлении все двери были забиты досками, а номера кабинетов – замазаны красной краской. Только одна дверь была распахнута настежь – и оттуда доносились крики. Кэрри посмотрела на стены, разрисованные весёлыми детскими картинками, некогда яркими. Но теперь краска облупилась, потускнела и выгорела; угадывались только очертания известных персонажей мультфильмов. Кажется, это было родильное отделение. Кэрри, немного побаиваясь того, что увидит, подошла к палате и заглянула. Совсем близко к ней, спиной стоял мужчина с тёмными волосами. К тому моменту, когда Кэрри Энн подошла, крики матери прекратились, но тихо не стало. Вместо этого раздался визгливый детский крик. Мужчина, стоявший спиной, подошёл к кровати и наклонился над ребёнком, и Кэрри увидела мать – молодая женщина, прекрасная даже в таком состоянии. Тёмные пряди прилипли к блестевшему от пота лицу, тёмные большие глаза запали. Видно, роды были не из лёгких, и Кэрри Энн в который раз удивилась, где же все врачи. - Дай мне его, - улыбаясь, мать протянула руки, но мужчина отшатнулся. - Нет. Нет, не нужно. - С ним что-то не так? – с ужасом прошептала женщина и только сильнее потянулась к ребёнку. Мужчина неохотно присел в ногах кровати и, видимо, показал ей малыша. - Какой красивый, - даже по одному голосу Кэрри поняла, что молодая мать счастлива. - Но… Клэр, он… - Мой малыш, иди ко мне, иди к мамочке, - пробормотала женщина. Кэрри Энн не смогла сдержать любопытства, понимая, что эти люди её не видят, и подошла к кровати. Она с интересом взглянула на ребёнка и не смогла сдержать вскрика. Новорождённый мальчик был уродлив так же, как прекрасна была его молодая мать. Но Клэр продолжала прижимать к себе безобразного младенца, ласково касаясь его лица, более всего напоминавшего чудовищное месиво. - Мой малыш, мой Эрик, - женщина улыбнулась, - я ведь говорила, будет мальчик, Чарльз. Мужчина медленно встал и, повернувшись к Клэр и младенцу спиной, схватился за спинку кровати. Его лицо, обычное, особенно ничем не запоминающееся, выражало шок и отчаяние. В принципе, Кэрри Энн его прекрасно понимала. - Мисс, конечная, - кто-то тихонько тронул её за плечо, и Кэрри, встрепенувшись, открыла глаза. Поезд остановился, и немногочисленные пассажиры неторопливо доставали с верхней полки свои сумки. - Спасибо, - поблагодарила Кэрри Энн немолодую женщину в шерстяном платье, и та, кивнув, отошла к своим попутчикам. Кэрри тоже взяла свою сумку и двинулась к выходу. Жутковатый сон не давал покоя, хотя она и отдавала себе отчёт, что способностей к ясновидению за собой раньше не замечала, поэтому сон, скорее всего, был просто порождением её воображения. - Сон разума рождает чудовищ, - пробормотала девушка, спрыгнув на землю, и осмотрелась. Над Хартвудом уже вставало неторопливо зимнее солнце, заставляя душу наполняться каким-то острым щемящим чувством. Певица была здесь каждый год, в День Рождения отца, Говарда Монтрея. Городок был небольшой, и шесть-семь месяцев в году здесь лежал снег. До смерти отца Кэрри не была в Хартвуде ни разу, но с тех пор приезжала регулярно, поэтому ноги сами повели Кэрри Энн в направлении гостиницы «Заходящее солнце», где она всегда останавливалась. Гостиница располагалась недалеко от вокзала, поэтому уже через десять минут Кэрри увидела небольшой двухэтажный домик сероватого кирпича и ускорила шаг. Она намеревалась остаться в этом году почти на все выходные, чтобы приехать к первой репетиции предстоящей премьеры «Травиаты». О том, какая партия ей достанется, Кэрри ещё не знала, но, признаться, не была так сильно в этом заинтересована, как ещё полгода назад. У стойки регистрации скучал в одиночестве молодой человек с неудачной неряшливой стрижкой на светлых волосах. - Добрый день, - Кэрри Энн улыбнулась и подошла, поставив сумку на пол, - я хочу снять номер. Уладив все формальности, Кэрри с ключом поднялась на второй этаж, не удивляясь, что сумку пришлось тащить самой; здесь время словно остановилось – никаких магнитных карт, сенсоров и тому подобного. Местный телевизор, стоявший в холле на небольшой подставке, показывал только пару местных каналов, горячая вода в душе была чуть тёплой, а полы – вечно холодными. И всё же Кэрри тут нравилось, по большей части, из-за атмосферы – родной и как будто домашней. Вот и сейчас, войдя в номер, девушка почувствовала, что словно вернулась домой из долгой командировки. Она поставила сумку у кровати и отправилась в душ, чтобы помыть наконец голову.