Два Мастера - одна судьба

Хатаке чувствовал себя никчемной сранью, которую духи природы по ошибке оставили в этом мире. Какаши только что защитил еще одного подонка, мразь, которая издевалась над похищенным ребенком. Вместо 11 лет каторги, урод получил только 2 года. — Ты невероятно удачлив, Хатакэ, — сам себе сказал адвокат, стоя в мужском туалете суда. — Точно, — раздался знакомый голосок за спиной. Хатакэ обернулся, а Сакура продолжила: — Я вообще удивляюсь, как ты еще смотришь на себя в зеркало и тебя не тянет блевать. Ты же далеко не плохой человек, Какаши. Зачем ты защищаешь таких, как этот недоносок, который опять примется за свое после отсидки?! — Ты что, Харуно, шныряешь по мужским туалетам, как у себя дома? Ты хотя бы постучала, что ли. И это якобы скромная пастушка, да? А насчет моей работы — я только это и умею. И неплохо умею, заметь, — оправдывался Какаши. Он стоял с не застегнутой до конца ширинкой, скрестив на груди руки. Сакура опустила глаза и покатилась со смеху. — Какаши, это что? Где ты это взял? О духи, это мишки? — девушка указывала на его ширинку. Трусы, что выглядывали из ширинки, украшали веселые мишки. Какаши захотелось ее придушить: за ее нетактичность и не умение держать язык за зубами, за то, что она постоянно подкалывала его, приставала с вопросами и появлялась в неподходящие моменты его жизни. Не говоря уже о том, как она ему дерзила, не взирая не на разницу в возрасте, не на положение в обществе. Ну, на счет общества может и не совсем так. Сакура была из одаренной семьи, и далеко не бедной. Какаши многие считали слишком удачливым в своей профессии, а также грязным на руку (в этом они ошибались) — люди не любили его именно потому, что он защищал в основном богатых отморозков и конченных людей. Он был невероятно везучим в своем деле, и гонорары его были соответствующими. Хатакэ сорил деньгами, имел три огромных особняка, свою конюшню. Но самое непростительное, по мнению высшего общества, было пренебрежение Какаши к этому самому обществу. Он не признавал их правил, их моду, их изысканных манер (это они так думали — «изысканные манеры», смешно). Он всегда делал так, как ему хотелось, и плевал на приличия и правила. У него почти не было друзей, которым он мог бы доверять, разве что… эта розоволосая девушка, которая сейчас стояла и смотрела, как он застегивает брюки. Ей он мог спокойно довериться. Рассказать ей почти все, что у него на душе. Их дружба началась десять лет назад, когда ему стукнуло семнадцать и он напился до бесчувствия. Его тогда здорово поколотили какие-то уроды, обчистили карманы, а напоследок всадили под ребра «перо». Семилетняя Сакура нашла его возле забора ее поместья, и тащила до самого порога. Дома была только прабабушка, которая ходила уже с трудом, но помочь Какаши она смогла — силу старушка еще не утратила. С тех пор и началась странная дружба между маленькой девочкой и взрослым парнем. Некоторые удивлялись — что может сближать этих двоих. Но и Сакуре и Какаши было просто хорошо вместе. Они были чем-то похожи: оба вздорные, с непокорным нравом, немного язвительные на язык, нахальные. — Что это с тобой, Харуно? — Какаши осмотрел девушку с ног до головы, обошел вокруг нее, внимательно присматриваясь. — Ты стала какой-то не такой, изменилась, что ли. Что у тебя за сила? — напрямую спросил Какаши. — Да нет у меня никакой особой силы. Говорила же сто раз! — Сакура резко отвернулась. — Я что, по-твоему, идиот? — Хм, может ты просто этого еще не понял, — насмешливо сказала Сакура. — Не переводи. Я ЧУВСТВУЮ твою силу, Сакура, — проговорил Какаши голосом человека, который уверен в том, что говорит. Он даже не понял, что прокололся. Но было поздно. Сакура ошеломленно уставилась на него, как если бы увидела впервые. Она так смотрела на него, что Какаши напрягся. Харуно очень редко смотрела на него так серьезно. И до него дошло, что он только что сказал. Он недовольно поморщился. Никто, даже его единственный близкий друг Сакура, не знал про его дар. И хорошо, что не знал, мрачно подумал Какаши. — Но Какаши, какая у