Личная тюрьма в Бейкон-Хиллс

Когда Хейл вылез из машины, дождь продолжал лить во всю силу. Вода привела его в чувства. Рана на голове быстро заживала. Но все равно было неприятно! - Тепловой удар! – спокойно пояснил Айзек. Он стоял рядом. - Ты знаешь, в чем наша проблема? - Я – неуравновешенный, меганаивный подросток, который влюбился в тебя. А когда понял, что ты уходишь, почувствовал себя преданным и брошенным. Ты – эгоист, который начал что-то чувствовать, потом струсил, сбежал, так и не успев переспать со мной. Вот, в чем наша проблема. Ты – трус. Я – слишком эмоциональный. - И что же нам делать? - Откуда мне знать? Раньше ты бы просто трахнул того, с кем у тебя проблема… или убил. Хейл… тебя бросает из крайности в крайность. Ты странный! - Ну… может чуть-чуть. Послушай, а ты меня любишь? - Ну… я за себя говорить не могу, я же твоя галлюцинация. Но могу сказать за тебя. - Да заткись, я сам знаю, что он мне нравится. - Нет, не то! - Что? Что ты вообще от меня хочешь? - На шоссе ночью, в дождь, рядом с разбитой машиной, в полном одиночестве, ты не можешь признаться даже самому себе. Питер закинул руки наверх и схватился за свои волосы. - Да люблю я его. Люблю! Ужасно сильно и ужасно больно люблю! Доволен!? Что ты еще хочешь, что бы я сказал? Что я дышать без него не могу? Да, не могу! Дышать не могу, жить не могу. Я даже уехать от него не могу! В столб врезаюсь! И это я говорю о человеке, которого знаю чуть больше недели. Теперь ты понимаешь, как сильно, черт возьми, я его люблю! Айзек улыбнулся. Из-за дождя его почти не было видно. - Ты не думаешь, что если перестанешь врать ему, то решишь сразу все свои проблемы? - Как? - Ты позволишь ему довериться себе, а все остальные проблемы решит он! - Что-то я не уверен! Уж слишком много у нас с ним проблем! Он повернулся к Айзеку, но рядом никого не было. - И что? Мне теперь пешком переться под дождем обратно в этот чертов город? – крикнул он вверх. Дождь прекратился, как по щелчку. Начинался восход. - Ладно… посчитаем это хорошим знаком. Питер достал из машины свои сумки и деньги, и, встряхнув капли с волос, пошел по 43-му шоссе на юго-восток. Айзек проснулся поздно - в полдень. На улице было влажно после дождя. Слышно было, как стучат часы на стене. Его часы сгорели, кстати, надо будет купить себе новые. Хотя надо экономить деньги. Сегодня без часов - завтра не умерший от голода. Мда... с деньгами проблемка, не то, что у Дерека. Жил в обгорелом доме, взял парочку своих облигаций и купил себе хорошую квартиру в центре города. Айзек бы тоже так хотел. А потом парню пришла гениальная мысль - такая гениальная, что он даже открыл глаза и всерьёз о ней задумался. Можно будет сдавать квартиру Питера. И дорого к тому же. И так решаться денежные проблемы на год вперед. Не будет проблем с колледжем, и Скотт сможет тоже устроиться. Смогут поменять крышу и вообще купить новый дом. Со временем. Года три бы подождать и все будет! Ну, ладно, это он, конечно, загнул. Но большинство проблем уж точно решиться. По крайней мере, крыша. Именно такие мысли были первыми наутро у подростка. И они подняли ему настроение. Проблема была с Питером, который может вернуться. Но вряд ли он вернется в ближайшие три года. И продавать квартиру не станет, парень ляпнул, что будет там жить. Питер не осмелится ее продать. Не после такого. А за три года многое что может случиться! Парень сел на диване и жизнь, вдруг показалась ему не такой ужасной. Сердце конечно болезненно щемило, но это ничего… пройдёт! Он вошел на кухню. - Привет! – Меллиса, стояла на