35. Что, если в дальнюю дорогу провожать?
18 октября 2016 г., 12:03
Сколько верёвочке ни виться, а конец будет. Русская пословица
***
С утра зал суда, слегка оттертый от пыли и снова принимающий «гостей», выглядел не менее холодным и суровым, чем раньше. Или сказывался повод, по которому спозаранку собирались на заседание свидетели, охранники, обвиняемые и прочие заинтересованные лица, вдоволь насмотревшиеся друг на друга в прошлый раз? Теперь с балкончика за ними никто не следил, кроме тайной охраны ― Айман Абьяд ещё коротал время наедине с бумагами и написанным решением. Появиться ему полагалось последним, будто и не прерывалось прошлое заседание... Для него так и было. Синэ Хмонда, пожалуй, совершила ошибку, дав над собой власть подруге. Выглядела она умопомрачительно ― Алаэн чуть шею не свернул, наблюдая, как она спокойно движется к... увы, не к трону. Чёрный цвет вдове определённо не шел. И если раньше некоторые недоумевали, как тра-синэ получила такую популярность среди убивцев, то теперь всё становилось на свои места. Сейчас, однако, ей стоило бы строить из себя скромницу и робко ожидать приговора. Но мама вид одобрила и жестами выразила восхищение. Кирэ оскорбленно надулась, ведь сама оделась кое-как, оправдывая это плохим самочувствием. Байхизи, у которой подруг не было, прожигала взглядом дыру в новом наряде, хотя разодета была пышно. Докебасса что-то дожевывал. Старик трясся и выглядывал адвоката. Единственным безучастным свидетелем оставался мертвец, молча занявший своё место и без движения замерший. Мику... или Трина выглядела уверенней, но на белоглазую старалась не смотреть. Огорченный тем, что она не хочет остаться в Тайнлонгу, Пипра, имеющий на неё виды и в мечтах уже женившийся, надеялся, что хоть приговор его порадует долгожданной расправой с королевой дурмана. Или возвращением Мику в приют, где её можно хоть каждый день навещать. Нилам возле него откровенно скучал. Привставшая Джи любопытно разглядывала наряды, а вот Ритика не на шутку переживала. Судью, появившегося из той самой двери, куда позавчера ушёл, она пожирала взглядом столь нетерпеливым, будто приговорить должны ее саму. Викрам восседал на отшибе, в дальнем углу, но громкий голос судьи, зачитывающий традиционное вступление, слушал внимательно и хмуро. Алаэн взгляд от своей зазнобы оторвал, но с трудом. Как-никак интересно, сколько лет уготовано. Хотя каких лет... У старика дергались губы, словно он порывался что-то сказать. Перечисление положений и пунктов, в которых признали виновными или оправдали, затянулось надолго, играя на нервах, пока не прозвучало главное: ― ...гра-барри Роун Мирсатет приговаривается к восьми годам лишения свободы. Алаэн Мон Вернэ с учётом чистосердечного признания в зале суда, согласия на добровольное сотрудничество со следствием, редкой аномальной сущности подсудимого и ходатайства Управления ОПИУМА, передаётся в пожизненное содержание, распоряжение и под ответственность данной организации без права расторжения во внесудебном порядке для обеих сторон. Приговор сторонам понятен? ― Ого, ― удивился блондин, задумчиво глянув на опиумцев. ― Собственность? Забавно. ― Я требую перерассмотрения дела! ― заявил старик, сжавшись, как от удара. Забеспокоившаяся Хмонда побледнела и оглянулась на Викрама. Ей было бы достаточно и года. Зато повеселела Мику. Гра-барри постоянно на неё покушался, а дядя Алаэн, получается, с ними едет? ― Вы можете обжаловать решение суда... ― завёл Абьяд положенное уведомление о правах подсудимых. Искатели отвечали Алаэну не шибко дружелюбными взглядами. Всеведущему, конечно, виднее. Решил, что негоже перспективной аномалии гнить в застенках на пожизненном заключении, которое наверняка присудили бы за бурную деятельность? Возможно, поменьше, учитывая признание, но без воды аномалия не протянет и месяца. Равносильно отсроченной казни. А ведь может оказаться полезной. Новый приговор ― временная передышка. Докебассе за неудачное покушение присудили два года. В короткий срок опиумцы не смогли (да и не посчитали нужным) раскрутить дело о дурмане, а в дальнейшем на кого надеяться? На отсутствующую местную полицию? На Абьяда, который судья, а не сыскарь? На искателей, которых ничего, кроме