В море
19 октября 2016 г., 14:02
Примечания:
Для первых двух сцен: Fox Amoore - Together We Will Stand
***
Море мало-помалу одевалось в искрящиеся блики, неохотно выпуская из объятий восходящее солнце, и остров Несс как по волшебству оживал в его лучах. И не скажешь, что ночами напоминал угрюмую громаду. Фонарщики гасили тусклые уличные огни, от рыбацких поселков лодки устремлялись на промысел, запрещенный в темное время суток, а возле бесчисленных пирсов, портов и доков белыми лепестками распускались паруса. Фрегат "Рука Правосудия" тоже готовился к выходу в море. Боцманы покрикивали на снующих матросов, капитан, почесывая бороду, разглядывал маршрут на карте да втихомолку радовался хорошему ветру. Всегда бы такой! Разношерстная стайка подручных из ОПИУМА №25 уже скрылась в каюте, чтоб не путаться под ногами у моряков, и из-за деревянной переборки то и дело доносились вспышки смеха. Капитан не поленился заглянуть и пересчитать пассажиров, и не зря ― одной среди них не хватало. Куда делась, долго гадать не пришлось ― на причале как раз прощались две девицы. Чернокудрая юла без умолку тараторила и порой вставала на цыпочки, выглядывая поверх чужой шляпки. Но кого бы она ни старалась высмотреть, причал и выходящая к нему улица пустовали. ― Маамар! Отправление через две минуты, ― окликнули с палубы. ― Да-да, иду! Ну что, Рит, до встре... А ты чего это? Носом хлюпаешь? А ну брось! ― Джиоти сурово сдвинула брови и даже скрестила руки поверх новенького отглаженного мундира. Но демонстративно неприступный вид и задранный нос, над которыми так долго хихикала Ритика, на сей раз не заслужили даже улыбку. ― Не-ет, что ты, просто... ветер с моря соленый. На соль у меня... аллергия, ― неубедительно отговорилась толстушка, утирая платочком слезящиеся глаза. За минувший год она мало изменилась: набрала прежние пышные формы, схуднувшие после памятной истории в Тайнлонгу, да носилась с модными платьями, которые сидели на ней практически одинаково. Только всё чаще пропадала в оранжереях при Управлении. И перчатки никогда не покидали ее ладони. Скучать, правда, не приходилось ― с Кирэ и Джи не заскучаешь, даже если захочешь. Первая уже год как обосновалась на Нессе вместе с женихом, вторая, напротив, не планировала застрять в одном месте надолго, но однажды зачем-то осталась. И полгода никому не признавалась, партизанка, что учится на искательницу! Лишь неделю назад, когда ее утвердили в должности и озадачили первым поручением, Джиоти огорошила всех новостью, что отчаливает. Неизвестно куда и невесть на сколько. Да не просто сообщила об этом приятелям, а раззвонила среди коллег так качественно, что не знали дату отплытия только глухие, если таковые водились среди опиумцев. Впечталилась и расстроилась, кажется, одна Ритика, а все Управление дружно вздохнуло с облегчением: избавились-таки от занозы! И лишь Всеведущий знал, зачем готовит всё больше искателей и куда потом их отправляет. Знал, откуда взялась "Мелодия Врат", порой для краткости именуемая "Сердцем". Знал, какой бедой обернутся месяцы, даже дни промедления. ― Я понимаю, рабочие тайны и всё такое, но ты... пиши иногда, ладно? Не теряйся. ― Ох-х, чудо-юдо. ― Молодая искательница щелкнула по коротким загнутым полям, и шляпка съехала пригорюнившейся Ритике на лоб. ― Нельзя же. Да ладно, через пару месяцев вернусь ― и соскучиться не успеешь! ― Хоть парочку, а? ― Парочку? Ну гляди, сама напросилась! Буду из каждого порта по парочке отправлять, з-завалю тебя каракулями! ― Ой, да я только рада бу... ― Маамар! Отправление задерживаем! На борт! ― зычно рявкнул капитан во второй раз, и мешкать стало совсем уж