Лучшая подруга

Непроходимая тьма давила на глаза, а приторный запах различных химикатов вызывал першение в горле. Наги выискивала хоть какой-то намек, хоть маленький лучик, но все, что ее окружало, — это пустота, тягучая, окутывающая с ног до головы и перекрывающая кислород. Сдавленные вздохи и хрипота будто сдавливают шею с неимоверной силой. Здесь пахнет сыростью и кровью. Хотя Наги и не видит, но чувствует, что находится в этом помещении не одна. Она чувствует сбившееся дыхание, обдувающее ее руки, чувствует, как ее хватают за запястья, впиваясь ногтями в кожу. Она с трудом различает проявляющееся сквозь мрак лицо школьника. Его лицо приобретает багровый оттенок, а из горла раз за разом доносятся приглушенные звуки, больше напоминающие звуки животного, загнанного в угол. Его голова разбита, а темные волосы измазаны в алой крови. Он борется за жизнь, а Наги не предпринимает попыток помочь. Она узнала этого мальчика. Того самого, который пропал со своим товарищем несколько месяцев назад, тех самых, чьи безутешные родители каждый день приходили в школу и просили о помощи обычных учеников. Ночной кошмар? Наги приходит в себя, когда мальчику удается вырваться, отбиваясь от рук, до этого сжимающих его шею. Его громкий крик, мольба о помощи, снова заполняет закрытое помещение, а Наги приходит в себя лишь спустя несколько секунд. Она стоит над бездыханным телом, сжимая в руках какой-то тяжелый предмет. Голова школьника напоминает кровавое месиво, а алая жидкость тонкой струей просачивается сквозь приоткрытую дверь. Всего в нескольких метрах — еще один ученик средней школы. Он не шевелится. Скорее всего, жизнь в нем угасла намного раньше. Наги готова закричать, но не произносит и звука, а губы расплываются в мягкую и еле заметную улыбку. Наслаждение и эйфория. Школьница не контролирует свои действия. Она словно марионетка, что действует по написанному кем-то сценарию, будто находится не в своем теле. Все, что может, — просто наблюдать. Тихое урчание, словно успокаивающий сознание бальзам. Перед ее глазами сменяются лица. Будто кто-то включил перемотку и вернул события к первоначальному виду. Она смотрит на искаженное ужасом лицо одного из мальчиков. Кажется, прежде она видела его в своей школе. Верно, тогда он был одним из тех, из-за кого Наги пришлось целый урок переждать в комнате с инвентарем для уборки. Кажется, он исчез несколько недель назад. Картинка сменяется как по сигналу, будто в проекторе старого кино, сопровождаемое негромким мурлыканьем. — Не делай этого! — Наги едва удерживается на ногах, когда чувствует, что ее тянут вниз. Наги мысленно вопит, молит о пощаде, разрывается до сумасшествия, до звенящего звука в голове. Но ее взгляд все еще направлен на юношу, обхватившего подол цветастой юкаты девушки. Это происходило прежде. Она помнит тот день на фестивале. День, когда она узнала истинное обличие убийцы. Когда поклялась сохранить это в тайне, чтобы защитить Тай. Ведь, кроме нее, никто ничего не видел и никто никогда не узнает. — Глупые обиды не прощают, — с губ срываются тихие слова. И больше ничего не существует вокруг. Все это время она смотрела на события глазами Тай. Но почему она здесь? Почему она не может остановить Тай, раз за разом проживая страшные картины изуродованных детей? Снова тихое успокаивающее урчание. Наги не верит, что Тай могла поступать настолько жестоко, она не должна была вмешиваться. Ён все это время был с ней, но Наги все еще не видит его. — Руру-тян, Наги очень мило выглядит в твоей футболке. У школьницы прерывается дыхание. Она чувствует, как дрожит, если бы это тело слушалось, она бы расплакалась на месте. Перед ней Шимада Омити и Руру. Живые