Два Мастера - одна судьба

Сакура закрыла саквояж, в который только что запихнула последние шмотки для путешествия в Султанат. Она повалилась на кровать и улыбнулась во весь рот. Ей так не терпелось отправиться в путь, что она не могла сидеть на месте. Вскочила с кровати и позвала Какаши: «Ты уже управился, все барахлишко собрал, глиста?» — Управился, управился, — раздалось сзади, и Какаши крепко прижав ее к себе, впился губами в шею девушки. Сакура попыталась вырваться, но не тут-то было, хватка Мастера Смерти даже не ослабла. Он легонько укусил ее, Сакура взвизгнула, вырвалась из его захвата и хотела врезать ему, но Хатакэ перехватил ее руку и теперь уже впился в губы Сакуры, заведя ее руки за спину. Какаши с неистовством целовал девушку, которая не успевала ему отвечать. — Ты даже не представляешь, как я хочу, — прошептал Хатакэ ей в шею. — Но, Какаши, не сейчас же, — прерывисто сказала девушка. Ей было приятно, но в тоже время безумно неловко. — Чего не сейчас? — как будто непонимающе спросил Какаши. — Ты знаешь сам… это, — ответила Сакура, обнимая его за голову. — Размечталась, я вообще не это имел в виду, а путешествие, — соврал Хатакэ, мысленно усмехаясь. Он опять залепил ей рот поцелуем. Его рука сжала ее ягодицу, и Сакура, охнув, оттолкнула его. — Я буду кричать, понятно? — то ли серьезно, то ли в шутку сказала девушка. Какаши не мог удержаться от смеха. — Будешь кричать «спасите-помогите»? — дурашливо спросил он, обнимая ее за талию. — Не зли меня, иначе я сделаю тебе больно, — в шутку проговорил Хатакэ. Девушка дернулась, как от удара и съежилась в его объятиях. — Не надо, Какаши, я не хочу так. Мне в самом деле будет больно? — спросила Сакура, всматриваясь в его лицо. Безмозглый идиот, подумал Какаши, как он мог такое ляпнуть девушке? — Конечно, нет. Я бы не причинил тебе вреда. Это я так, ляпнул, не подумав. Ты же меня знаешь, — он прижал ее голову к своей груди. За последние два дня Сакура узнала, что в первый раз всегда больно, она боялась боли, не очень хорошо переносила любую боль. — Ты врешь, я знаю, что будет больно, — сказала Сакура и крепче прижалась лбом к груди Хатакэ. Перед этой невинной девушкой он чувствовал себя беспомощно — не хотел ее пугать, но и врать тоже не собирался. — Совсем чуть-чуть. Только в самом начале. Поверь мне, — он заглянул ей в глаза. Сакура посмотрела в его серьезное лицо и кинула. Она приподнялась на носочках и поцеловала его. На сей раз поцелуй получился нежным и откровенным… … — Какаши, я лечууу, — засмеялась Сакура. Она стояла на носу корабля, и ей казалось, что под кораблем простирается не море, а бескрайние просторы небес. Девушка оглянулась и ее улыбку как будто стерли с лица — Какаши опять находился в обществе госпожи Кириэ, с которой они познакомились сегодня утром, после того, как разместили багаж по каютам. Сакура не могла понять, что происходит — Какаши будто не замечал ее, когда общался с Кириэ. Девушка всмотрелась в лицо жениха — оно будто светилось счастьем и радостью от общения с этой дамой. Не может же человек так быстро разлюбить? Да и что интересного он нашел в Кириэ? Серая мышь — все, что можно о ней сказать. Невыразительное лицо, неказистая фигура, кроткий, как у овечки, нрав — так, нечто невразумительное, а не женщина. Сакура подошла к Какаши: — Я пойду в каюту. Какаши только кивнул, даже не взглянув на Сакуру. Девушка еще минут пять постояла возле парочки, но Какаши, кажется, этого не заметил. За весь день он даже ни разу не заговорил с ней, все таскался за этой Кириэ. Сакура не знала, куда себя деть и что сделать, чтобы Какаши обратил на нее внимание. Девушка совсем измоталась, и чтобы не видеть довольного лица