непрофессионально. ― Ну покеда, Рит. ― Невидимка в последний раз вытянула шею, вонзившись взглядом в пустой причал и сонные городские окна. ― Джи, ты еще кого-то ждешь? ― не смолчала приятельница. ― Может, задержались? Мне передать что-то? ― Ха! Никого я не жду, вот еще. Просто интересно, нарисуется хоть одна рожа или нет? А пусть бы даже для того, чтоб вслед кораблю камнями покидать, раз уж я здесь всем так остопаскудела. Но нет. Делают вид, что меня не существует. Невидимка же. Сойдет для нее и такое. ― Джи, это не... ― Счастливо, Рит, ― она тяжело хлопнула по плечу на прощанье и зашагала к сходням ― подтянутая вертлявая фигурка в сером мундире да походной шляпе, из-под которой выбиваются подобранные кудри. Подруга, уже не скрываясь, шмыгнула носом. Ее подмывало уйти сразу же, сбежать в оранжерею и не провожать взглядом корабль. Сегодня печали хватало и без прощаний. Но поспешный уход единственной подруги уязвил бы Джи ещё больше, чем, оказывается, задело равнодушие коллег. И ламия осталась на причале, придерживая шляпу, щурясь от солёного ветерка и вспоминая совсем о другой подруге, которая год назад точно так же провожала саму Ритику. Ах нет, одно отличие: Хмонда оставалась на берегу не одна. "Я тоже не одна", ― подбодрила себя провожающая и, посчитав дружеский долг выполненным, наконец побрела к улицам. ― Эй, Ри-ит, передай! Слышишь, переда-ай! ― донеслось с удаляющегося фрегата, заставив ламию обернуться. Искательница, едва ли не свесившись за корму, выкрикивала в сложенные рупором ладони: ― Начальнику своему передай, что он старый слепой каз-зёл!***
Недолгой была дорога к Весёлой Роще, как при Управлении ОПИУМА называли одну из аномальных оранжерей, но растерянная толстушка в модном наряде будто нарочно выбрала путь подлиннее. Плутала по коридорам, раскланивалась со смотрителями и знакомыми, но в конце концов оказалась перед полупрозрачной дверью, запотевшей изнутри. Капельки потихоньку наливались, тяжелели и, чертя по стеклу замысловатые дорожки, внезапно срывались вниз ― никогда не угадаешь, которая первой отживет своё. И какой след за собой оставит. ― Подручная Ритика, вы ли это? ― окликнул из-за спины вежливый баритон. ― А почему ждете перед дверью? Неужели Мусфир вас не пропустил? Ламия встрепенулась, отведя взгляд от капель, и виновато обернулась к бородатому господину, степенно шагающему вслед за ней к Весёлой Роще. ― Нет-нет, смотритель Хаман, ваш помощник не при чем, я просто немножко... задумалась. ― Не выспались? ― благодушно предположил он, распахивая перед гостьей дверь. В лица пахнуло сладковатым прелым воздухом, замешанным на аромате почвы и листвы. ― Можно и так сказать... Провожала п-подругу. На рассвете. ― У нас здесь тоже иной раз глаз не сомкнешь. Как отвели соседнюю оранжерею под тренировки этих двух, я... Вот тут распишитесь за посещение. Благодарю, теперь пойдемте, я провожу. Так вот, как только этих двоих запускают чесать кулаки, я каждый раз опасаюсь, как бы крышу вверенного объекта не проломило летящее тело. Даже при том, что стёкла выдерживают прыть краснохвостой аберги, ― жаловался смотритель, увлекая гостью всё глубже и глубже в джунгли ― миниатюрные, но оттого не менее опасные. Такое же сосредоточие аномалий, как в оранжереях ОПИУМА, в природе не встретишь... к счастью. Отводя низко нависающие листья выданной тросточкой, Ритика пробиралась следом за проводником и поддакивала, но не особо вслушивалась в перипетии ночных дуэлей и тревоги Хамана. И почти физически ощущала, как жжёт через карман злосчастное письмо. ― Ну что же, здесь я вас оставлю, ― уведомил смотритель Рощи, завидев шелковистый белый ствол, у основания обрамлённый