кухне и готовила им обеденный завтрак. - У меня есть гениальный план! – и парень пошел в прекрасные описания их скорого будущего, в котором они будут сдавать квартиру Хейла-старшего, которую он уже успел купить, что покроет все расходы и даже даст возможность накопить на новый дом. Ну, в крайнем случае, на хороший ремонт в этом. Меллиса, которая прекрасно понимала, что ничего из этого никогда не произойдёт, улыбалась мечтам сына. - Ну… нам и здесь неплохо. - То есть… ты не хочешь новый дом? – удивился парень. Мама подошла к нему и обхватила его лицо руками. - Я хоть всю жизнь буду жить в шалаше, главное - чтобы мои дети были рядом и с ними все было в порядке. - Ну… Скотт не всегда будет рядом (Кира и все такое), а я… а я думаю, что всегда буду! - Эх… - грустно вздохнула женщина. – Не драматизируй, Айзек. Ты еще сотни раз будешь влюбляться, и каждый раз будет для тебя самым-самым. Ты найдешь когда-нибудь человека, который будет тебя любить! Вот посмотри! – она отпустила парня, он сел на высокий стул за стойку, а женщина принесла две чашки. – Прошло полнолуние. Все начали потихоньку отходить. И это не влияет на судьбы людей! Эйдан, думаешь, остался с Дереком? - Если это не риторически вопрос, то, да! Они же теперь связаны! - Нет, нельзя же так, в семнадцать лет взять и поменять бабника на гея! Эйдан все еще очень сильно любит Лидию, и я думаю, они даже не планировали расставаться… - Но Стайлз… - А Стайлз на неделю уехал куда-то с его новой девушкой с вечеринки. Мне шериф сказал. - Но… - Он не любит Лидию. Я даже думаю, что Лидия его намного сильнее любит, чем он ее. То, что от них зависят люди, и они зависят от них, да… как друзья, как члены стаи… как члены семьи, они всегда будут друг другу помогать в такой ситуации. Думаешь, Кира со Скоттом только из-за этого? Они встречаются уже пять месяцев. И это было ой как задолго до всего этого бреда. - Но… ты мне намекаешь, что у меня есть шанс на нормальную любовь с кем-нибудь чуть более адекватным чем я? - Ты ж моя умничка! – Меллиса чмокнула Айзека в лоб и вышла. Но сразу же вернулась. - Но знаешь… ты должен запомнить одну вещь. Если люди возвращаются к тебе спустя года и говорят что у вас могло бы все получиться заново, не верь! Они просто забыли, как это - быть с тобой! А если человек уходит, но все осознает сразу же и возвращается мгновенно, то этот человек действительно все осознал! Он не может без тебя. - Это ты на что намекаешь? – задумчиво спросил парень. - Да так, на будущее, – она сделала паузу. – Вторых людей редко можно встретить, и если встретишь то не отпускай! Женщина вышла. Она знала, где был Скотт. И ее волнение вдруг полностью исчезло. Все должно было быть хорошо. Через миниту Айзек услышал с лестницы: - Поезжай на квартиру, возьми свои вещи. Ты же вроде здесь хочешь жить? - Да! Конечно. Сейчас съезжу. Подросток быстро доел и вышел на улицу. Он взял свой велик и медленно поехал через город. Со школой была какая-то ерунда. Он туда почти целую неделю не ходил. Он даже не знал, какой сегодня день недели. Вроде бы пятница, во всяком случае, он так думает. Становилось все холоднее, хотя, казалось бы, куда еще сильнее. Как только Хейл-старший вышел за порог, того пронзил такой жуткий холод, от которого он никак не мог отделаться. Но сейчас ему стало еще холоднее. Парень постарался об этом не думать. Пройдет. Все пройдет. Надо только подождать. Где-то в центре города его вдруг окликнули, и он обернулся. Кира дождалась зеленого и перебежала дорогу. Айзек стоял, между ног у него был велик. Он решил, что слезать