аномалий, не касается, да и полномочий в других вопросах нет? Впрочем, кровожадный Шаннавин обещал натравить на местное кубло стражу из четырёх окрестных городов. А вот следом пришла пора тревожиться: оставив главаря напоследок, судья под скрестившимися взглядами (особенно усердствовал Викрам) стал зачитывать решение относительно Хмонды. Судя по формулировкам, оправдательным оно не было, заставляя капитана невольно сжимать кулаки. Ничего. Украдет. Мест в мире много, найдут и себе уголок. Он обо всем позаботится, чай, не сопливый пацан, главное — чтобы вместе. И под эти траурно-сосредоточенные мысли судья приговорил тра-синэ... к огромному штрафу в казну города и в пользу пострадавших. Ритика так шумно выдохнула, что придремавшая Джи встрепенулась и хихикнула, зажав рот ладонью, но больше порядок не нарушала. "Кто-то о богатстве моём проговорился, ― недоуменно догадалась тра-синэ. Огорчаться она не спешила ― и без того желала покончить с роскошью, чтобы не пугать ей жениха. ― Обидно, что на деле сбережения достанутся кому угодно, только не пострадавшим. Ну и ладно. Зато отпустят. И скорее бежать отсюда. Пока "добрые знакомые" находятся в тюрьме". Хмонда улыбнулась подруге, невольно глянула на приосанившуюся маму, подбодренную тем, что дочку не посадят в клетку, как преступницу, и, глянув на Викрама, чуть развела руки. Мол, не будет теперь побега и прочей романтики, все просто. И все равно хорошо-то как! Капитан разочарованным и не выглядел, разве что призвать на помощь буйное воображение, способное принять широченную улыбку за признак печали. Из всего, что могло свалиться на голову невесты, это такая мелочь! А если столько денег нет ― он заработает. Всё-таки не иметь проблем с законом для жизни полезнее, чем романтичный (в мечтах, но не на деле) побег. С Байхизи затянулось дольше всех. Далеко не по всем пунктам Айман счел доказательства исчерпывающими, но и тех, где вина подтвердилась, включая жестокое обращение с детьми и сопротивление при аресте, накапало на лишение родительских прав, арест счетов до дальнейшего разбирательства и девять лет. Приёмная дочка радости не скрывала ― она все ещё боялась, что белоглазая сумеет её забрать. Однако той было не до малявки. Сидеть девять лет Байхизи не собиралась, поэтому долго и нудно вторила гра-барри, вещая ещё и о нечестном суде, отсутствии доказательств и прочей чуши. И, поняв, что никто её слушать не намерен, окончательно взбесившись при виде довольной тра-синэ, ринулась на ту, желая выцарапать глаза, но... К счастью, Алаэн не дремал и, помня о том, что только он может Хмонду кусать и терзать, старуху отшвырнул. Увы, слишком сильно, что произвело на опиумцев не лучшее впечатление. Белоглазая поднялась, зажимая рану над глазом, со свисающим лоскутком кожи и кровью. Опешившая Хмонда, как обычно не успевшая отреагировать, растерянно хлопала глазами, блондин разглядывал царапины от ногтей, а впечатленная Трина вцепилась в Махавира, непонятно как в рекордные сроки возле него оказавшись. Суматоху подогрела взвизгнувшая от неожиданности дама (кажется, Ритика), но превратить суд в безобразие никто не позволил, и охрана споро выволокла буяна, следом за ним потащив и старика. Про Хмонду, которую надлежало бы освободить, временно позабыли за делами насущными: особо рьяного опиумца и Викрама, с неизвестными целями рванувших к обвиняемым, тоже без разговоров выдворили из зала. Обойдутся без скандалов. Вон уже возле травмированной Маулейн возник вездесущий доктор. Тра-кесси преувеличенно страдальчески стонала, но ранка была пустяковая. Страшным было обилие крови, заливавшей бельмо. А так даже бинтовать казалось смешным, остановить кровотечение ― и все тут. Тем врач и занялся, попутно вкатив в предплечье укольчик обезболивающего, а потом — какого-то противоядия. ― Торжественного освобождения не получилось, ― констатировал Махавир, с испуганной девочкой на руках незаметно подошедший к Хмонде. На страдалицу, впрочем, искоса поглядывал, ожидая любой гадости напоследок. Где-то в стройной колонне выводимых свидетелей мелькала макушка подпрыгивающей Джи, вертящаяся шляпка Ритики да стриженый ирокез Нилама. Капитан упорно пытался проникнуть обратно в зал, но пока без