Два Мастера - одна судьба

Младшая Харуно проделала довольно долгий путь от своего поместья до особняка Какаши, но почти не заметила дороги. Она все думала о том, что сказал отец. Отец, несомненно, не благоволил к Какаши, так зачем он выдает ее именно за него? Она ничего не понимала и бесилась из-за этого. Но ради своей дружбы с этим мужчиной и его безопасности, Сакура была готова на время смириться с предложением отца. Сакура ворвалась в спальню к Какаши, не обращая внимание на голых девок в его кровати. — Какого черта ты еще валяешься в постели, Хатакэ? — Вышла и закрыла дверь, — проговорил Какаши, обнимая одну из девиц. Сакура подошла к кровати и стянула со шлюх одеяло. — Пусть девки выметаются, надо поговорить. Девицы уставились на Сакуру. — Хатакэ, это твоя пастушка? Слышала сегодня, как девчонки трепались по поводу твоей намечающейся женитьбы, — проскрипела одна из девушек. Сакура удивлялась, почему Какаши нравятся такие девки-страшилки? Он что, специально выбирает таких? — Какаши, или ты выпроваживаешь своих девиц, или я говорю в каких ты вчера был подштанниках, — мстительно проговорила Харуно. Хатакэ сверкнул глазами, но на пастушку это не подействовало. Она притоптывала каблучком и выжидающе смотрела на своего «жениха». — Откуда они знают про это, Сакура? — угрожающе спросил Какаши. Та только пожала плечами. Зато девки начали смаковать все подробности, которые слышали о вчерашней перепалке в поместье Харуно (включая все новые, несуществующие обстоятельства). Затем начали трепаться о том, что слышали про самого Какаши, и все, что выдумывали про простушку-пастушку в обществе. Сакура и Какаши обалдело смотрели друг на друга, удивляясь все новым деталям из своей жизни, которых даже они сами не знали. — Ты Хатакэ завел бы себе девушку, которая не доставляет проблем, — съязвила одна из проституток. Сакура хохотнула: — Единственное бабье, которое не доставляет мужчине проблем — это шлюхи. А ты, Какаши, давай вываливайся из постели. Мы сегодня на прием идем, а у меня нет наряда — раскошеливайся, — в приказном тоне проговорила Сакура. Какаши встал и, не стесняясь Сакуры, прошел мимо быстро отвернувшейся девушки, и накинул халат. Девки засмеялись над ее реакцией. Ей стало немного обидно, но она сдержалась, чтобы не нахамить. Какаши вдруг быстро подошел к Сакуре и внимательно ее осмотрел, тихо спросил на ухо: — Это так на тебя влияет твоя сила? Волосы длиннее и темнее. И вообще, — он пригляделся пристальнее, — ты изменилась за последнее время. Стала намного женственнее, я только сейчас это заметил. Ты и раньше была ничего, но теперь ты стала по-настоящему красивой. Какаши сказал то, что видел, как постфактум, без задней мысли, но после этих слов он заметил, как Сакура уставилась на него — она явно не знала, что ответить. Ей никто не говорил таких слов. Конечно, она видела, как мужчины стали поглядывать на нее, но ей было плевать. Да мужики и не рисковали к ней подходить, многие знали ее характер. А вот Какаши. Он ее друг, и она очень ценила его мнение. Но сейчас Сакура думала о другом — Какаши взрослый мужчина, а не только ее друг. Ей стало и приятно, и неловко за свои мысли и его слова. — Какаааши, — заныла одна из девок, — ты так ничего и не успел почти. Может, выпроводишь пастушку, или… она с нами будет развлекаться? Проститутки заржали, а Сакура вспыхнула и зло глянула на Какаши, который щурясь, смотрел на нее. Харуно решила «просветить» девиц: — Вряд ли бы у вас, что вышло с ним, он же такой стеснительный, мне ли не знать. Он мне сам на это жаловался. Она увидела, как Какаши напрягся от ее слов и показал ей кулак. Она заулыбалась еще более притворно, если это вообще было возможно:  — Он любит, когда женщины сами на него набрасываются. Сам он не осмелится проявить инициативу. — Она глупо захихикала, Какаши покачал головой и обреченно вздохнул. — Ты куда-то там собиралась, — припомнил Какаши, — вот и иди. — Так я тебя жду, женишок, — нежно пропела девушка. Харуно стояла за дверью и ждала, пока ее новоиспеченный претендент на руку спровадит своих продажных гостий. Сакура недоумевала, почему Какаши до сих пор холостой или не имеет постоянную женщину. Может статься, и возможной помолвки с ним тогда и не было бы. Он конечно, не красавец, но и не урод, думала Сакура. Длинный, как