не стоит. Разговор вряд ли затянется на большее, чем: «Ты не знаешь, где Скотт?». Девушка улыбнулась и обняла его. У волчонка что-то йокнуло в груди. Он и забыл, что она – его стая. Он и забыл, что она – его семья. Он и забыл, что она – на самом деле очень дорогой для него человек, как и Стайлз, Меллиса, Лидия, Скотт, Дерек, Эйдан. Все члены стаи - семья. Их мало. Они обязаны держаться вместе. Он вдруг почувствовал что-то, что-то живое в груди. Как будто она ему что-то вернула. Девушка обхватила его лицо и посмотрела в глаза с такой щемящей сердце любовью, на которую могла бы быть способна только самая близкая сестра. Она поправила ему волосы. - Давно тебя не видела. - Мы с тобой вообще наедине не разговаривали никогда. - Ни разу? - Ни разу. - В стае этого и не замечаешь. Раньше как-то хреново было, все по парочкам, а с другими как будто и не знакомы. Айзек кивнул. - Ты ничего не заметил? - Что именно? - После полнолуния все изменилось! Парень непонимающе дернул плечами. - Ну, ты не чувствуешь со мной связь? Со Скоттом... - Скотт – альфа. - Вспомни Итана, он ведь тоже был в стае. Разве тебе его не жалко? И вдруг что-то снова йокнуло в сердце. Стало невыносимо больно. Как будто его битой ударили по голове. Айзек заплакал. Итан... Итан был добрым и понимающим. Он помогал ему, когда были проблемы. Итан спасал их. Айзек сидел с ним на химии. Черт, это был действительно хороший парень. И он, как и все остальные, был частью их всех. - Как будто мы наконец стали стаей! Мне кажется, что с этим полнолунием мы все-таки разобрались со своими парами, и теперь я могу увидеть тебя, а тебя начнут волновать такие вопросы, как: где Лидия? В порядке ли Дерек? Мне кажется... – она сделала паузу. – Возможно это и глупо, но мы как будто наконец-то стали семьей. Может, у нас у всех будет передышка между убийствами и ужасами, и я даже успею поинтересоваться, какую музыку ты любишь! - она заглянула в его глаза. - Знаешь, Айзек, не всегда легко просто так улыбаться, прощать и спасать. Я это знаю. Ты это знаешь. Но это стоит делать. Просто улыбнись лишний раз, ты же у нас такой красивый. Улыбнись. Все ведь в мире к лучшему. - Сомневаюсь. - А ты не сомневайся! Она посмотрела в черные глаза так же, как несколько часов назад это сделала Меллиса. - То есть, ты хочешь сказать, что осознав наши связи в полнолуние, мы связались все? Как настоящие волки? Как настоящая стая? Девушка улыбнулась и усердно закивала головой. Ее волосы после полнолуния поседели. Не все, конечно, но было несколько больших белый прядей. Они ей не шли. Даже слегка пугали. Но это ничто по сравнению с белыми или черными глазами. Он вдруг почувствовал, не увидел, а именно почувствовал, как вокруг стало светлее. - Ты удивишься, если я скажу, - начала девушка, обхватывая себя руками, – что мне резко стало холодно. Волчонок рассмеялся. - Нет! Не удивлюсь! Девушка рассмеялась. - Я рада, что ты что-то понял из моего сумбурного рассказа. Но это - сугубо мое мнение. Возможно, я катастрафически ошибаюсь. - Не думаю. Они замолчали. - Послушай, а что с глазами Скотта, все в порядке? - Не поверишь, но с глазами все в порядке, но его зубы... - А зубы-то причем? Девушка снова засмеялась. - И я о том же, вроде он же ослеп, а теперь его зубы начали невероятно быстро расти. Это глупо, очень глупо, но правда. Он уже два раза за неделю их спиливал. А еще у него пальцы стали невероятно длинными. Этому-то я могу дать обьяснение, но зубы... - И какое же? Кира снова засмеялась. - Ну... у него пальцы на 3 сантиметра все выросли. Выглядит странно, конечно, но