толку. ― Н-нет, я чего угодно ожидала, ― с некоторым испугом глядя на него, призналась тра-синэ. ― Э-это вы постарались? Штраф... Нет? Знаете, мне что-то страшно стало. Дурманщики ведь её боготворят. Могут и без того напасть. К-когда мне можно будет уехать? ― Нет, я не при чем. Тра-кесси не конкретизировала требования о вашем наказании, вот и вышло вам на усмотрение судьи. Я думал, отпустит, но, видно, просчитался. Полагаю, когда со штрафом разберетесь, никто вас держать не ста... ― Ага-а, ― заговорщически, с подхихикиванием зашептало из пустоты, ― там все жаждут поговорить с оштрафованной, а он тут чужую невесту поймал и секретничает в одну... физиономию! ― Ничего с ними не сделается, ― оглядевшись, без конкретики отмахнулась Хмонда. ― Мне пришла в голову странная мысль. Благодаря штрафу. Вы ведь тоже пострадавшие. Может, включить и некого искателя с подручными? А заодно семьи тех, кого убил... наш общий знакомый. Знаете... Эти бесчисленные сокровища залежались в банках. Завещание ― это, конечно, хорошо. И то не знаешь, кому это все богатство. ― Вот как, ― Махавир слегка приподнял брови и хотел было сказать, что деньги ему ни к чему, но тяжеленькая малышка на руках напомнила об обратном одним своим присутствием. Тебе, старый пень, не нужны, а остальным-то лишними не будут, когда один жениться надумал и две чужие семьи на шею повесил, а у другой аномальная сущность наружу полезла, потому может понадобиться неизвестно что и когда. ― Ну как знаете, отказываться не стану. Хотя Ритика может обидеться. ― А вы не говорите. Особенно некой Шьяле. Да хотя бы той же Кирэ. Чувствую себя везде и передо всеми виноватой. Сейчас пойду договариваться о выплате... Знаете, в вашу гостиницу больше ни ногой! А вот проводить приду. Когда отбываете? ― Трина, сохраним в секрете? ― серьёзно поинтересовался он у невольной свидетельницы "заговора". Девочка согласно кивнула, не отрывая взгляда от поднявшейся белоглазой. Едва ли та могла броситься ― сторожа были начеку, но взгляд не предвещал ничего хорошего. Хоть и был обращен на Хмонду. ― На чужом несчастье не построишь счастья! ― резко, вытянувшись вперёд, прошипела она. ― Я вытащила тебя из петли, заботилась, как о родной дочери, потратила столько денег на вашу кормёжку, жалела... ― Вы сделали действительно много, ― спокойно заметила тра-синэ. ― И когда я приходила с горем — едва выслушав, давали дурман, глуша все чувства. Но мне не понравилось, как вы стали вести себя, узнав, что завещание написано на вас. Я переделала его. Затем ещё. И ещё. И, возможно, стала немного умнее. Осторожнее. Теперь я знаю, что есть люди, которые пользуются всем, даже чужим горем. Можно сказать, именно вы научили меня строить "счастье на чужом несчастье". ― Ах ты дрянь неблагодарная... Да что... ― Я, пожалуй, пойду расплачиваться, ― пробормотала Хмонда, обернувшись к Махавиру. ― Так пригласите на прощальную вечеринку, нет? Или это мне вас позвать? Просто... У меня там мама. Не знаю, как это всё обернётся. ― Гулянок не планируем, а отплываем послезавтра, ― откликнулся искатель, рассчитывая к тому времени утрясти документы в приюте, ― время не знаю, но уверен, что как только выясню, вам прыгун на хвосте тут же принесёт. ― Думаю, ещё встретимся, ― заметила синэ и, помахав девочке, отправилась разбираться с делами. Вышла она позже, чем даже осужденные, не торопящиеся к месту назначения, зато без охраны и уже повеселевшая. "Жаждущие повидаться с оштрафованной" за это время никуда не разбрелись, но подуспокоились и не пытались взять здание штурмом, только держали терпеливую осаду. Викрам рассеянно подкидывал на ладони неопознанный зеленобокий фрукт, но при виде освободившейся от дел красавицы-невесты мгновенно оживился. А вот Ритика, несшая вахту на отдалении, выхода подруги даже не заметила: маленький прыгун, трогательно хлопающий всеми четырьмя глазками и протягивающий лапки за очередным орешком от сердобольной особы, как раз счел, что бдительность человечки достаточно усыплена, и, ловко выдернув из рук раззявы весь кулек, с торжествующим щелканьем задал стрекача. ― А где же цветы и музыка? ― пошутила Хмонда, осторожно обнимая Рит. ― Единственное, что нежелательно, так это вино. Не заплетайся у меня