тебя должна быть сила, если ты чувствуешь силу во мне? Она должна быть чем-то противоположным моей, — уверенно проговорила Сакура. У нее загорелись глаза. — Ты не скажешь мне? Ты же знаешь, что никто не узнает, кроме меня. Я никогда и никому бы не сказала твой секрет. Хотя, — она задумалась, — какой может быть секрет? Здорово иметь какой-нибудь полезный дар, Какаши. Зачем его скрывать? Какаши и сам только теперь заметил, что сила Сакуры стала действительно ощутимой. Ее семья была одаренной — все члены семьи обладали какими-либо необычными возможностями. А вот Сакура. Какаши поглядел на девушку. Ее дар проявился совсем недавно, несколько месяцев назад — в этом Какаши был уверен, иначе бы он раньше почувствовал ее силу. Но эта негодница так ему и не сказала про него. Скорее всего, у нее не было каких-либо серьезных способностей — так, нечто совсем неприметное или не приносящее особой пользы. Но сейчас Какаши засомневался. Он только теперь сообразил, что его-то дар никак нельзя назвать слабым. Единственное, что он точно мог сказать о своей силе — она никому не принесет пользы, кроме него самого, возможно. Он мрачно ухмыльнулся. — Ну, — прокурорским тоном проговорила Харуно, — я долго буду ждать? — Можешь так не напрягаться, пастушок, не дождешься. Ты же становишься почти немой, когда я спрашиваю о твоем даре, я тоже не хочу распространяться о своем. Хм, может, у тебя и дара-то как такового нет? — он насмешливо смотрел ей в глаза, а в мыслях недоумевал — что же у нее за дар такой, он даже не мог предположить. Сакура думала о том же. Она вспомнила, что собиралась сегодня выяснить, как называют тот дар, что имелся у нее. Девушка ощутила проявляющиеся способностей только три месяца назад, но так и не знала, как точно называется ее сила. По правде говоря, ей было плевать, как она называется, главное, что дар имелся, и не слабый, но ей было приятно скрывать ото всех свои способности — это была ее собственная, принадлежавшая только ей, тайна. Сегодня она решила посетить Королевскую библиотеку, и сейчас у нее прибавился еще один вопрос, касающийся Какаши и его силы. У ее друга должно быть редкий дар, так же как и у нее самой. Сакура немало читала о всевозможных проявлениях дара у людей, но похожего на ее дар не находила. А могла и не найти — появлялись все новые и новые Мастера, с новыми способностями, которых раньше никто не проявлял. — Мы так и будем пребывать в столь занимательном месте? — спросила Сакура. — У меня еще дела. Они вышли в вестибюль. — Ууу, просто жуть, — съехидничал Какаши. — Какие у тебя могут быть сейчас дела? Зима же на дворе. И вообще, как отец позволяет тебе работать пастухом, ты же не бедная девочка, из знатной семьи. Кто-то хохотнул позади них: — Ты, Хатакэ, совсем опустился — продажные девки, куртизанки, а теперь еще и пастушка. На лестнице стоял какой-то лысый старик, с холеной мордой и превосходством во взгляде. Так, во всяком случае, подумала Сакура. Она повернулась к Какаши, и мотнула головой в сторону старичка: — Что это за старая калоша, Какаши? Морда старика перекосилась от брезгливого презрения. Сакура «нежно» ему улыбнулась. — Не обращай внимание, просто старый межеумок, — проронил адвокат. Они прошли мимо старикашки, лицо которого так и осталось перекошенным. — Так чего ты хотела? Не просто же так пришла. — Да ничего я не хотела, чего я от тебя могу хотеть?! Разве нельзя просто тебя повидать? — она улыбнулась ему. Какаши ощутил благодарность за эти слова. У него никого не было дороже этой девушки, а она, зная это, пользовалась его расположением. Какаши поправил себя — у него вообще никого нет, кроме нее. Конечно, была и мать, и сестра, но они его сторонилась — из-за его работы и его отношением к таким, как они. Они свято чтили правила высшего общества и чистоту голубой крови. Какаши скривился от этой мысли. Сакура завернула за угол булочной и спросила: — А ты чего за мной прешься? Тебе разве никуда не надо? — с нажимом спросила она. — Я тебя провожу. Куда ты там шла? Скоро стемнеет, а тебе еще домой тащиться. Поместье Харуно находилось