я слышала, что когда отключается какой-то один из органов чувств, другие обостряются. И тут, я думаю, сработало осязание. Но нет, чтобы он предметы за метр чувствовал, теперь у него пальцы худые и невероятно длинные, как и зубы. Теперь он просто может брать что-то, что нам приходится обхватывать двумя руками. Он жутко бесится. Судьба имеет чувство юмора, как и со мной, я же должна на два класса позже учиться, я же младше вас всех, а теперь похожа на старуху. - Не похожа ты на старуху. Она усмехнулась. Не поверила. - Знаешь, нам стоит собраться всем вместе и устроить «вечер уродства». Скотт со своими акульими зубами точно там выиграет. - Позволь не согласиться, – Айзек закрутил рукав, показывая свою кость, обтянутую кожей и венами струящимися, как змеи. - Ух ты! Теперь у нас появился дистрофик! Лидия позавидует твоей худобе. - Мда, уродские мы уроды. - И не говори! Зато нас таких теперь целая стая, не так грустно, скорее, весело. - А с тобой легко! – признался Айзек. - Уверена, до полнолуния ты бы так не сказал. - Сказал бы, просто мы не разговаривали. - Да вообще, как ты думаешь, могут двое людей жить с друг другом всю жизнь, чтобы всегда иметь общие-новые темы для разговоров? - Нет, – даже не задумываясь, ответил подросток. - А я вот думаю, что могут. Ладно, – она натянула на себя свитер. – Побегу уже, а то окоченею. Кира поцеловала Айзека в лоб и побежала. - Эй, рыжая, - окликнул он девушку, когда она уже отошла. Она обернулась. - Я джаз люблю. Кицуне изобразила, что играет на саксофоне, улыбнулась и побежала дальше. Вроде бы жизнь действительно налаживается. Где-то в фейсбуке Айзек видел шутку про то, как разговаривает человек и ему отвечает кто-то. То ли судьба, то ли жизнь, Боже, не такая уж и большая разница. Айзек поехал дальше, по дороге вспоминая шутку. Радостный человек кричит: «Невероятно! Я наконец-то счастлив!». На что ему тут же отвечает жизнь: «5 сек, чел!». 5 секунд. Каких-то 5 секунд, и все полетит в тартарары! Так всегда бывает. Только ты пытаешься оклематься от одной беды, прибегает следующая... и всю жизнь так. Только с ногицуне разобрались. Потом полнолуние? А что потом? Что, кто-нибудь из Арджентов воскреснет? Или появятся подростки-людоеды? Или завтра на них набросится безротый маньяк? Какая-нибудь до абсурда нелепая фигня с клыками и ядом? Что будет завтра? Еще какая-нибудь смерть? Потеря? Страдания? С такими мыслями парень потерял все хорошее настроение, что ему подарила Кира. Часа за два он спокойно доехал до «дома». Мысль о том, что он может там встретить Хейла, даже не приходила в голову подростка. Это – не американский сериал, где подросток, чтобы извиниться, влезает в полночь в окно на второй этаж к девушке. Тут не трахаются два парня перед камерой, потому что гомосексуализм – это модно. Тут нет хеппи-эндов. И добро не всегда побеждает зло. Почему? Потому что это, вашу мать, – реальная жизнь. Тут почти все происходит через жопу. Всем хреново. Всем тяжело. Люди умирают. Происходят ужасные вещи... потому что это – реальность. И тут 35-ний мужик после ссоры, когда хотел, как трус, сбежать, не вернется обратно назад к подростку, у которого характер – отстой, теперь и внешность – отстой, а все что с ним происходит вне дома, вне стаи, обычно тоже – отстой. Все к лучшему? Да ни хрена! Ничего ни к лучшему. Парень быстро поднялся на лифте. На самом деле, он вполне мог сдавать эту квартиру. Ну ладно, если он и не сможет так, хотя бы сможет здесь жить, или отыщет заначку Хейла, если, конечно, такая имеется. Как и любой подросток, у