Какаши, пошла в зал-ресторан. Спускаясь на первую палубу, Сакура услышала, как ее кто-то окликает: — Извините, вы ведь Сакура? Я слышала, как вас так назвал тот человек со шрамом, — проговорила молодая особа с милыми веснушками на щеках, темными глазами и рыжими волосами до плеч. — Мы с моими друзьями играем в кинга, не хотите к нам присоединиться? Мы заметили, что вы почти весь день просидели одна. Это не мое дело, но я подумала, что вы поссорились с тем молодым человеком и захотите развеяться. У нас весело. Я, Эсмаль Каради. Весь вечер Сакура провела в компании Эсмаль, Тори и Карона. Молодая графиня и оба графа оказались очень приятными людьми. Сакура даже забыла о непозволительном поведении Какаши. Почему он с ней так поступает? Ей было больно от понимания того, что он предпочел ей почти незнакомую женщину. Компания молодых людей сыграли в покер и в твист. Но ближе к полуночи на палубе остались только Сакура и Тори — Эсмаль и Карон пожелав спокойной ночи, отправились по своим каютам. Тори засмеялся: — Вы опять проиграли, Сакура, и должны мне поцелуй, таков был уговор. Тори был приятным молодым человеком со смеющимися глазами. Харуно стало немного стыдно за то, что она согласилась на такой уговор, но не идти же на попятный. Тем более Какаши все равно на нее плевать. Она поцелует этого Тори, хотя бы ради удовольствия насолить Какаши, которого здесь даже не было — он был на третьей палубе, со своей новой знакомой (так думала Сакура). Хатакэ все равно их не увидит. Сакура несмело потянулась к Тори через столик. Какаши очнулся в своей каюте.  — Я что, спал? — спросил себя Хатакэ. Он поглядел на часы — почти двенадцать ночи. Быть не может! Казалось, что он только что вышел на палубу прогуляться и там встретил этот синий чулок — Кириэ. Чего она к нему пристала, видела же, что он ею не интересуется, и что он не один, а с невестой. Он подумал о Сакуре и не смог вспомнить, когда в последний раз ее видел. Кажется днем (или утром?), на третьей палубе. Куда запропастилась эта негодница? Хатакэ прошел в каюту Сакуры, но невесты там не оказалось. Он нахмурился. Это еще что, она не ночует в своей комнате? Гадкое ощущение ревности выползло наружу, и как кобра поднялось, готовое броситься на подходящую кандидатуру. Он не верил, что его невеста может дать ему повод ревновать, но дрянное ощущение ревности не проходило. Какаши обошел почти весь корабль, но так и не встретил свою девушку. Он начал злиться по-настоящему. Не вламываться же в каждую каюту, проверяя, нет ли там его невесты? Он проходил по второй палубе, когда услышал смех, разносившийся с первой палубы, кажется. Какаши начал спускаться вниз, да так и замер на последней ступеньке. Его Сакура целовала какого-то сопляка. Глаза застила злость и он почувствовал, как за его спиной шевелится что-то холодное. Неужели Сакура права и за его спиной стоит сама Смерть, когда он использует свой дар или не может контролировать силу? Сейчас же его мало это заботило, перед глазами стояла только картинка поцелуя Сакуры с другим мужчиной. И все-таки он постарался немного успокоиться, чтобы не натворить бед. Сакуре стало так стыдно, что она поднялась и тихо произнесла: — Простите, я должна идти. Я не должна была этого делать. Она отступила на пару шагов и уперлась в чью-то грудь. Сакура взглянула в лицо Какаши, и ей стало страшно. На его лицо пала неясная тень, а глаза казались черными, без выражения. Какаши был в бешенстве — Сакура сразу это поняла. — Какаши, — с тревогой спросила девушка, — что случилось? Он же не мог видеть ее поцелуя? Только не это. Зачем она вообще целовала этого Тори?! — О, а вот и ваш брат, Сакура, — пока еще с улыбкой сказал