тогда язык от его ароматных паров ― запретила бы наряжать себя как невесту. ― Цветы, каюсь, не припас, а музыкой и сюрпризами всегда готов обеспечить! ― Ой, Хмоша, почему запретила бы? Тебе ж так здорово, самая краси-ивая была. ― Была? Теперь некрасивая? ― Ты всегда самая красивая, ― заверил Викрам, прежде чем Ритика и рот-то успела раскрыть. ― Сегодня все точно шеи посворачивают, оглядываясь. ― Но уже не самая богатая невеста Тайнлонгу. Что ж, молодой человек, идемте на перевязку. ― Ну нет, такая ослепительная особа ― и собралась вести меня за ручку к доктору? Не-ет, сегодня веду я, ― таинственно протянул затейник, насчёт сюрпризов нисколько не шутивший. Плохих в их числе в кои-то веки не предвиделось даже на горизонте. ― С перевязкой я справилась бы и сама... Ты что-то задумал? Вот я ― прощальный вечер для Рит и остальных. Хорошее угощение, музыкантов можно пригласить... ― Задумал, непременно задумал. Перед таким вечером и день должен быть не хуже, вот увидишь. ― Ух ты, праздник? ― оживилась болтушка. ― А когда, сегодня или завтра? Мавир вроде говорил, что отплываем послезавтра. ― Можно кутить несколько дней, ― засмеялась тра-синэ. ― Ну а у тебя какие планы? ― Тайные и секретные, ― Викрам покачал головой с неподкупным видом, но сияющие глаза убивали всю серьезность на лице, скупом на улыбки. А про себя моряк подметил, что если новым браслетом вздумает кто-то подзакусить, то подавится, если раньше не сломает зубы. И, конечно, к подарку прилагалась пара приятностей поменьше. По крайней мере он считал, что невеста будет рада на несколько часов выбраться из унылого сонного Тайнлонгу в места более цивилизованные. ― После вашей грандиозной гулянки как бы опиумцы север с югом не попутали и не уплыли на радостях в дальние моря. ― Ничего с ними не сделается. Они и живучие, и везучие. Лично мной проверено. Перевязку все равно сделаю, а потом какие угодно секретные дела. И вечером ― к маме на собеседование. Не беспокойся, мне по-любому больше попадёт. Рит, ты подумай насчёт того, когда удобней, хорошо? ― Обязательно! ― обниматься ламия не рискнула, но в щечку чмокнула, припомнив школьные годы, и, жизнерадостно помахав парочке, поспешила вниз по улице ― догонять своих. ― Заодно узнаем вечером, разбойничья у меня... вид или уже не очень. Ну а сильно отругают ― утешу, ― заговорщически пообещал он, предлагая руку. ― Не думаю, что сильно. Едва ли на такое способна... Но вот утешить не даст ― это точно. По старым соблюдаемым традициям до свадьбы только за ручку держаться можно. И наедине ни-ни. М-да. Хоть я и не девица. Впрочем, сюрприз заранее меня подготовит к любым неприятностям. Может ведь и заартачиться. Все-таки считает себя аристократкой. Зятьев выбирает придирчиво. Всю родословную Лэйми изучила. Все сведения о нем собрала. Мы не дождались, пока разрешит, и поженились тайно. Может, оттого и получилось все так... ― Если и про меня собирать будет, то ничего страшного. По фамилии меня в лихие годы не знали, а в лицо тут узнавать некому, так что не испугается, ― затихало вдали от полузаброшенного городского суда. Кажется, ему, несмотря на все старания, штрафы и гуляющие по растревоженному городу шепотки, ещё нескоро предстояло внимать следующему делу.***
Знаменательный день, когда все сотрудники ОПИУМА собрались исполнить мечту дурманщиков и убраться с острова восвояси, подкрался незаметно и ожидался уже не с таким бурным рвением, как месяц назад. Небо, словно репетируя приход дождливой слякотной зимы, укуталось плотными белыми облаками и навевало дремотное, совсем не походное настроение. Но выбирать-то не приходилось. Некогда украшенный угрожающими силуэтами, горизонт снова опустел ― Мелодию Врат увезли давно, да и остальные корабли мало-помалу оставляли пост, еще со времен суда редкой вереницей вдоль Угрюмого берега тянулись в сторону оживлённых морских путей и пропадали из виду. Одномачтовый шлюп, один из немногих достаточно юрких и мелких, чтобы пройти коварные отмели и пристать к здешнему берегу, разгонял тишину перекличкой матросов. Возле него и собрались запоздалые странники. Задержка вышла ненамеренной — не то чтобы Махавир с компанией желал уезжать последним, раз прибыл первым, но приютские документы