в пяти минутах ходьбы от города, и он не собирался гадать — дойдет она сама или нет. Всякой швали на дорогах хватало. Какаши не хотел рисковать и отпускать подругу одну. Сакура не знала, как выкрутиться и ляпнула: — Я на свидание иду, меня потом проводят. Я тебя прошу — не мешай, а. Какаши чуть не захохотал в голос, но вовремя сдержался — она бы его попросту прибила. Он знал, как девушка относится к парням — они ее никогда не интересовали. Ей было на них почти плевать (как на противоположный пол). Родителей это беспокоило, но Сакура говорила, что это ее дело, и пусть никто не лезет к ней с советами. Какаши хотел было возразить, но передумал. Он пожелал девушке приятного вечера и «пошел домой». Сакура с облегчением вздохнула. Ей хотелось выяснить про ее силу, и по возможности, узнать — какой дар является противоположным ее силе. Почти у каждого Мастера (человека, обладающего даром и умеющего хорошо его контролировать) есть Антипод — то есть, человек с даром в чем-то противоположным. Только Антиподы могли чувствовать силу друг друга. У каждого Мастера могло быть несколько Антиподов. Значит, Какаши является ее противоположностью. Она может выяснить и его дар, узнав, как называется ее. Сакура весело шагала по направлению к библиотеке, а на расстоянии от нее, так же резво шагал Какаши. Сакура никогда не скрывала от него ничего, и ее поведение сегодня его заинтриговало. И немного задело. Сакура перелопатила в библиотеке кучу книг про всевозможные необычные способности, но так и не нашла что-либо похожего на ее дар. То есть, похожие были, но точного совпадения она не смогла найти. Библиотекарь, госпожа Элино, подсказала ей, что способности делятся на Особые (очень редкие — таких мало) и Распространенные (могут быть и сильные, но встречаются не редко). Так же Элино посоветовала ей приобрести допуск к особым секциям в библиотеке. Там девушка, возможно, сможет найти то, что ищет. Разочарованная девушка вышла из библиотеки и задумалась — как лучше добраться до дома? Она пошла по направлению к стоянке кебов. — Ну как, не нашла описание своей силы? — с интересом спросил над ухом голос Какаши. Сакура почти не удилась, что он следил за ней. — Если ты мне скажешь про твой дар, мне будет легче найт… — Нет! — отрезал Какаши. Сакура не понимала, чего он артачится, и поэтому немного злилась. Он почти ни в чем и никогда ей не отказывал. — Это что, так страшно, твои способности? Он наклонился к ее лицу и могильным голосом прошептал: — Нет, забавно до дрожи. Девушка посмотрела на него. Какаши был серьезным как никогда. Сакуру разрывало любопытство, но она превосходно знала этого глисту — он не скажет. — Кстати, Харуно, твой отец спрашивал вчера, когда я сделаю тебе предложение, — с мрачным весельем сообщил Какаши. Хатакэ услышал ее заливистый смех: — Ты шутишь! Он же знает, что мы друзья. — Я серьезно, пастушок. Девушка напряглась: — И ты… — … ответил, что еще подожду годик, — закончил за нее Какаши. Сакура с невинным испугом поглядела на него, и он сказал: — Да, он знает, что мы давно дружим, но сама посуди — ты совершеннолетняя девушка, а я взрослый мужик. Что, как ты думаешь, о нас надумывают в обществе? В обществе твоего отца. Я знаю, он тоже не любит всю эту туфту на счет чести своего рода, да и сторонится высшего света, — Хатакэ скривился. — Но он очень уважаемый доктор, у него отличная репутация и многочисленная и разношерстная клиентура. Ты знаешь, сам правитель к нему обращается иногда. — Я что-то не поняла, а, к чему это ты ведешь?! — Сакура действительно заволновалась.