Тори. Какаши замер: — Что вы говорите, сударь, — с издевкой произнес Какаши. — Как интересно, только сегодня утром я был ее женихом, а сейчас стал братом? Что ты творишь, Харуно? Разве я дал тебе повод сомневаться во мне или стыдиться меня?! — взорвался Хатакэ. Тори в недоумении посмотрел на Сакуру. Она не знала, что ответить. Когда она познакомилась с графиней и графами, ей не захотелось позориться — не говорить же, что ее жених таскается за другой? Поэтому она соврала, назвав Какаши братом. Какаши со злостью пнул столик, тот жалобно скрипнул. Хатакэ неотрывно смотрел в глаза Сакуры, но та смотрела себе под ноги, не поднимая глаз. На душе у Какаши было гнусно и горько от понимания того, что Сакура так легко смогла поцеловать другого. Как он сможет ей теперь доверять? Он отвернулся и отошел от нее. — Странный вы жених, однако, вы весь день провели в обществе другой дамы, а не со своей невестой, — непонимающе проговорил Тори. Какаши не понял, что парень имеет в виду (с какой еще дамой он провел весь день?!), но голос этого сопляка еще больше взбаламутил Какаши. Он резко развернулся и ударил парня по лицу. Адвокат схватил Тори за шиворот и, приблизившись к его лицу, ядовито произнес: — НЕ знаю, что за даму ты имеешь в виду, щенок, но точно знаю, кто провел с МОЕЙ невестой весь день. — Это неправда, мы только играли в карты! — Сакура сама знала, как это звучит, если учесть, что Какаши видел их поцелуй. Сакура подошла к жениху: — Отпусти его, Какаши, ты ничего не знаешь, а уже делаешь выводы. И Тори прав, ты ни разу не заговорил со мной после знакомства с этой Кириэ. Тебе ли меня упрекать? — тихо проговорила девушка. Она понимала, что тоже виновата — дала повод для ревности. Нехорошо она поступила. Ей стало противно за себя.- Пойдем, Какаши, — робко попросила она. Девушка потянула жениха к лестнице. Зря Тори открыл рот в очередной раз: — Да, я бы не отказался провести весь день с такой девушкой, как ваша невеста. У Какаши потемнело в глазах от бешенства. Он схватил стул, что стоял у крайнего столика, и запустил им в графа. Тори успел закрыться руками, но удар получился таким сильным, что парня отбросило назад метра на два. Сакура схватила Какаши за рукав. — Хватит, Какаши, хватит, — умоляюще просила девушка. — Он, вообще, ни в чем не виноват. Какаши стоял на корме судна и слушал Сакуру. Она рассказывала что-то неправдоподобное о том, что он весь день не обращал на нее внимания, так увлекся Кириэ. Он ей не верил. Какаши был уверен, что проспал большую половину дня в своей каюте. — Я еще не свихнулся, чтобы не помнить, где я был и что делал, — огрызался он. — Я знаю, что ты меня не любишь, но не нужно выказывать это так… как это сделала ты сегодня, — безжизненным голосом проговорил Какаши. — Хм, единственное, что приходит в голову — у нее есть определенный дар. Не знаю, что за сила, но она как-то влияет на мужчин. Как-то завлекает, что ли, не знаю что именно, — предположила Сакура. Какаши с жалостью на нее посмотрел. — Ты просто пытаешься оправдать свои действия. — Не правда! Какаши, я не оправдываю того, что поцеловала Тори. Я не хотела этого. Я думала, что ты променял меня на эту Кириэ! Я сделала это назло. Мне самой противно, — она опустила голову. Какаши не стал ее больше слушать — ушел в свою каюту. Сакура чувствовала себя сломленной и раздавленной. Она ничего не понимала — почему он не помнит, что с ним происходило в течение дня. Сакуре никогда не было так плохо. Что Кириэ сделала с ее женихом, Сакура не знала, но была уверена, что его провал в памяти дело рук (или дара) этой Кириэ. Сакура решила, что Какаши не верит ей больше из-за вредности и упрямства, а не потому, что уверен в ее