потребовали больше времени, чем он рассчитывал, потому и обеспечили его отряду роль арьергарда. Ну и возможность для его подопечных без помех со всеми распрощаться. Искатель философски наблюдал, как Нилам лихо перекидывает поклажу из повозки прямо на борт, в раскинутые руки матроса, и размышлял о том, что подручному на сей раз повезло: не будь Ритика так занята треволнениями, ни за что не позволила бы так вольно обращаться со своими пожитками. Но чемоданы, рискующие не долететь и искупаться, сейчас ее мало волновали. Джи, неожиданно для всех, тоже составила компанию. То ли от своих отбилась, то ли наоборот примерялась перейти под командование "чурбана в шляпе", но раньше она не уплыла и теперь с видом лихой пиратки красовалась на палубе. Вопреки ожиданиям, следом за Хмондой увязался помимо Пипры Синеглазка. Тяжесть от разлуки он, разумеется, не испытывал, и руководило им одно желание ― поржать. На данный момент он потешался над прощающимися "малявкой" и "козявкой". Пипра чуть не плакал и пытался подругу детства обнять, а та с серьёзным видом отпихивала, бормоча, что и писать будет, и приехать, вероятно, сумеет. ― ...и обязательно меня предупреждай, если у вас аномалии убегут, ― говорила меж тем Хмонда, держа подругу за руки, ― а то мне прям страшно становится. Как представлю, что либо мертвец явится, либо незабываемый Посланник Смерти Алаэн... ― Непременно скажу, ― кивала та, героически не хлюпая носом ― договорились же, что не последний раз видятся, да и адрес записан на трёх бумажках для верности, чтоб не потерялся... Но все равно грустно-то как! ― Но вы же все равно плыть куда-то собирались, не бойся, не найдут. Да и тихий он, антидурманщик-то... Вроде. Куда он, слепой, побредет. ― Да, и я тут подумала... Долго думала, но ничего умного и полезного. Так. ― Синэ протянула небольшую резную шкатулочку с одной из известных красот Тайнлонгу ― видом на побережье, включая незатопленный полуостров и далекий город. ― Только хорошие воспоминания храни. Там брошка. Недорогая, правда. Как медаль за спасение. Моё. Неоднократное. Принимая подарок, подруга таки не выдержала и прослезилась, осторожно вертя в перчатках красивую вещицу, но быстро вспомнила о собственном припасенном сюрпризе и обнаружила, что из нужной сумки его кто-то переложил в неопознанную, которая теперь непонятно где. Под красноречивым взглядом начальства ламия заполошно кинулась потрошить оставшиеся чемоданы. Слова она нашла такие убедительные, что Нилам только рукой махнул на приостановившуюся погрузку; пригрозил, мол, все пихать обратно будешь сама, и спрыгнул на камни. ― Я и тебе подарок приготовила, ― коварно улыбнулась тра-синэ, подходя к бывшей заклятой вражине ― Шьяле. ― Думаю, очень пригодится. И с таким видом, будто дарила ядовитую змею или ящерицу, сунула что-то в руки. Нилам инстинктивно отшатнулся и уставился на зажатое в кулаке нечто, оказавшееся всего лишь ремнем. Красивым кожаным, но действительно с ядовитой тварью ― ящеркой на пряжке. ― Когда-нибудь ты меня поймешь, ― скорбно вздохнула тра-синэ. ― Теперь-то догадываешься, что делать, когда это чудо начнёт дурман требовать? Или просто в очередной раз из-под контроля выйдет... Тут воспитывать и воспитывать. Главное, сам не оплошай... Девица теперь она. Притом совершенно дикая. Глаз да глаз. Будешь сильно потакать ― сам пожалеешь. Слетит с катушек, как тогда. Махавиру за всеми не уследить, ты должен. ― Это чего ты ему тут нашептываешь?! ― гневно осведомилась "дикая девица", сумевшая подкрасться незамеченной. На ремень она покосилась с должной настороженностью, но почти тут же восхитилась: ― Нилам, где ты нашёл такой? Почти как был у Живодера! ― Что касается тебя, то надеюсь на подарок ответный. Больше тебя не увидеть. В кошмарах. ― И в жизни не увидишь! ― возмутилась Кирэ. ― И только Рит тебе нашу свадьбу опишет, потому как приглашения до старости будешь ждать! Хмонда лишь пожала плечами и отошла к Ритике. Ну что поделать, не сложилось у них с напарницей, и все тут. Викрам наблюдал за прощаниями со стороны, больше внимания уделяя конструкции массивного тарана на носу поджидающего вдалеке фрегата, чем уезжающим. Он только за компанию с невестой сюда пришёл. Уедут ― грустить точно не