глиста, подтянутый. Волосы странного русо-пепельного цвета, с седыми прядями от висков, волнами спадали до плеч. Даже не очень приятный шрам, рассекающий всю левую сторону лица, почти не портил Какаши, по мнению девушки. Его хромоту она тоже не считала помехой для отношений с женщинами. Так почему он еще одинок? У него были женщины, конечно, но быстро исчезали из его жизни, словно испаряясь. Она видела, как женщины смотрят на него. Ей даже было приятно от этого, что у нее такой интересный друг. Сакура вспомнила слова Какаши- «Ты стала по-настоящему красивой». Девушка посмотрелась в зеркало, что стояло у окна в коридоре. — Да уж, полная красотааа, — пропела Сакура. Она считала себя немного полноватой, и уж точно не красавицей. Да, она ничего, но это, по ее мнению, было единственным верным словом — «ничего» или «так себе», вот эти определения ей подходят. Она хмыкнула и отвернулась. Может, Какаши так съехидничал? Сакура примеряла уже седьмое платье, но никак не могла найти то, которое ее затронет. Конечно, она, как и любая девушка, любила наряжаться, но терпеть ненавидела ходить по лавкам готовой одежды. То платье, в котором она была сейчас, было сшито из атласа шоколадного цвета. Вроде как неплохо, но… — Я что, приду в гости и скажу — мол, здравствуйте, господа, платье у меня коричневое, соответствует настроению, так как я нахожусь в вашем обществе, так? — Сакура глядела на Какаши, который уже отмел несколько платьев, по его мнению, неподходящих. Честно говоря, Хатакэ просто забавлялся над ней. Почти все платья, что предложила мадам Руссо, хозяйка лавки, были шикарными, и все они шли Сакуре. Сегодня злые духи, наверное, решили подшутить над ним, думал Какаши. Хатакэ неприкрыто любовался своим другом, и чувствовал ее силу. Когда Сакура проявляла эмоции и чувства, ее сила ощутимо «задевала» его. Странно, пока они шли по дороге сюда, Сакура тоже проявляла сильные эмоции по поводу их возможной женитьбы, но так сильно он не чувствовал ее дара. Она прямо спросила Какаши, почему отец имеет над ним власть, что такого он знает про Какаши. Но Хатакэ только отмалчивался. Она тогда здорово разозлилась и надулась. Так же она сказала, что не собирается рисковать его свободой и жизнью, поэтому пока не будет перечить отцу по поводу их с Какаши помолвки. Какаши осмотрелся вокруг. Возможно ли, что в лавке есть что-то, что увеличивает дар Сакуры? Но ничего, кроме тряпья не заметил. Или может плохо смотрел? Какаши раздражало его бессилие в отношении господина Харуно. Хатакэ не представлял, как тот узнал о его силе, но это уже не имело большого значения. Запрещенный дар налагал на Мастера огромную ответственность, и потому такие Мастера были обязаны сообщать о своем даре в соответствующие органы, которые вели наблюдение за людьми с Запрещенным даром. В том случае, если Мастер не сообщал о своем даре, но попадался при применении своей силы, его могли засадить в тюрьму или, что намного хуже, лишить его дара. Какаши передернулся, припоминая, как происходит лишения дара — страшно, по-настоящему страшно, подумал Какаши. Лучше смерть, чем так. Хатакэ легко мог разделаться с господином Харуно, но было одно затруднение — Сакура. Какаши не был добрячком, но сделать больно этой девушке он был не в состоянии. Что если она узнает, какой силой он обладает? Она возненавидит его, или еще «лучше» — будет бояться. Но ей, как его Антиподу, он ничего не может сделать. Антиподы были инертны друг к другу. Они не могли использовать силу друг против друга — дар просто не срабатывал. Какаши не хотел терять единственного близкого человека. Тогда он останется один, без нее. Он ненавидел одиночество. Этот Харуно был совсем не прост, как думали многие, и дочери в том числе. Он был великолепным доктором, благодаря своей силе. Недавно Какаши узнал, что этот доктор не только лечит, но и калечит людей. Он испытывал все новые и новые навыки на подопытных. Харуно экспериментировал со своей силой, но не каждый организм выдерживал изменения, которым его подвергал Харуно. Какаши злился от бессилия. Он чувствовал, как его дар просыпается и требует выхода. Ему стало нехорошо. Только этого не хватало. Силе требовался выход, иначе она будет уничтожать Какаши, делая его опасным для окружающих. Какаши ненадолго «ушел в себя» и успокоился. … — Какаши, я тебе говорю