непонятными символами. ― Когда надумаете идти обратно, зовите. А вот пугалка, если что. Знаю-знаю, не вам опасаться местных аномалий, но мало ли... Ламия нетерпеливо кивнула и, стиснув протянутый оберег, едва дождалась, пока Хаман скроется из виду. Запрокинув голову, она долго всматривалась в красноватую зелень ― там, в вышине за листвой, смутно угадывалась неподвижная фигура. Нитья, та самая Нитья. Она не заметила гостью и, конечно, снова спала. Как всегда. Ритика знала, как разбудить ― прикоснуться к стволу и подождать, когда сверху окликнет тихий голос. Знала, но медлила. Поправляла шляпку и перекосившуюся брошь, долго-долго стягивала перчатку, аккуратно расправляла ее завернувшиеся внутрь пальцы, а потом разглядывала свои ― без грусти и брезгливости, задумчиво. Чешуйки заканчивались у запястья, но кожа посинела и дальше, до самых ногтей. Если забыть, какую опасность таит прикосновение, и не бояться странностей, то ничего особо страшного. Алаэн даже говорил, что симпатично ― хотя что с него взять, сам в плавниках, убежденный опиумец. И пусть многие с подозрением следят за его рвением, Ритика не сомневалась в искренности бывшего соперника за Сердце. Проникся идеями, хочет помочь ― так почему бы нет? Люди стоят того, чтобы им верить. На протянутую руку, кружась, спланировал мелкий листик, испещренный красными прожилками, точно капиллярами. Опомнившись, Ритика сняла зелёного посланца с запястья, но так и не коснулась коры. Высказаться и поделиться по-прежнему хотелось, но с чего начать, она не знала. И, пожалуй, не смогла бы произнести вслух. Переступая через корни, толстушка пару раз неспешно обошла вокруг ствола и, бросив прощальный взгляд на махавирову жену, побрела к выходу из оранжереи. Смотрителя звать не хотелось, тропинку она вроде помнила... Но Хаман, как учуяв, вынырнул из-за сплетения лиан через десять шагов. ― Так вы уже обратно, подручная Ритика? И не позвали меня? Ай-яй, в таких местах нельзя нарушать технику безопасности, не берите пример со своего начальника! ― Ой, извините... Я подумала, что ничего страшного... ― Искатель Махавир наверняка тоже "думает, что ничего страшного", ― смотритель поджал губы, но счел лишним в открытую хаять недруга перед его же подчиненными. ― А накладки хоть раз в месяц, но случаются. Собственно, я шел не за этим, а хотел сообщить, что вас ждут возле оранжереи, подручная Ритика. Снаружи, привалившись к стене и поминутно зевая, ее и правда поджидали. Сложно не узнать татуированные смуглые виски, подтянутую сухощавую фигуру, подпаленный мундир и серую повязку, скрывающую добрые пол-лица вместе с глазами. ― Ну наконец-то. Сплавили егозу? ― встрепенулся Нилам, заслышав шаги и безошибочно повернув голову к бывшей напарнице. Хотя как знать, оба до сих пор числятся в рядах ОПИУМА №3 ― может, когда иссякнет затянувшаяся передышка на берегу, им ещё доведется поработать и друг с другом, и с новыми подручными Махавира. ― Кирище тоже где-то тут носится или сразу домой улизнула? ― А ее не было в порту. Ни Мавира, ни ее, ни тебя... ― Значит проспала, ― констатировал приятель, давясь очередным гигантским зевком. ― У-у, вредина, поди опять до темноты загулялась, пока меня дома нет. Доиграется! Ритика невольно улыбнулась его показной суровости и первой пошла к выходу из Управления. Нилам тотчас отлип от стены и увязался следом, идя как по нитке. Кажется, даже в отпечатки следов наступал. Но на каменном полу не проверишь, а стоит выйти на солнце ― Нилам сдернет повязку, проморгается и дальше пойдёт как ни в чем не бывало, с виду ничем не отличаясь от человека. И от себя прежнего ― тоже. Странные повадки у него появлялись