станет, хотя если бы не они... Так бы до сих пор и куковал бы на пустом Бродяге в порту Миартриса. Шхуну жаль, но верно порой говорят: все к лучшему. ― Нашла! ― провозгласила о счастливом окончании поисков, но не Ритика из сундука, куда залезла по плечи, а Джи с палубы. Легко перебежав по сходням на мостки, Невидимка вручила пропажу, которая из рук Ритики быстро перекочевала к Хмонде с сопроводительным "А это от всех нас! Я, правда, только подписывала и рамку выбирала..." ― И на празднике тоже она вас отвлекала! ― так гордо добавила Джи, словно за такую шпионскую миссию можно было выдать вторую брошку-медаль. Подарком, как ни странно, оказался уже убранный под стекло и вправленный в рамку портрет в карандаше, да не одной тра-синэ, а с женихом. ― И кто же такой умелец? ― изумилась та, разглядывая внимательней. Увидев издалека, испугалась, решив, что это тот самый, нарисованный на празднике Креветок в окружении пышнотелых красоток... Кстати, нужно найти и уничтожить. Мерзость-то какая, а не воспоминание! ― Э-э... Да так, ну это, неважно... одна аномалия, ― замялась Ритика, подозревая, что автор, со скрипом позволивший себя уговорить, огласке не обрадуется. ― В шляпе, ― свистящим шепотом уточнила Джиоти, бессовестно усмехаясь. ― Интересный он у вас мужчина, — невольно оглядываясь, заметила Хмонда. ― Ну, не поминайте лихом, как говорится. Не на всю жизнь прощаемся, свидимся. Осторожней там, пиратка Джи. ― А как же! ― подтвердила она и, не угомонившись, замахала прощающимся детям. ― Пипра, да не расстраивайся, способ увидеться прост как полракушки! Соскучишься ― заведи поблизости парочку злобных аномалий, и мы сразу тут как ту... Чего ещё полезного она могла насоветовать, осталось тайной. Махавир, как оказалось, не просто так к компании шел ― молча накрыл раскричавшуюся Джиоти шляпой, и Невидимка тотчас испарилась, как привидение в заброшенной школе. ― Ну что, распрощались? ― как ни в чем не бывало поинтересовался он, возвращая головной убор на место. Портреты портретами, дети детьми, а подчиненным главное вовремя показать, что с начальством шутки плохи, не то мигом распоясаются. ― Тебя только забыли, Махавирушка, ― пропела синэ, разошедшаяся не менее подопечных, ― талантливый-то какой он у вас, ещё и фокусы показывает... ― Просто сокровище, ― подтвердил "фокусник", убедившись, что Нилам вернулся к делу, а разворошенное добрище Ритика пихает по чемоданам. ― Пока доберешься ― или потонешь, или акулы сожрут. Заметив, что матросы готовятся отчаливать и проверяют паруса, подошёл Викрам, но так ничего и не сказал, просто приобнял невесту за плечи. ― Взгляни на себя, ― показывая портрет, попросила тра-синэ, ― как тебя люди видят. Ещё не поженились ― уже семейный портрет. А если я передумаю? ― Придется заманивать рыбку обратно в сети, не пропадать же портрету, ― усмехнулся он, с недоумением разглядывая подарок. Хмонда внимательно взглянула на него, но комментировать не стала, вместо этого крепко сжав руку. Память о Лэйми ещё жила. И едва ли когда-то угаснет. Видеть себя со стороны, с другим мужчиной, было очень больно. Слишком поторопилась Ритика с подарком. Но со временем это должно пройти... Меж тем Мику отбежала от Пипры и, с лёгкостью взлетев, опустилась возле Махавира. Мальчишка вдруг всхлипнул, вытер нос и бросился бежать без оглядки, пряча от случайных зевак зареванное лицо. Девочка осталась в недоумении. С чего бы это так убиваться? Увидятся. И письма будет писать. За свою короткую жизнь в особняке она так ни к кому и не привязалась. Впрочем, в приюте тоже. После того, как она билась, порываясь разбудить "спящую" бабушку, лежащую в гробу, в ней словно что-то остановилось. И с тех пор сирота старалась относиться ко всем ласково, но никого не выделять. И не привязываться. С Байхизи это было просто. Пипра скорее удивил. И лишь Алаэн не смог не привлечь её внимания, первым ворвавшись в хрупкий мир. Ритика проводила мальчишку сочувственным взглядом, но чем тут поможешь? И Трину не бросишь, в том числе из-за аномальности, и Пипру с собой не потащишь, забрав у семьи и больной матери. Только бы ещё к какой опасной компании не прибился, хотя вроде рассудительный и неглупый... А вот на подругу с женихом смотреть