или стене? Я и без тебя справилась, пока ты витал в облаках, идем домой, — строго приговаривала Сакура. Какаши очнулся от дум и поглядел на девушку. Он ошарашенно глядел на ее волосы. Локоны стелились уже по полу. Он потерял дар речи. Медленно подошел к девушке. Она была уже одета, а в руках держала завернутое платье. Достал из сапога кортик и, наклонившись, отрезал часть волос. Его просто распирало от желания узнать о ее силе. Но паршивка молчала всю дорогу до его особняка. А если и отвечала, то только для того, чтобы позлить его еще больше. Какаши вошел к себе в комнату и выронил чашку с кофе, что держал в руке. Вся комната была обвита декоративным вьюном, что рос у него на одной из стен (причем, его хватало только на пол стены еще сегодня утром). Вся мебель, люстра и пол были устланы растением. Какаши минут пять стоял с открытым ртом. — Стиллс, — позвал он дворецкого. — Да, господин? — поклонился тот. — Кто приходил после того, как мы с госпожой Харуно отбыли? — Никого не было, господин. — Ты уверен? — задал Какаши глупый вопрос. Старик осуждающе поглядел на него. Какаши потупился, Стиллс всегда все знал, что касалось происходящего в доме. Значит, Харуно. Больше никто не мог так повлиять на обстановку в его комнате. Девки точно были обычными, судя по их нормальному цвету волос. Остается только она. Значит, Сакура обладает силой Жизни или что-то в этом роде? Хм, интересно. Он знал несколько способов узнать все о способностях Антипода. Но есть вероятность, что и она узнает о его даре. Он решил рискнуть. Попробует «закрыться» от нее. Сакура вертелась перед зеркалом в одной сорочке, и разглядывала себя и так и сяк. Да, Какаши прав, она изменилась. Как она не заметила? Она крутанулась и ее волосы шлейфом разлетелись по полу. Да что такое, они опять выросли! За какие-то полчаса. Она повернулась к двери и уткнулась носом в грудь Какаши. Какаши закрыл глаза, сосредоточился и, собрав силу, поглядел на девушку. — Прости, но я хочу узнать, — пустым голосом сказал он. Сакура поняла, что он хочет сделать. Отпрянула от него, но Какаши схватил ее за плечи и прижался губами к ее губам. Он вдохнул в нее крупицу своего дара и забрал частичку ее силы. Сакура просто не успела «закрыться», да она и не умела, не тренировалась ни разу — думала, что ей это не пригодится. Какаши тоже никогда на деле не пробовал «закрыться», поэтому потерял контроль над сознанием. Воспоминания Какаши хлынули в девушку и затопили ее сознание. Тоже произошло и с Какаши — он теперь немного знал о силе своей подруги. О том, как она проявляется и что из себя представляет. …Сакура покачнулась, отступив на несколько шагов от Какаши, уперлась спиной в стену. Она съехала по стене вниз и перенеслась в воспоминания своего лучшего друга. Она теперь не только видела его глазами, но и ощущала себя мужчиной. Его чувства, его ощущения, настроения. Какаши шел по гулкому узкому переулку, шаги эхом отлетали от стен домов, и казалось, что идет не один человек, но несколько. Он оглянулся, позади никого. Впереди тоже. Его целью был дом, в который упирался переулок. В нем жил вор в законе, по кличке Пуп. Этот Пуп и являлся главной целью Тени. Тень — так называли Какаши городские криминальные круги, в которых он вращался уже полгода. Это был единственный способ выплескивать накопившуюся силу. Иногда на него накатывала волна ярости из-за того, что нерастраченная энергия бурлила в нем, не находя выхода. В такие минуты, Какаши почти не понимал, что делает и мог наворотить непоправимых бед. Потому Какаши Хатакэ, парень из богатой аристократической семьи, превратился в Тень — наемного убийцу. Лишь бы не сойти с ума и не лишить жизни кого-нибудь из близких. Он брался только за те дела, которые принесут пользу обществу. Устранял только отъявленных негодяев: убийц, наркобаронов, воров в законе и прочую, ненужную в этом мире, шваль. Последние пятьдесят метров Какаши продвигался тихо, вдоль стен домов. Несколько дней он следил за домом и его обитателями, и знал, что самое лучшее время для дела восемь часов вечера. Пуп любил посидеть в саду под яблонями, потягивая вино. Какаши легко перебрался через забор, очутившись почти позади Пупа. Тот даже ничего не услышал. Подобравшись поближе к цели, Тень сосредоточился, «позвал» дар, и протянул руку к Пупу. Он «бросил» силу вперед — к цели. Касание Тени было почти неосязаемым, да Пуп ничего и не смог почувствовать — он был уже мертв (Мастер Смерти сжигал саму душу человека — человек просто прекращал существовать). Дело сделано, можно рвать когти… Какаши кое-как ковылял, припадая на раненную ногу. Из бедра торчал огрызок лезвия, за Тенью тянулся кровавый след. Сегодня он вляпался, ему придется принять бой сразу с несколькими противниками. Дар подвел его, он не смог вовремя сосредоточиться и потерял время, его засекли и ранили. Какаши очутился в тупике и затравленно оглянулся. На сцене событий появился колоритный тип, с оспой на роже. За ним стояло еще трое. У Рябого в руке был кусок трубы, довольно острый на вид. Какаши же стоял с голыми руками. Он снова попытался призвать дар, и тот появился, но Хатакэ не смог его контролировать — так был взбешен. Его захлестнуло. Его преимуществом была молодость и скорость, и он этим воспользовался, но плохо помнил, как разделался с тремя противниками из четырех. Какаши увернулся от трубы Рябого, схватил того за руку и, крутанувшись вокруг своей оси, дернул руку Рябого сначала на себя, затем вверх. Рябой заорал от боли и выронил трубу. Какаши не стал ждать нападения подельников. Рывком схватил трубу и с размаху вбил ее в грудь Рябого несколько раз, почувствовав на руках и лице горячую кровь противника. Повернувшись к остальным, Какаши увидел ошеломленные лица. Правда, ошеломленными они оставались всего пару секунд. Трое бросились на Тень. И все последующие свои действия Какаши помнил плохо. Он не помнил, как трубу выбили у него из рук, но отлично сохранил в памяти раздирающую боль, когда эта самая труба прошлась по его лицу. Он очнулся верхом на поверженном противнике, с ножом в руке (откуда тот взялся, Тень тоже не помнил). Руки были по локоть в крови, в прямом смысле слова. Лицо горело огнем, с него лилась кровь. Раненую ногу он ощущал как нечто чужое. Какаши решил, что хватит играть в рисковые игры с судьбой. Ему по горло надоело выполнять задания таких же выродков, как тех, кого он устранял. Месяц спустя город разрывался от новостей. Отошли в мир иной сразу несколько мафиози, а с ними и их подчиненные. Город на некоторое время стал почти безопасным по ночам. Полиция ликовала и приписывала себе эту заслугу. Какаши только диву давался, читая дифирамбы в адрес полиции, но он был доволен. Еще не раз Какаши убивал, но всегда (почти) его жертвой становились опять же подонки и всякая шушера. Он почти в совершенстве овладел своим даром, научился контролировать его даже в чрезвычайных ситуациях. Какаши стоял на мосту, позади старого храма Вилены (повелительницы природы, Защитницы всего живого), разговаривая со своим бывшем клиентом, подпольным фальшивомонетчиком Арише. Тот был недоволен работой Какаши. Адвокат, по мнению клиента, не справился с возложенной на него миссией по защите клиента в суде. Теперь Арише должен был выплачивать огромный штраф государству. — Ты зарвался, Хатакэ, я отвалил тебе кучу денег не для того, чтобы мне пришлось платить до конца жизни нашему государству. — Вы остались на свободе и потеряли лишь часть денег, но не все состояние. Ваши обвинения беспочвенны. Молитесь богам, что вообще остались на свободе, — резко парировал Какаши. — Будьте благодарны и больше не смейте мне угрожать. Арише поглядел вправо — за кустами, невдалеке, была видна головка девочки лет тринадцати. Розовые кудри трепал легкий ветерок. Арише поглядел на Какаши и ласково улыбаясь, спросил: — Как думаешь, что мои ребята могут сделать с малышкой? Она ведь тебе так дорога? — Тронешь ее — сдохнешь, — честно предупредил Какаши. — Ну, значит, договорились? Принесешь ту сумму, что я тебе сказал — и девочка будет цела. — Конечно, — покорно ответил адвокат. Арише пожал Какаши руку и его дыхание, как и сердце, остановилось. Хатакэ воровато огляделся и перекинул бездыханное тело через перила моста. Арише красиво переворачивался в воздухе, летя прямиком в объятия бурной реки. Все эти убийства и проявления агрессии отпечатались в мозгу Сакуры, пока она барахталась в памяти Какаши. Сакуре показалось, что она захлебывается в водах бурной речки, в которую только что свалилось тело фальшивомонетчика. Она жадно глотала воздух, пока не почувствовала на щеке обжигающую пощечину. Девушка лежала