только после тренировок, и Ритика за месяц привыкла при случае "показывать дорогу" товарищу. На вопрос "А когда меня тут нет, как ты наружу выходишь?" он однажды пожал плечами и бросил: "Увязываюсь за первым встречным". Вот поди нервничали ребята! Даже закаленному опиумцу станет не по себе, когда следом крадется "качественно новая аномалия" с откровенно хищными повадками. Как это связано с тренировками, будут ли новые операции и что ещё изменится, Нилам распространяться не любил. Разве что, наверно, Кирэ знала. Жених с невестой за год так сроднились, что теперь с трудом представлялись друг без друга. Остепенились ― нет, а вот спелись чудно, и бывать в их крохотном припортовом домике Ритике нравилось куда больше, чем в квартире Махавира. Хотя, если задуматься, до появления Трины ламия вообще не знала, есть ли у начальника свой угол, и, если бы не понадобилось пару раз присмотреть за девочкой, вряд ли узнала бы. Гостей начальник не жаловал, в отличие от Нилама с Кирэ. Бывший притворшик мало-помалу откладывал деньги и грозился устроить такое грандиозное гульбище на свою женитьбу, что свадьба Хмонды покажется цветочками. Посмеивался, мол, "эту вы полгода вспоминали, а нашу до конца дней не забудете!", но Ритика знала, что он дожидается окончания аномальных операций, а не крупной суммы в кошельке. Хотя за участие в экспериментах платили неплохое содержание, почти всё оно уходило семьям убитых опиумцев. Не разбогатеешь. А компесация, почти год назад выданная Ниламу из некого "неофициального источника при Управлении", целиком ушла на покупку домишки. ― Слушай, Шья... ― Да ты издеваешься! Опять? ― Ой, ну извини, я просто задумалась и по привычке сказала. ― Плохая привычка. Сколько ж можно? ― Нилам проскользнул за дверь вслед за бывшей напарницей. Коридорные сумрак и духота так резко сменились жарой, ветром и утренним солнцем, что Ритика машинально заслонила глаза ладонью. Товарищ, напротив, схватился за узел, торопясь стащить с лица повязку. ― Ниламчик, я вот чего спросить хотела ― это некультурно, знаю, но все равно спрошу. Как именно Кирэ завязала с дурманом? Давно? Ты же обращался в Управление, как хотел? ― Да уже с год назад, ― ошарашил он, с наслаждением протирая глаза, освобожденные из плена. ― Год? Целый ГОД? ― Ага, около того. Даже никакое Управление не пригодилось. Помнишь ведь, чем для Кирище закончилось неудавшееся бегство Байхизи и охота наших за Сердцем? Ее с тех пор как отвернуло от дурмана. Вообще. Доктор говорит, что тогда в открытую рану попало слишком много отравы, и это ответная реакция организма. Неприятие или что-то вроде того, я не совсем понял. ― Он наконец убрал руки от лица ― дымчатые глаза вопросительно уставились на Ритику, то ли встревоженную, то ли подавленную ― не смог разобрать. ― А ты чего любопытничаешь, для Хмонды, что ли? Так ведь рискованно, Кирэ с трудом откачали. Смотри, ты насоветуешь, а подружка попробует и, чего доброго, помрет. Ну чего такое? Напарница второй раз помотала опущенной головой. Пальцы, укрытые тканью, терзали листик с красными прожилками, а шляпка потихоньку сползала на лоб и упала бы, если бы не подхватил Нилам. ― Н-нет, она не п-попробует... ― Да ты чего? Ламия пошарила в кармане и сунула ему в руки сложенный пополам конверт, подписанный незнакомой рукой. ― Почитай. ― Это тебе пришло? А что за особа? Виржетт, не помню такой фами... ― Просто почитай! Послание оказалось коротеньким, без витиеватых предисловий и многостраничных "Как поживаете?", хотя дорогая плотная бумага наоборот располагала создать эпистолярный шедевр по всем правилам жанра. Но шедевра не случилось. Только приглашение на