было приятно. Идея насчёт подарка — портрета Хмонды — появилась заранее, и начальник после выматывающего дня, целиком потраченного на документы, был коварно взят в осаду при поддержке Джи. Чего за интерес у Невидимки, Ритика не могла взять в толк — ее будто рыбой не корми, дай испытать предел махавирова терпения. Наверно, потому из прошлых отрядов и сплавили. А в особняке, где то с одной, то с другой стены смотрит Лэйми-Лэйми-Лэйми, ламии вдруг подумалось, что среди этого "царства прошлого" можно запросто снова позабыть о будущем. Так задуманный портрет стал парным. Ну и ничего страшного, что на свадебный теперь похож... ― Бывайте, ― махнул рукой Нилам ― разобравшись с делом, он не собирался затягивать прощания и поджидал Кирэ у воды. ― За подарок-то спасибо. ― Да не за что, это вам на двоих, ― отвлекаясь от невеселых раздумий, с улыбкой заметила Хмонда. ― Счастливой доро... — договорить она не успела, жалобно вскрикнув. Кирэ, как обычно, отличилась, решив память не подарить, а кинуть с расстояния, чтобы напарница поймала. Однако с реакцией у той было по-прежнему плохо, и пульнутый редкий камень с останками моллюска стукнул злосчастную провожальщицу по лбу. Смущенная и растерянная дурманщица, выкрикнув что-то неопознаваемое, метнулась по трапу и забилась за ящики. "Щедро одаренная" прижимала ко лбу платок, с недоумением и болью разглядывая дар. Кажется, Кирэ такие безделушки любила, всюду с собой таскала. Но неужели в руки нельзя дать? Капитан вдогонку проныре послал, кроме прощания, еще и пару "ласковых", внеся свою лепту в скрашивание отъезда чужакам, и отгородил невесту от шлюпа своей спиной. От греха подальше, пока вдогонку ещё что-нибудь памятное не прилетело. ― Удачи. Пусть у вас все сложится, ― попрощался Махавир оптом со всеми троими и, поудобнее устроив Трину на руках, пошёл догонять Нилама, уже выискивающего на палубе горе-невесту. ― Не раскораблекрушитесь по дороге! ― насмешливо выкрикнул Синеглазка. ― Всех ведь сирен выловили? Точно всех? ― Не бойся, не съест тебя никто! ― долетел ответ Нилама. ― Хотя бы в ближайшую неделю. ― М-м... Даже если будет умолять приехать, чтобы похвастаться, ― ни за что, ― простонала Хмонда, следя за отчаливающим кораблем. ― Но вот удивление, мне разом стало легче. Я даже... рада, что они наконец-то уезжают? Ещё мгновение назад плакать хотелось. Я их всех очень люблю... Но если нагрянут всей толпой в гости... Кстати, я купила и тебе обновку. И красивые ножны для шпаги. Которую ты бессовестным образом присвоил. Так что со всеми расплатилась, всё. Но перед тобой слишком виновата, Викрам. ― Вы ещё не одни, ― заметил Синеглазка, коварно ухмыляясь. ― Скажи, за что меня-то спровадить пытаешься? ― Это очень хорошая лечебница. Если не воспользуешься шансом попасть туда ― жалеть будешь. ― Ну это мы ещё посмотрим, ― буркнул парень. И, в последний раз махнув рукой, направился к особняку белоглазой, разграбленному, но по-прежнему служащему ему приютом. ― Если они все разом нагрянут в гости, сабля мне как раз может пригодиться, ― задумчиво изрек Викрам, ― отбиваться от сюрпризов. Но пока с палубы отдаляющегося шлюпа опиумцы махали силами Ритики и смотрели силами остальных, не пытаясь вытворить напоследок что-нибудь совсем несусветное. ― Пойдём, красавица? Опять говоришь, что виновата, а ведь договорились же. ― Подожди. Ещё немножко. Бедная Рит. Даже похудела. Ты иди, я потом догоню... Нет, пойдём вместе. Хотя бы недельку побудешь со мной? Не уплывая. Подольше. ― Она махнула в последний раз и, призадумавшись, пошла прочь. Отчего-то на душе было тревожно. И за уплывающих волновалась, и о предстоящем. ― Пока со всем не определимся и не утрясем, никуда не уплыву, ― пообещал он, догоняя в пару шагов, но руку не предложил ― приобнял. Сейчас поддержка важнее этикета. А мести притаившихся дурманщиков, теперь не жалующих невесту, он опасался не меньше ее самой. Какое уж тут море. ― Даже если выйдет год, а не неделька. И надо будет нам повторить путешествие на яхте, как думаешь? ― Конечно же, ― оживилась невеста, ― и не только это можно повторить... Думаю, море окончательно тебя исцелит, пират. Как нашу... нет, не дочку, яхту назовём? О, смотри, смотри! Вон летит, видишь? Такая странная