которого никогда не было лишнего доллара, мысли о деньгах его порадовали. Он надавил на дверь и та поддалась влево. В квартире было жарко, несмотря на ноябрьский холод. - Черт! Батарея! – прошипел парень себе под нос и ринулся к лестнице. Но на середине остановился. Его сердце щемило от того, что он был в этом месте. И как бы сильно он не старался этого не замечать, было больно, чертвоски больно. Было именно больно, это не просто красивое выражение. Больно так, как будто его били. Он решил быстро собрать свои вещи и сбежать. И плевать, что его можно назвать трусом. Действительно, нужно вычеркнуть эту неделю из жизни. И, возможно, никто не обещает, что обязательно, но, возможно, станет легче. Волчонок уверенно шагнул вперед. Он решил проверить холодильник. Наверн, там уже все испортилось. Надо вытащить и что-то забрать домой, что-то выкинуть. Это надо сделать в первую очередь. Именно в тот момент, когда Айзек шагнул в кухню, он уловил крепкий запах кофе. А в следующую секунду увидел спину мужчины. Питер стоял перед открытым настеж окном. Чашка кофе стояла на подоконнике, весь запах уходил на улицу, вот почему он ничего сразу не почувствовал. Мужчина смотрел на город и курил. На сигарете набралось уже слишком много пепла, и он был готов в любую секунду упасть в чашку. Дым тонкой струйкой уходил вверх, а когда Хейл выдыхал, то его на несколько секунд обволакивало туманом. - Хм... – Айзек хотел уйти незаметно, но знал, что оборотень давно учуял его. – Не знал, что ты куришь. Питер Хейл дернулся и резко развернулся, пепел все-таки упал в кружку, а сама кружка быстро полетела на пол. Послышался хруст, осколки разлетелись по всей комнате, а кофе разлился по старому паркету, пачкая босые ноги Питера. - Ой... прости. Я не заметил, как ты вошел, – прошипел мужчина, вытаскивая из ступни маленький осколок. Он затянулся еще раз и выкинул окурок в окно. – Сейчас принесу тряпку. И он исчез за столбом. Айзек так и остался стоять. Сильно удивленный тем, что Хейл его не заметил, Хейл извинился, Хейл что-то разбил, Хейл курит, Хейл здесь. И тем, что это гигантское окно, оказывается, открывается. Он отступил от лужи, которая увеличилась. Питер вернулся с тряпкой. Кинул ее на пол где-то рядом с лужей и подошел к кофеварке. - Я сделаю новый. Айзек промолчал. Проделав какие-то нехитрые манипуляции с кофеваркой, оборотень нажал на кнопку и опустился на колени - вытирать кофе и подбирать осколки. - Не подашь кусочек? Он прямо под твоими ногами. Айзек поднял и отдал ему часть кружки. - Я только за вещами заехал. - Ты хочешь их забрать? – удивился мужчина. - Я не знал, что ты приедешь обратно. - Я в столб въехал. Айзек не ответил. Ему захотелось спросить, что случилось и все ли в порядке. Но Хейл стоял перед ним. Потрепанный, но живой, так что парень решил ни о чем не спрашивать. Повисло неловкое молчание. Хейл встал с колен и выкинул осколки в мусорку. - Тебе с молоком? - Что? А? А, да. Да. С молоком. Питер сунул ему в руки чашку с кофе, а сам сел с такой же за стол и закурил. Айзек не успел уловить тот момент, когда он вдруг захотел кофе и принял его из рук мужчины. Он же ведь только за вещами… - Ну, я наверное пойду. Питер снова дернулся и посмотрел на волчонка. Он открыл рот чтобы что-то сказать, но сделал вместо этого глубокий вздох и закрыл его. А парень как будто бы чего-то ждал. Ждал тех самых слов. Но их не было. - Питер... – протянул он, заставив мужчину дернуться в третий раз. – Что происходит? Мужчина даже не представлял, как сильно пришлось парню схватить свою гордость за глотку, чтобы