похороны. Дата, правда, стояла уже прошедшая ― письмо шло издалека и долго. ― Так вот в чем дело, ― задумчиво констатировал Нилам спустя минуту. ― Значит, уже померла. Жалко. Ритика всхлипнула в платок. "Жалко" было слишком ничтожным словечком, чтобы описать случившееся с Хмондой, но Ниламу хватало и такого. Несколько минут шли в тишине. Уютная тенистая аллея сменилась улицами, оживленными и суетливыми. Нилам провожал взглядом колесящие повозки и с опаской косился вправо, словно там шагала не напарница, а бомба, готовая сдетонировать рыданиями на любое неосторожное слово, взгляд или жест. Но Ритика молчала. Глядела под ноги стеклянным взглядом, но молчала. На углу мальчишка пронзительно выкрикивал заголовки и размахивал свежей газетой, предлагая за пару монет приобщиться к новостям. Рядом старуха дергала страницы из пожелтевших выпусков и ловко вертела кульки для орехов, печенных с медом, солью, корицей или даже перцем. Шурх-шурх-шурх ― и вот тебе новый! Знакомые, кстати, страницы... Этим предупреждением ОПИУМА о беглом упыре-человекоеде передовицы пестрили целую неделю, пока Нилам в четвертый раз отлеживался в больнице и мог таращиться только в потолок, на стену или на газету, за которой каждое утро прятался медбрат, большой поклонник новостей. ― Держи. Ритика непонимающе уставилась на кулек с орехами, сунутый прямо под нос. Пахло ядрено, аж чихнуть захотелось. ― Ну держи, долго я буду стоять? ― Нилам сердито пихнул гостинец ей в руку и зашуршал вторым, пытаясь утрамбовать богатырскую порцию в карман. Для Кирэ, тут и к гадалке не ходи. ― С-спасибо... ― Угу. Жуй. ― Приятель сдался и, расправив мятый кулек, понес его в руке, второй дружески придерживая треххвостую плеть, скрученную у ремня и с виду обычную. ― Я вообще думал, ты будешь реветь в три ручья. ― Я тоже думала, ― шепотом призналась Ритика. ― Как открыла, как прочитала... Но не могу. Мне... не верится. И совсем непонятно, что с ней произошло, и как-то это... внезапно. На свадьбе же всё было замечательно! Но хмошина мама ни за что не стала бы врать или шутить с такими вещами. ― "Внезапно", ага... Как будто смерть приходит по расписанию. И со свадьбы полгода прошло, это не показатель. Мне, например, по тексту показалось, что тра-синэ наложила на себя руки. ― Ты что! ― вытаращилась подруга, чуть не налетев на прохожего. ― Почему?! ― А ты разверни письмо. Та-ак... Вот, смотри, эта фраза. И вот, ― он ткнул кульком в подозрительные места, но Ритика не больно приглядывалась. ― Хотя это, может, про дурман. ― Ох, я не знаю, ничего не знаю... Хмошиной маме про дурман ничего не рассказывали... ― А ты уточни. Бабулю не тревожь, а вот у капитана можно спросить, что произошло. ― У Викрама?.. Ох не знаю... ― Ну а я тем более. ― Нилам остановился и кивнул на косую улочку, уходящую от перекрестка под гору, к рыбацкому поселку. ― Ты к нам? ― Ой, нет, не в этот раз. Еще маленько пройдусь, ― она замахала рукой и наугад свернула в другую сторону, но далеко не ушла. Через пару шагов в просвете между домов показался клочок моря и уходящий от причала бриг. Над парусами трепыхался знакомый красный флаг с серебряной десницей, обвитой морским змеем. ― Шьялочка, смотри! ― Ты опять? Ну какая я тебе Шьялочка? ― забурчал напарник, подходя, но присмотрелся к морю и забыл о дурацком обращении. ― Ого. Второй. Я думал, сегодня только Джи отчаливает. ― Знать бы, куда они все плывут... ― Не, на меня не смотри, я вроде не искатель, чтобы знать. ― Ну мало ли, вдруг ты слышал, Мавир же молчит. Думаешь, и нас отправят? Он нахмурился, ладонью загораживая лицо от солнца, но море тоже сияло бликами, будто вздумало посоперничать со светилом в яркости, и Нилам отвернулся. ― А ты как думала, само собой. Ладно, бывай, ― и зашагал домой, перепрыгивая канавы, размытые прошлым ливнем. Ламия провожала взглядом корабль, пока не заслезились глаза. Может, просто от солнца. ― Эй, Рит! Она обернулась на оклик ― Нилам издалека, от поворота, указал рукоятью плети в сторону ее нетронутого кулька. ― Их едят, а не выгуливают! Вечером ждем! Письмо в Тайнлонгу Ритика все-таки написала, путаясь во фразах, исчеркав кучу бумаги и еще больше залив слезами. Но Викрам Чернен так и не ответил.***