и невредимые. Только вот Наги совершенно не помнит, когда обменивалась футболками с Руру. Это были воспоминания Тай. Все, до этого момента. Может, тогда Наги ослышалась? Может, Тай тоже была знакома с Омити и Руру. — Зачем ты пригласила ее, Оми-тян? Голос Руру звучит раздраженно. Но ведь она всегда была такой милой. Наги не понимает, почему до сих пор сидит на полу и прислушивается к происходящему в соседней комнате. Все смешивается. Два мира смешиваются в один, и Наги не в силах это контролировать. Она знает, что произойдет в следующий момент. Тай подожжет дом и девочки погибнут. Наги не может простить этого Тай. Никогда не простит. Пламя охватывает деревянную мебель слишком быстро. Наги чувствует отвратительный прикус дыма, и дышать становится практически невозможно. — Наги-тян, открой! Она снова теряется, когда слышит собственное имя во второй раз. Она готова броситься к запертой двери, готова пожертвовать пальцами и ногтями, расцарапывая деревянное препятствие. Они могли выжить. Но все, что может девушка, это слышать истерические отголоски и удары по массивной двери, повторяющиеся раз за разом, отголоски, которые навсегда останутся в ее памяти. Небольшой домик семьи Руру рушится словно карточный. Руру и Омити бьют по запертой двери из последних сил, но их голоса теряются где-то на фоне, и Наги не в состоянии расслышать их слов. Ей и не хочется. Она замирает напротив зеркала, висящего возле входа в дом. Оно такое маленькое и отражает красивые пляшущие огоньки за спиной. Но Наги мысленно сходит с ума и умирает. Пытается дотянуться и разбить. Растоптать на мельчайшие осколки, уничтожить навсегда. Потому что сейчас она видит не Тай, она видит свое отражение. — Я просто хотела помочь. Огонь исчезает, от духоты не остается и следа, крики Руру и Омити растворяются в пустоте, оставляя отголоски лишь в сознании Наги. — Я хотела защитить Наги-тян. — Тай стоит перед ней. В нескольких метрах. Протянуть руку и дотронуться, но фиолетоволосая замирает на месте. — Я же… я не могла… — Наги обнимает себя за плечи и трясется, будто ее продувает сильным ветром. — Они погибли по моей вине. Это я убила Шимаду-сан. Она не может остановиться, рыдает навзрыд, растирая по щекам крупные слезы. — Это не твоя вина. Наги-тян не должна плакать из-за этого. — Тай хмурится, а Ён в ее руках беспокойно шевелится. — Глупые обиды не прощают. Наги застывает с приоткрытым ртом, судорожно хватая легкими воздух. — Я ничего не помню, совсем ничего. — Потому что Ён, как и я, защищал Наги-тян все это время. — Тай улыбается материнской улыбкой, глядя на взлохмаченную и неопрятную школьницу. — Но ты не послушалась меня, я же говорила, что Ён может сделать тебе больно, тебе не нужно было прикасаться к нему. Наги поджимает губы, она все еще не понимает, но ей кажется, что в котенке что-то изменилось. — Ён уйдет, когда ты все вспомнишь, — тихо, почти беззвучно произносит Тай с неким отчуждением и сожалением. — Наги-тян очень сильная, и… Исчезнет? Наги осознает, его и не было никогда. Не было Ёна, не было Тай в цветастом кимоно, не было встречи под дождем. Она — это Тай, а Тай — ее второе «я». Все это она придумала сама, ее маленький мир. Придумала лучшую подругу, которая ее защищает и бережет, спрятала воспоминания далеко в своем сознании. Ён — часть Наги. Те самые воспоминания, которые обрели форму в небольшом выдуманном мирке. — Не уходи, Тай, — Наги беззвучно плачет. Она не хочет оставаться одна. Ей не справиться с этим одной. Она протягивает дрожащие руки, пытаясь ухватиться за девушку. Удержать. Не позволить уйти. Наги не ценила жизнь. С уходом Тай Наги с головой окунется в пустоту и просто сойдет с ума от