- Я не хочу портить нашу дружбу. Тем более я знаю тебя, тебе пле… — Она не договорила и остановилась. Она серьезно глянула на друга. — Тебе тем более плевать на всю эту, как ты выражаешься, туфту. Как и мне. Поэтому есть только один вариант, почему ты не смог отказать отцу. Какаши про себя выругался. И зачем он затеял этот разговор? Он даже знал, что она ему скажет. И вот, пожалуйста… — Значит, отцу известен какой-либо твой секрет, то, что тебя дискредитирует, — она присмотрелась к его лицу, но оно выражало только насмешливый интерес. — Или … он знает о твоем даре. Ха, точно. Я права, Какаши? Неужели это что-то запредельное, или запрещенное? Запрещенный дар? Насколько я знаю, таких способностей очень мало — которые запрещено использовать. А ты их используешь, так? И что отец имеет оттого, что знает про твой дар? Он что, тебя шантажирует? Хочешь, я с ним поговорю сама? — Нет! — жестко сказал Какаши. Сакура посмотрела на своего лучшего друга и отпрянула. Его лицо сейчас было злым и каким-то чужим. Она только раза два видела его в гневе. Она тогда здорово перетрусила. В гневе он был действительно страшен. Хатакэ не мог полностью контролировать себя. И Сакура только сейчас сообразила почему — из-за своего дара, скорее всего. Сакура вздрогнула — она помнила, что случилось, когда в последний раз Какаши разозлился. Но девушка не жалела тех подонков. — Я постараюсь что-нибудь придумать, пока у нас еще есть время. Не применять же свои способности к твоему отцу? — зло спросил Какаши. Сакура взяла его за руку, рука как всегда была прохладной. Они оба думали об одном и том же — как не потерять их дружбу в связи с новыми обстоятельствами. Какаши усадил ее в кеб, которым правил его старый знакомый, добрый малый. — Отвезешь до самого крыльца поместья Харуно, — сказал Какаши кебмену. Тот с готовностью кивнул. Сакура ворвалась в гостиную, сбросила шапку на пол и обратилась к родителям: — Почему Я не знаю, что МЕНЯ просватали за моей спиной? Я что, глупая курица, или бесхребетная какая-то и не могу выбрать себе жениха сама?! — разорялась Сакура.— Никто не смеет меня заставлять! Я сама решу, что мне нужно и кто мне нужен. — Это для твоей же безопасности, адвокат как никто может тебя защитить. — От чего меня защищать-то? Мне что грозит опасность?! — Нет, просто ты самая слабая из семьи, ты не можешь себя защитить с помощью своего дара. — Вранье, мой дар тут не причем. Просто ты знаешь о нем нечто опасное и шантажируешь его, да? Что ты с этого имеешь? Меня никто не заставит выйти замуж за моего друга, ясно?! Сакура даже не заметила, что в гостиной не только ее родители, но и гости. Все затихли и «грели уши», с нескрываемым интересом и открытыми ртами слушая семейную перепалку. — Мы поговорим об этом позже. Не сейч… — Мы уже поговорили об этом, или я говорила не с тобой? НЕ слышал, что я сказала? Я НЕ выйду за него замуж, он мой друг! Она пошла к двери. — Куда ты собралась на ночь глядя? — спросила мать Сакуры. — Пойду, займусь любовью с конюхом, — она мечтательно закатила глаза, как будто от удовольствия, и вылетела из комнаты. Чета Харуно переглянулась. Оба тяжело вздохнули. Теперь все их гости растреплют по всему городу про выходку и слова их дочери. Вот будет потеха. Быстрее бы выдать ее замуж — мороки будет меньше. Пусть даже за этого Хатакэ, подумала госпожа Харуно. Она терпеть его не могла, но муж почему-то доверял ему. Или не доверял? В любом случае, Сакура, возможно, остепенится и перестанет вести себя, как торговка с базара. Вспомнить хотя бы тот бал в Королевском дворце месяц назад. Мать Сакуры скривилась, вспоминая, как ее дочь ответила на вопрос правителя. Как тогда на зал опустилась почти абсолютная тишина. А сам правитель выглядел так, как будто не знал, смеяться ему или плакать над ответом девушке — Сакура сказала правду и о нем, и о его министрах, и о правителях вообще. — Думаю, что сильные мира сего (и правители и те, кто имеет в руках какую-либо власть), воруют намного больше обычных обывателей, Ваше Величество, — честно ответила тогда Сакура. Смеялся только Какаши. Он гордился своим другом. Эмоции Сакуры зашкаливали, она чувствовала, как ее сила прорывается, но девушка не смогла бы ее сейчас контролировать — так была возбуждена. Она летела по парку, что прилегал к дому. Девушка забралась в самый дальний угол парка и прижалась к старой яблоне, впуская силу в дерево. Было почти восемь часов утра. Харуно лежала на кровати и ела свежие яблоки. Она обдумывала планы на сегодня. Мама вчера, когда Сакура вернулась из парка, что-то говорила о каком-то приеме. Сакура