сказать эти слова. Он моложе, он еще не успел запутаться в жизни, так что он прекрасно понимает, что именно здесь происходит. Но как они это допустили? И как они допускают тот факт, что это самое что-то в данный момент ускользает из рук. Айзек не планировал…. Не планировал. Когда вообще в последний раз его планы свершались? - Я не знаю, – Питер сделал паузу. – Я правда не знаю. Я знаю, что приехал обратно ради тебя. Я знаю, что я должен что-то сказать, как-то оправдывать себя. Я знаю, что мы должны с тобой поговорить, – он выдохнул клубок дыма. - Но я не знаю, что тебе сказать. И я даже не знаю, что я должен делать. - Ты должен уехать, – подросток постарался сделать каменное лицо. Если уж позволять этому самому «что-то» ускользать, то позволять конкретно. Он ушел тогда, и плевать, что вернулся, это просто отсрочка. Пусть ускользает, парень решил, что ему плевать. - О Господи, Лейхи. Не неси ерунду. Мы с тобой прекрасно знаем, что ты меньше всех этого хочешь. - Я же тебе сказал, я могу рассказать ребятам о тебе. И тогда тебя силой отсюда... - Ничего ты не расскажешь! Какой бы сукой я не был, ты никогда не опустишься до того, чтобы на кого-то доносить. А даже если ты это и сделаешь... Они и так все знают. Тут парень понял, что планы все равно уже не склеить. Они развалились. Он ничего уже не контролирует. А контролировал ли когда-нибудь? - Что знают? – не понял Айзек. - Ну... какая же я на самом деле лживая и двуличная тварь. Дерек, конечно, сильно разозлился, – Питер в очередной раз затянулся и отодвинул край майки, где на шее были свежие царапины. – Но... доброта Скотта в очередной раз меня повергла в восторг. Он решил, что раз я признался, что хотел убить любимого племянника, то теперь можно мне доверять чуть больше и теперь он не волнуется за тебя. Ну, что ты со мной живешь. - Но я не живу с тобой. Питер был каким-то тихим, спокойным, даже робким. То есть, Питер был тем, кем никогда раньше не был. Он не пытался что-то доказывать, и это обезоруживало Айзека Лейхи. Он не знал, как вести себя. - Но ты же не хочешь возвращаться домой. - Нет, хочу. - Почему? - Потому, что мне плевать на полнолуние и на всю эту ерунду. Я не люблю тебя. Я никогда не смогу полюбить такого, как ты. С тобой людям только плохо. Ты всем причиняешь боль. Ты мне причиняешь боль. Ты оставил меня, – голос начал предательски срываться. – Ты оставил меня, когда мне нужна была поддержка. Ты ушел... к НЕЙ! Ты ушел. Ты заставил меня сделать это! – парень сорвал пуговицы на рубашке и задрал оба рукава наверх, показывая свои серые руки, которые совершенно не желали заживать. Длинные черные пальцы, серая кожа, красные вены, смотря на которые, складывается ощущение, что они вот-вот лопнут. – Я не могу положиться на тебя. Я не могу чувствовать себя хорошо рядом с тобой. Потому что тебе плевать на меня. - Это не так, – возразил Питер. Он встал, а парень отшатнулся от него. - Нет! Именно так! – глаза намокли. – Ты был готов родного племянника убить ради силы. А меня ты убьешь просто так. - Это не так! Я знаю, я не идеален. Нет, не так. Я совершенно не идеален. Но это не так. Я бы никогда не причинил тебе боль. - Ты уже это сделал. - Нет! Я волновался за тебя, Айзек. И я всегда выбирал тебя. Я всегда возвращался обратно. - Ты говоришь, как будто прошло сто лет. Прошла всего неделя, Хейл. Которую можно с лёгкостью вычеркнуть. - Это неправда. Я не могу тебя вычеркнуть, – мужчина мотнул головой, мол «ты слишком мал, чтобы понять хоть что-то». Он запустил ладонь в волосы, казалось, что в голове он проговаривает