Солнце медленно клонилось к закату, оставляя на воде ослепительные искры своего сияющего шлейфа, сравнимого разве что с хвостом легендарной жар-птицы. Старый баркас натруженно поскрипывал, утомленный мелкими игривыми волнами. Балор поседел, намертво въевшийся в кожу загар избороздили морщины, но книжицу ладони сжимали трепетно, крепко. И пускай она выглядит хуже, чем прохудившиеся сапоги, мужчина не отдал бы ее и за груду ракушек. Помощник лениво совал по корзинам рыбу, уже представляя, как потащит это богатство на рынок. Вечерами покупатели иными товарами интересуются, чего доброго, старик коптить хвостатых заставит. Коли не распродадут. Балор зевнул и с кряхтением распрямил спину, зорко вглядываясь в горизонт, однако тут баркас здорово тряхнуло, и мужчина упал на колени, ободрав руку о предательски скользнувший меж пальцев трос. ― Ах, слизни морские, поганые! ― прохрипел он, пытаясь подняться. ― Дадл, ты тут? ― Тут, ― из трюма прогудел помощник. ― Дядька Балор, подсоби! ― Ах, чтоб тебе! Ты ж все там своротил! ― Тут и без меня все перевернулось. Дядько, да помоги же! Балор сердито сопел, но горя-помощника извлек, глянув заодно, нет ли пробоины. А, чтоб вовсе эту старую посудину разнесло! ― Что ж делать-то теперь? ― приуныл рыбак. ― Дадл, глубоко ли тут? Спускай лодку. Сперва разгрузим всё, потом ты сбегаешь за мохноногом. Может, найдется хорошая веревка, чай недалеко до берега-то. А животина вытянет... Когда снятый с мели баркас наконец-то причалил к берегу, покрытому пеной и темными лентами водорослей, от солнца осталась лишь кровавая размытая полоса. ― Смотри-ка, Балор, какие-то отплывают, не боятся, ― заметил Дадл ― совсем юный паренек, по-детски влюбленный в море и относящийся к старому судну с забавнейшим почтением. Как к родному дедушке. Кто еще с таким трепетом мог его отдраивать? А уж выкрашивать в одиночку ― подвиг совершенно непонятный. Даже владельцу. ― Кто? ― моряк закрыл книжицу и приставил ладонь ко лбу. Однако вглядывался тщетно ― скрытый туманной дымкой горизонт поглотил стройный шлюп. ― А, уплыли уже, ― вздохнул помощник, выволакивая тяжелый ящик с рыбой. ― Эй, Балор! ― Ну чего, непоседа? ― Тут кто-то лежит. Девушка. И она это… раздетая… ― Тьфу, паскудник, чего тебе только не померещится! ― Ну Балор! Мужчина с досадой затолкал любимую вещицу за пояс и тяжело выбрался на берег, неуверенно топча крупные камни. Нет, не обманывал юнец. В гуще водорослей лежала девушка. Балор тотчас же решил, что утопленница. Еще и невольная. Обобрали и бросили в море. Думали, пропадет. Ан нет, всплыла. Ишь, беленькая-то какая... Иностранка? Отвесив Дадлу подзатыльник за неуместный интерес, рыбак набросил на тело неохотно стянутую с себя куртку. Он хотел уже послать помощника за могильщиками, когда увидел на берегу незнакомого паренька, чему-то жизнерадостно лыбящегося. ― Эй, Трауд! ― обрадованно завопил Дадл. ― Синеглазый! Давно в городе? Иди сюда! ― Да ты чего! ― зашикал Балор. ― Это ж сущий разбойник! Нашел с кем сдружиться! ― Зато веселый парень, ― пожал плечами помощник, выглядящий по-прежнему довольным. ― Он забавный. Ну