одиночества и недопонимания. Она не сможет жить после всего, что узнала. Девушка чувствует боль в глазах. Будто ее ослепили. До этого ей приходилось видеть все в полумраке, но сейчас это нечто иное. Болезненное и словно второе рождение. — …о чем ты говоришь? Она твой ребенок. Первое, что видит школьница, это белоснежный потолок. Она не сразу понимает, где находится. В голове все перемешивается: встреча с Тай, прогулки во время фестиваля, дождливые дороги и авария. — Я никогда не знала, о чем она думает, — хоть и отдаленно, но Наги различает голос матери на фоне посторонних звуков. — Никто действительно не желает быть рядом с ней. — Эй, Наги может услышать. — Она в блоке интенсивной терапии. Она не услышит меня. Дышать через кислородную маску неудобно, но у Наги не хватает сил даже пошевелить рукой. Один глаз скрыт под повязкой, а все тело ноет от боли, словно ничего целого там не осталось. Палата пуста и слишком освещенная. Она надеется увидеть Тай, услышать такое теплое «Сильно болит?», но ее нет. Словно никогда и не было. Она заслужила это. — Делай что хочешь. — Голос мужчины затихает, а Наги с трудом привыкает к яркому освещению. «Странно, я все слышу», — она не думала, что возвращаться в реальность будет настолько больно. — «Я сейчас умру, но меня это не волнует…» Ей больше нет здесь места. Она не нужна родителям. Не нужна никому. Она разрушила все своими руками и больше никогда не сможет вернуться к обычной жизни. «Наконец-то все это закончится», — хочется плакать над собственной беспомощностью, но Наги ощущает только безразличие. Словно все вокруг нее померкло. Сил не хватает даже открыть глаза. — Это не будет концом… все вернется обратно. «Кто вы?» Наги чувствует, как учащается ее сердцебиение. Может, это ей чудится? — Ох? Ты можешь слышать мой голос? Наги кажется, будто она проваливается в пустоту. Исчезает из реального мира и растворяется. Стены больничной палаты постепенно исчезают, сменяясь пейзажами природы. — Ты и я. Мы одинаковы. Наги жмурится, зарываясь в легкую простыню еще больше. Одинаковы? Этот человек не понимает, о чем говорит. Он нежно смотрит на девушку разноцветными глазами и не приближается ни на шаг. Наги чувствует успокоение. Ей кажется, что она уже умерла. Погибла в той светлой больничной палате и больше никогда не вернется обратно. Так лучше. — Наги… — она вздрагивает от бархатного голоса. Взгляд у незнакомца пронзительный, как будто он знает про нее абсолютно все. — Наги… ты нужна мне. Слезы подкатывают к глазам, ослепляя, и Наги практически перестает осознавать себя. Ей кажется, будто она обрела что-то новое. Хрупкое и неизведанное, такое призрачное и неосязаемое. Ей кажется, будто ей подарили вторую жизнь. *** Наги не помнила, когда впервые увидела ее. Не помнила, когда обрела первую и единственную лучшую подругу. Иногда у нее складывалось впечатление, что они были знакомы и раньше, еще задолго до их первой встречи. Еще в далеком детстве, а возможно, и в прошлой жизни. Она была совсем не похожа на замкнутую и беззащитную Наги. Она была другой. Полная противоположность. Наги не думала, что сможет пережить ее исчезновение. Она просыпалась по ночам в надежде услышать мягкий и нежный голос Тай, ловила взглядом силуэты среди толпы. Но теперь все иначе. Больше нет Тай, и нет Наги. Все воспоминания о прошлом Наги похоронила в своей памяти, вместе со счастливыми, хотя и не долгими, воспоминаниями про единственную лучшую подругу. Она больше не чувствует себя одинокой. В ней нуждаются, а Наги больше ничего и не нужно. — Меня зовут Хром, — девушка останавливается на месте, впервые появившись перед будущим Десятым боссом Вонголы и его хранителями. — Хром Докуро.