Личная тюрьма в Бейкон-Хиллс

Когда Питер проснулся и открыл глаза, то на него внимательно и зло смотрели. - Ты где вчера был? - Ревнуешь? - Я тебе не баба, чтобы ревновать. Мне холодно было. Только твоя вина в том, что ты и я... что мы... ну... пара. И если я умру, это будет только на твоей совести. Ты вообще, какого сюда приперся? - Ну кто знал, что ты в меня влюбишься!? Айзек зло рыкнул. - Ты... Ты... – он пытался что-то сказать, но в голове оставалось пусто. – Главное переждать, – вдруг он начал бубнить себе под нос. – Главное пережить, а дальше обратно к МакКоллам! – он быстро вылез из кровати и поспешить к двери. Но двигался он как-то странно. Ему было тяжело идти, будто ноги онемели и превратились в ледышки. - Ей! Ты куда это? – Питер хвостом почувствовал - жара не за горами. Ответа не последовало. - Ты не сможешь переехать обратно. Я слишком ненадежный, чтобы патрулировать часть города одному. - Как-нибудь да... Мужчина услышал, как молодое сердце пропустило один удар, послышалось несколько громких ударов и отборный мат. Хейл выскочил из комнаты и метнулся к лестнице. Лейхи лежал у ее низа со сломанными, видимо, всеми конечностями и презрительно смотрел на мужчину. - Поскользнулся? Слишком тонкий лед? - Сволочь, – прошипел подросток. Он попытался встать, но скривился. - Знаешь, я никак не могу понять, ты трехсотлетняя старушенция или грудастая блондинка со сломанным каблуком. - Да пошел ты! – парень вскочил, как ошпаренный, невзирая, как видно, на сильную боль. - О... а я то думал, что ты из людей с более оригинальными мыслями. Лейхи молча показал фак и поплелся к дивану. - Я бы мог тебя понести, принцесса. Тебе стоило только попросить. У парня даже сил не осталось, чтобы ответить. Питер с приподнятым настроением, так и оставаясь только в трусах, пошел на кухню. Сварил кофе, приготовил яичницу с беконом. Пока, он накрывал на стол, все уже начало остывать. Вернулся он к парню примерно через полчаса. Тот все еще сидел на диване. - Нет! – заныл Питер. – Ну нет... только не это. - Черт, а что ты хочешь услышать? - Ну точно не то, что без меня ты теперь и регенерировать не можешь. - Да на кой, ты мне нужен! Я излечусь, мне нужно только время. - Хаха... время! Еще часик, и тебе придется ломать эти кости, чтобы они хотя бы попытались правильно срасти. Вот оно, твое время! - А что ты предлагаешь? Мне сейчас так больно, что соображать тяжело. - Ну, можно их сломать прямо сейчас. - У меня будто холод в желудке. Будто метель внутри бушует. - Ей парень, ты чего! - Так противно. Кажется я сейчас превращусь в ледышку. И начнется все с сердца. - Так... господа, мы его теряем. - Зато... потом наступит бесконечное тепло, и я уже не буду ни о чем волноваться. - Так... ну и угораздило же меня. - А ты растаешь! И превратишься в желе на полу. - Так... так так... Боги, за что? - Питер... Мужчина дернулся как от удара. Парень впервые назвал его по имени. И это было... и это было прекрасно. Эти звуки показались волку музыкой ангелов. Не то, чтобы он сильно любил свое имя, но подросток произнес его с какой мольбой и трепетом, будто взывал к самому Богу. Питер Хейл – Бог? Кажется это уже где-то было! - Ну что тебе? - Убей меня. Парень начал плакать. - Черт... почему вы все такие проблемные? Ладно показывай, где бо-бо? Но парень не отреагировал. Он продолжал тупо пялиться куда-то. - Вот я не секу... ты упал с лестницы... – начал рассуждать Хейл, нагибаясь к парню. – ничего страшного, иногда даже бабульки отделываются одним синяком. А сейчас ты ревешь, как трусливый педик у которого тушь отобрали. Что у тебя там может быть такого страшного. Он поднял вверх его майку... - Блядь, черт-черт-черт, – он протер глаза. – Дело дрянь... Одно из ребер раскололось и осколок торчал наружу на несколько сантиметров. Питер судорожно вздохнул, и нажал на ребро. Парень заорал, так сильно, что мужчина снова дернулся, рука соскочила и ребро снова неправильно встало. - Что ты делаешь? – парень, теперь на вид совершенно здоровый, схватился за бок. - Его надо вставить. Регенерация твоя – фуфло. Прости, за честность. - Я уже пытался. Не получилось. - Ну... не бойся крошка, дядя Питер рядом. Айзек закатил глаза. Питер встал по обе стороны от его ног и нагнулся. - А теперь, попытайся не вырубаться. Помни! Главное не отключиться. - В последнее время, я уж слишком часто слышу эту фразуууууААААААА... Хейл с силой надавил на ребро, но вся грудная клетка была сдвинута вниз, из-за чего приходилось это делать медленно, и под косым углом. - Не будь ребенком, подумай о чем-нибудь хорошем. - ЗАТКНИСЬ! – Айзек вцепился в плечи мужчины, и из царапин от когтей, как по закону жанра, закапала кровь. - Я стараюсь! Не ори на меня! - ДАВАЙ БЫСТРЕЕ! – парень закинул голову назад, так что слезы текли к вискам и падали на диван. - Почти все! Еще чуть-чуть! - старший Хейл, надавил в последний раз и послышался щелчок. Мужчина выпрямился и устало провел рукой по волосам. - А теперь иди сюда, и учти, ты мне будешь должен. Он схватил парня за подбородок и притянул его к себе. Поцелуй? О Боже, наивные мои! НЕТ. Мужчина раскрыл рот парня и набрав в легкие побольше воздуха, прижал свои губы к его, и дунул. По телу Айзека Лейхи, будто лава потекла. Она распаляла все тело, и он почувствовал, как костные ткани заново сращиваются. Раньше таких ощущений не было. И он не удержался. Вскинул руки и обхватил мужчину, заставив того облокотиться на диван руками, по обе стороны от его лица. По обе стороны? Уж слишком много частей тела Питера Хейла было «по обе стороны» от Айзека Лейхи. И Питер... ответил. Он смял губы парня, принося только боль и наслаждение, и тот простонал ему в рот. В какой-то момент, Питер понял, что его язык уже в чужом рте, и он резко выпрямился. Парень непонимающе на него посмотрел. - Черт, все уже остыло, я совершенно забыл. Он метнулся на кухню, как последний трус.