чайка... Цвет какой-то... Золотая? Или у меня видения? ― Если видения, то со мной на пару, ― он сощурился на небо, ― или правда летит. ― Странно, я думала, это так говорили ― золотая... Яхту-то как назовём, капитан? Может, грозно? "Живодером"? И немного пограбим кого-нибудь, прикинувшись пиратами. Или "Дурманом"? На таком можно отправиться на поиски сокровищ. Я мно-ого книжек прочитала про клады... Или выберешь безлюдный островок, где нас никто не потревожит, не найдёт? Тра-синэ, смеясь, заглянула в глаза, прижимая-таки принятый портрет. В присутствии Викрама ее почти не терзали сомнения. И кошмары прошлого не мучали. ― Какая у меня, однако, подкованная в морском деле невеста! И сурьёзная, шутить не будет, нет бы там "Перышко" какое или та же "Золотая чайка" ― нет, "Живодер" и "Дурман", ― посмеивался капитан и, завернув рукав, продемонстрировал край татуировки ― секстант с компасом, оплетененные якорной цепью. ― Предпочитаю островок, я их мно-ого знаю, не меньше чем ты книжек прочитала. Обязательно выберу самый кладоносный на вид! ― Охотно верю, дуэлянт. Все морские дела будут твоими. И называй свои корабли все-таки сам. А я буду имена деткам придумывать... Ох, забыла сказать? Ну... Вытащили твоего "Бродягу". В доке стоит, в Миартрисе. Там много делать придётся... Поэтому клад был бы очень кстати. ― Кого вытащили? ― капитан резко остановился, как на стену натолкнулся. ― Спокойно. Ты ведь его "Бродягой" назвал? Я ещё тогда, когда только узнала, спрашивать начала, можно ли поднять. Тогда меня послали, а теперь, когда от сирен избавились... Все, что нашли, собрали. Даже надпись уцелела... Я зря, да? ― тра-синэ огорченно примолкла. Пыталась обрадовать, а кажется, что лишь ранила сильней. Да, прежним корабль не будет после такого увечья... Справился с удивлением Викрам раньше, чем совладал со словами, и, без предупреждения подхватив невесту на руки, закружил ― ответ красноречивый. Синэ ойкнула от неожиданности, затем вспомнила о ранах. Но переживала она зря ― от пережитых волнений сильно похудела и даже прощальные вечера пока что этого исправить не сумели. Да и капитан на хилость не жаловался, о травмах не вспоминал — неужто такую пушинку не удержит? Но через несколько минут раны вспомнили о нем, и пришлось остановиться, не рискуя упустить свою рыбку в прямом смысле, на землю. А то перед глазами потемнело и как-то подозрительно стрельнуло в вывихнутый при побеге палец... Впрочем, это не стало достаточным поводом, чтобы поставить Хмонду на землю. ― Зря? Вот еще! Надеюсь, сын тоже моряком будет, а то как одному капитану на два корабля разорваться? ― А хоть бы и дочка. Что за глупые приметы. Лишь бы... Ну да ладно. Отпусти меня, коварный пират, я больше тебя пугать неожиданностями не собираюсь. Конечно же мне обидно, что ты Ящерицу на своём корабле прокатил, а меня? Ну ничего. Даже если не позволишь ― тайком проберусь. ― Так уж и коварный, да ни разу. Нет, лучше сам и приглашу, и прокачу, а то истории с незваными гостьями на корабле в последнее время нехорошо заканчиваются, ― он припомнил сначала Ящерицу и крушение, потом Джи и "утопление" Хмонды и окончательно убедился в новой примете, между тем поставив невесту на ноги. ― На "Бродяге" удобств в три раза меньше, но капитанская каюта имеется. Зато проникнешься морской жизнью, как в приключенческих романах! Сам он их читать без ухмылки не мог ― авторы слишком многое любили замалчивать да приукрашивать. Но зачем понапрасну разбивать ореол романтики о неприглядные подробности? Если бы он сам писал, то, пожалуй, тоже не стал бы марать бумагу всем подряд, но дело-то какое: приукрасишь ― самому почудится, что соврал; в красках тяготы распишешь ― читать тошно будет. Пусть уж приключения живописуют в романах те, кто вовремя умеет промолчать. А они с невестой как-нибудь и без этого жизнь устроят. Как захотят. На едва заметные фигурки, удаляющиеся по берегу, с моря нет-нет, да и поглядывали, хоть уже не разберешь издалека, кто есть кто. "Рука Правосудия", подняв паруса, снялся с рейда и теперь величаво покидал прибрежные воды, выпустив город из своей "хватки". Поминая происшествие шепотками да байками, Тайнлонгу потихоньку растворялся в привычной тусклой полудреме.