слова, которые почему-то не даются ему. Он вздохнул. - Я не могу сказать, что я хороший человек. Но все мы совершаем ошибки. Все мы спотыкаемся и падаем. Но что ты хочешь от меня услышать? Сопли про то, что ты мне нужен? Ладно! Я ужасный человек. Я монстр! Но когда ты рядом, я могу видеть это. Ты как будто показываешь мне, что мне есть куда стремиться. Да, ты мне нужен. Нужен, как воздух. Как жизнь. Я люблю тебя. Айзек вдруг перестал хлюпать носом, несколько раз моргнул и уставился на Питера. - Да, я люблю тебя. Ужасно сильно люблю. Больно люблю. Мне физически от любви к тебе больно. Но без нее еще хуже. Без нее я просто жить не могу. И дело не в полнолунии. И даже не в том, что мне безумно жарко. Ты единственный мой друг. Ты единственный, кто поверил в меня. Ты вообще единственный для меня. Ты единственный на всей этой чертовой земле, кто терпит меня и мой характер. Айзек замотал головой, когда Хейл подошел слишком близко. - Нет. Не правда. Ты не должен… - Я знаю, что я должен бороться за тебя, потому что возможно это мой единственный шанс на какую-то адекватную жизнь. Но Айзек... Я не могу тебе сказать, что я хороший человек, или что со мной будет легко и мы, обнимаясь каждый день на диване, будем смотреть фильмы. Я не могу тебе сказать то, что не является правдой. Я решил не врать тебе. Но что я могу тебе правда сказать? Не смотря ни на какие глупые легенды, полнолуния и солнцестояния, я люблю тебя, Айзек Лейхи. Я люблю тебя, потому что для меня ты - самый прекрасный человек на планете. И я бы всю жизнь говорил бы тебе, что я люблю тебя, но эта фраза может потерять свой смысл. И, если честно, меня уже задолбало ее повторять. Я даже не особо ее теперь понимаю…– он сделал паузу, потому что понял, что начал не то говорить, и обхватил плечи парня. – Главное - ты знаешь, и главное - я даю тебе выбор. Ты можешь поступить как хочешь, но я всегда буду ждать тебя здесь. Тут. Каждый день. Он замолчал и опустил руки. Очень хотелось обнять парня, но он почему-то боялся это сделать. - Получилось до омерзения слащаво. Особенно для тебя, – тихо сказал парень, сглатывая слезы. Мужчина истерически хохотнул. - Да… но мне показалось, что до подростка так дойдет побыстрее. Айзек забрал сигарету из рук Питера и уселся на стол. Он затянулся с таким обыденным видом, как будто делал это каждый день. - Я скажу тебе, в чем наша проблема. Ты можешь сейчас скинуть на мои уши хоть тонну лапши, но это все равно ничего не изменит. Почему я должен быть уверен, что завтра ты не соберешь свои манатки и не свалишь опять? - Я машину разбил. - Пешком, черт возьми, в Новый Орлеан потопаешь. Мне плевать, как ты сделаешь, но ты можешь сделать это. Это самое главное. И вот к чему я веду… - парень уставился на стол. – Зачем себя мучить? Если ты не склонен к общению и привязанности к людям и к месту, то я тебя не держу. Зачем заставлять себя любить меня? Разве не будет лучше, если ты действительно будешь в дороге? Так же будет легче для тебя. Питер ухмыльнулся. Подошел к столу. Парень вопросительно посмотрел на него и снова затянулся. - Нет. Так для меня легче не будет. - Если ты пытаешься вывернуть на то, что у тебя нет выбора, то это фуфло. У тебя прекрасный выбор. - Тогда я выбираю тебя. - Я все еще тебя не простил, – с нажимом ответил парень. - Для этого у тебя еще будет куча времени. Мужчина осторожно коснулся руки подростка, чтобы якобы просто забрать почти докуренную сигарету. - Месяц будешь мыть за меня посуду. Питер затянулся, переплел свои пальцы с пальцами парня и, не выдержав, улыбнулся.