застонала, она терпеть не могла все эти глупые, ничего незначащие притворные улыбки, все эти поклоны, от которых болит спина. Она не умела делать вид, что ей приятен тот или иной собеседник, оттого ее и не приглашали почти. Она не любила дурацкие танцы, что были обязательны на приемах. Ей нравились уличные и дворовые веселые пляски. Одной такой пляске Сакура научила самого правителя месяц назад. Зал рукоплескал и гоготал, пока Его Величество обучалось разным па. Правитель был в восторге. Сакура встала с кровати и запуталась в волосах. Она ахнула. Совсем забыла подрезать их. Волосы доставали почти до пят. Опять выросли на полметра, пока она делилась силой с яблоней. Сакура глянула в зеркало. Ну, точно! И потемнели тоже. Стали напоминать темно-розовый закат. Девушка быстро обкромсала волосы, кое-как оделась и понеслась, перепрыгивая через две ступеньки, в комнату родителей. Она никогда не стучалась, заходя в помещение, даже в комнату родителей. Мать целовала отца, сидя у него на коленях. Сакура спросила: — Мам, ты что-то говорила про сегодняшний прием, мне точно надо идти? Оба дернулись. Ну, прямо как маленькие, подумалось Сакуре. — Са-ку-ра, — раздельно сказала мать, — ты когда-нибудь будешь следовать элементарным правилам приличия и этикета? — Мать вздохнула. — Да, тебя и Какаши пригласила его сестра, Анайя, которая… — Мама, она же шлюха, все это знают. Зачем Какаши согласился? Он ее терпеть не может. — Из-за Керими, ты же знаешь, он ее жалеет и помогает девочке, — печально проговорила мать. Сакура вздохнула. Мама права, Керими (дочь Анайи) была немного недоразвитой, но доброй и доверчивой, а Какаши девочка любила. — Ты, наверное, слышала, как на прошлом приеме у Анайи, Керими обидел какой-то парень. Посмеялся над ней, — госпожа Харуто строго посмотрела на дочь, — ты пригляди за ней, хорошо? Жаль девчонку, когда какие-то уроды измываются над ней на глазах у всех. Анайи же все равно, а другим потеха. На приемах Анайи немного порядочных гостей. — Ты подумала про помолвку с Какаши? — неожиданно спросил отец. — Нет, и не собиралась. Я уже все сказала. Хорошо, что никто, кроме нас не знает. Родители переглянулись, Сакура уперла руки в боки: — Что такое, мам? — Сакура, но ведь вчера у нас были гости, они все слышали, — мама помялась. — И потом, отец с Какаши уже разговаривали об этом, понимаешь? — Ты же не хочешь, чтобы у него были проблемы? — вкрадчиво спросил отец. Сакура непонимающе поглядела на отца. — Зачем тебе это, пап, — несмело произнесла девушка, — разве он тебе сделал что-то плохое? Не трогай его, — попросила она. — Ты знаешь, как он мне дорог. У меня никогда не было друга ближе. — Так даже лучше, что он твой друг и тебе дорог. Значит, и женитьба не будет тебе в тягость, — как-то странно проговорил отец. Он многозначительно посмотрел на нее: — Он ведь тебе так близок. Не забывай об этом. Езжай в город и купи себе что захочешь, вы же на прием едете. Сакура растерялась, ее отец никогда никому не угрожал, но сейчас его слова были завуалированной угрозой. Она это поняла. Зачем отцу эта свадьба, она не знала, но намеревалась выяснить. У нее появилась концепция, как можно попробовать выяснить причины — зачем отец выдает ее именно за Какаши. Мама ахнула, Сакура и отец поглядели на нее. — Что у тебя с волосами, детка? Мама встала и подошла к девушке, повернула ее к зеркалу. Сакура засмеялась: — А, это, это, наверное, из-за моих способностей. — Так ты не только умеешь росточки растений подпитывать, но и волосы удлинять? Родители не знали истинную силу их младшей дочери. Они думали, что Сакура может только помогать растениям прорости чуть быстрее. — Может это побочный эффект? — глупо спросила Сакура. Она не знала, как это объяснить. Когда за Сакурой закрылась дверь, господин Харуно спросил: — Она что-то скрывает, так? — Не сомневаюсь, но это ее дело. Ты знаешь, — госпожа Харуно отвернулась от мужа, — я сегодня прогуливалась по нашему парку. И, в общем, нашла только что созревшую яблоню. — Думаешь, это Сакура? Госпожа Харуно только неуверенно поглядела на своего мужа.