отбирает кое-что у торгашей. Ну припугнуть может. Но не убьет же. А рыбакам он всегда добрый друг! Трауд! Поди сюда! Гля, кого мы на этот раз выловили... Балор готовил сердитую отповедь, когда чуть не подскочил от испуга. Девушка приподнялась, стянула с лица куртку и с недоумением огляделась. В два счета приблизившийся разбойник Трауд изумленно присвистнул, забыв о своем дружке. ― Ты откуда? ― спросил он, присаживаясь перед «утопленницей», в то время как рыбак только приходил в себя, а Дадл глупо ухмылялся, пялясь на раздетую девицу. ― У-у, долго плавала, раз вся в водорослях. Может, ты нимфа? Или сирена? Незнакомка неожиданно улыбнулась в ответ и беззвучно зашевелила губами, произнося неразличимую фразу. Поняв, что у нее ничего не получилось, она прикрыла ротик ладошкой, без малейшего смущения оглядывая стоящих вокруг мужчин. Другая бы начала верещать, прикрываться, а эта... Впрочем, все повели себя очень благородно, и вскоре на девице появились потертые штаны Дадла и щегольская рубаха Трауда Синеглазого. Балор молча нахлобучил на растрепанные волосы незнакомки свою шляпу, и та снова счастливо заулыбалась, невинная, как дитя. Трауд помог ей подняться, и «утопленница» сделала несколько неловких шагов. Дадл подхватил девушку, когда та начала падать, и предположил, что у нее повреждена нога. Оба решили, что жестоко держать несчастную на берегу, и взялись отвести к одной гостеприимной знакомой. Балор прекрасно знал эту полубезумную старуху, не так давно выпущенную из тюрьмы. Никто точно не помнил причин заточения, но теперь сумасшедшая, слепая на один глаз, иногда бродила по городу, заставляя каких-то подозрительных оборванцев носить за ней жутковатый дырявый зонтик. Она не бросалась на людей и вела себя тихо, хотя говорила очень странные вещи. Некий жалостливый Пипра, работающий в доке, помогал ей, чем мог, потому как старуха бедствовала из-за того, что мгновенно тратила все сбережения на какую-то ерунду. У белоглазой оставался неплохой дом и множество тряпья, поэтому незнакомку и решили сводить в гости ― приодеться. Крайне недовольный Балор остался возле баркаса и тяжеленных корзин с рыбой, которую следовало как можно скорее сбыть на рынок. Однако сегодня старик не торопился. Он поднес ближе к глазам пожелтевшую книжицу и раскрыл наугад. Как и всегда, когда собирался «пообщаться» с неразлучной спутницей. «Сирены, ― говорили смятые страницы, ― всегда появляются там, где есть люди. Они выходят на берег в их облике, чтобы обзавестись потомством и снова броситься в море. Последнее возвращение отнимает у сирен жизнь ― их тела превращаются в пену, которая бережно хранит прозрачные икринки». Балор недоверчиво хмыкнул и захлопнул книгу. Он привык, что в ней описывают всякие странности и чудеса. Откуда такая появилась? Нашел на ограбленном пиратами корабле возле мертвого иностранца. Тому занятная вещица стала ненужной, и рыбак никогда не испытывал угрызений совести. ― Сказки, ― пробормотал он, оглядывая тихое море и жалобно шлепающую хвостами по корзине рыбу. ― Не было у нас тут сирен. Хулиганство одно. Или были? Он прислушался, но шелестящий голос, приносимый волнами, пел ему совсем другую историю... Послесловие. Прямо по курсу время благодарностей =) Разрешите вручить сердечные "спасибы" для: - RavenTores, который дал нам интересную задачку, старт для долгого путешествия, и не оставлял без внимания и поддержки на всем его протяжении; - Animis, которая целых два года делилась впечатлением, радовала-баловала вкусными отзывами и давала возможность обсудить события и персонажей; - и вам, товарищ читатель, через перипетии и повороты добравшийся до этих строк =)