на ковре в комнате для гостей, и смотрела на украшенный лепниной потолок. Сакура почувствовала, что в ней еще остались отголоски силы Какаши — Мастера Смерти. Сакура никогда раньше не слышала о таких Мастерах. Она вспомнила воспоминания и знания самого Какаши, которые девушка сумела вырвать из памяти своего друга. Страшная сила, подумала Сакура. Она ни за что не хотела бы иметь такую. Как же мерзко. Ей чудилось, что она сама убивала всех тех людей, что были устранены ее другом. Харуно даже помнила запах крови в той подворотни, где были убиты те четверо преступников. Вот именно — преступников, подумала Сакура, он убивает преступников. От этого ей стало легче. Она понимала, что он не способен все время удерживать свою силу. Надо же ее куда-то выплескивать, когда она заполняет Какаши до отказа. Но все равно — гадко. — Ты видела? — раздался слева раздраженный голос Какаши. — Да, — почти неслышно проговорила девушка. — А ты? — Нет, я видел только, как ты показывала родителям свое умение взращивать семена — не более того. Ты посадила семена гороха, а через минуту появились маленькие расточки. Но я сильно сомневаюсь в том, что ты была честна со своими родными. Я ЧУВСТВУЮ твой дар — он довольно силен. Если моя сила — Смерть, то твоя что-то вроде дара Жизни или самой Природы, так? Так что это, что ты можешь еще? — Какаши сидел рядом с девушкой и вопросительно глядел на нее. Хатакэ чувствовал сильное раздражение, он видел, как Сакура отвернулась от него, ее все еще трясло — противно было. Он понимал, что она не в восторге от его дара. И возможно, больше не захочет иметь с ним ничего общего. Гнев поднимал голову, как ядовитая змея из травы. Он закричал ей в затылок: — Разве я в этом виноват, а?! Виноват, что у меня такой дар?! Я ничего не могу с собой поделать, когда сила переливается через край, мне надо ее куда-то девать! И я могу почувствовать облегчение только после того, как применю свою силу. Я могу убивать только людей. Моя сила не действует на животных, вроде. — Он глубоко задышал, успокаиваясь. — Думаешь, мне это нравится, пастушок? — устало спросил Какаши. — Теперь я почти в совершенстве владею своим даром. Никто не может пострадать случайно. Только тогда, когда я … — Да-да, когда ты сам захочешь убить, — не смогла сдержаться Сакура. Они поглядели друг на друга. Перед Сакурой сидел все тот же нагловатый Хатакэ, который был ей так дорог. Она прижалась к его плечу. — Ты ведь не убиваешь невинных, правда? — задала она мучающий ее вопрос. — Нет, давно нет. Конечно, когда мне было лет шестнадцать и я не знал о своей силе… в общем, пока я не понял в чем дело, погибли несколько человек. Я никогда не смогу забыть этого или оправдать свое тогдашнее незнание. — Мы еще собираемся идти на прием или уже нет? — спросила девушка, желая переменить тему. Какаши понял ее желание переместить разговор в другую плоскость. — Да. — Ты всегда так целуешься? У меня привкус пепла на губах. Это оттого, что ты применил силу, или твои поцелуи всегда такие? — Сакура не смогла справиться со своим интересом. Вопрос поставил Какаши в тупик — он не знал ответа. Никто и никогда его об этом не спрашивал. Он огляделся вокруг, как бы желая найти нужные слова. — Думаю из-за силы, — неуверенно ответил Какаши. Он осмотрел комнату. — Твои волосы почти везде. Обрежь их. — Он не понял всей силы девушки, поэтому спросил. — Твоя сила. Она распространяется только на растения? Сакура кивнула. — Ты лжешь. Твоя сила, сила Антипода, не может возыметь на меня действия, но я чувствую что-то… я не знаю, как это описать, но ты не просто выращиваешь растения и повелеваешь ими. — Какаши помолчал. — Что-то еще, что влияет на человека? — Не знаю я, Хатакэ, чего пристал. — Научись контролировать свои чувства и эмоции, тогда и силой станешь управлять увереннее. Какаши выпутался из ее волос и пошел к двери. — Я никогда не наврежу невинному. — Он посмотрел на Сакуру через плечо. — Не оставляй меня одного. Со своим даром в одиночестве я просто не смогу. Мне и так нелегко. — Придурок, — услышал он вслед. «Не оставляй меня одного. Со своим даром в одиночестве я просто не смогу. Мне и так нелегко» — эти слова врезались в память Сакуры. Не дождется, подумала она. — Ага, прям возьму и брошу одного, — недовольно проговорила Сакура. За кого он ее принимает?!