лжи. Завтра они смогут спокойно поговорить, решила девушка. Десять утра. Хатакэ валялся на кровати, слушая, как кричат чайки. Сначала он не придал этому значения, но потом пришло удивление и понимание того, что корабль почему-то остановился. Какаши точно помнил, что сегодня только одна остановка — главный порт Султаната Аль-Тэраир. Но корабль должен прийти в порт поздно вечером, а никак не утром. Какаши смутно слышал взволнованные голоса, но не обращал на это внимание. В дверь постучали, но Хатакэ даже не подумал открыть. Если это Сакура, то он не хочет с ней говорить. Она его обидела, очень обидела. Выдумала какую-то нелепую историю про его якобы увлечение Кириэ. Как она могла так подумать, на каких основаниях? Сакура прекрасно знает про его любовь к ней. А еще это поцелуй — гадко. В дверь постучали повторно. — Кого там принесло? — спросил Какаши. Он встал и открыл дверь. За дверью стоял молодой господин в штатском, но Хатакэ наметанным глазом сразу узнал в человеке представителя правоохранительных органов. — Комиссар Ренеди, — представился полицейский. Он был небольшого роста, худой, с темными курчавыми волосами и темными, настороженными глазами. — Хочу задать вам несколько вопросов, — у Ренеди был восточный сильный акцент, как и у всех жителей Востока. Язык во всех странах был всеобщим, но произношение разное. — Какие вопросы? — не понял Какаши. Комиссар не стал вдаваться в подробности, а сходу спросил: — Что вы делали с полуночи до семи утра, господин Хатакэ? У Какаши сработал инстинкт самосохранения и он выдал: — Был у себя в каюте со своей невестой. Интересно, думал Хатакэ, комиссар интересуется именно им, значит, у него есть какой-то повод. — Я прекрасно знаю законы, господин комиссар. Поэтому требую объяснить ваш интерес к моей персоне. Что значат ваши вопросы? По какому поводу вы меня беспокоите? — Ах, да, извините, я же не сказал вам что случилось. — Ренеди внимательно посмотрел на Какаши. — Или вы уже в курсе преступлений, произошедших на этом судне? Он не был в курсе, потому и позвал Сакуру, чтобы узнать в чем дело, и чтобы предупредить ее — если ее спросят, где она провела ночь, то их ответы должны совпадать. Какаши понятия не имел, что произошло, но себя по возможности надо беречь. Он прекрасно знал фараонов, они могли арестовать, даже не имея улик. А тем более человека, не имеющего алиби. Сакура не ответила — то ли дулась на него, то ли спала. — Нет, я не знаю о происшествии. Я еще не выходил из каюты. — У нескольких пассажиров пропали драгоценности и ценные вещи. Пропажи обнаружились сегодня утром. Так как основными подозреваемыми являются господа Карон Каре, Тори Варико, Эсмаль Каради и Кириэ Эжен, то мы, соответственно, проверяем всех тех, кто был замечен в их обществе накануне. Этими людьми, — по словам свидетелей, — являетесь вы и ваша невеста. — Вряд ли я смогу вам помочь, комиссар. Я почти не знаю этой дамы, Кириэ. Мы только немного поболтали вчера утром, когда прибыли на судно. И все. А остальных троих, которых вы назвали, я вообще не знаю. Почему вы подозреваете именно этих четверых? — Кто-то повредил двигатель судна. Именно повредил, в этом уверен механик корабля (но он не сразу понял, что двигатель поврежден умышленно). Сделали это по какой-то причине, несомненно. Когда судно прибыло в порт, на сушу сошли несколько человек, в том числе и эти четверо. Это было еще до того, как обнаружились пропажи, поэтому никто не подумал задерживать пассажиров, только предупредили, чтобы они были на судне к трем часам дня — механик обещал починить двигатель к этому времени. Главная причина из-за которой я подозреваю этих четверых — они очень подходят под описание разыскиваемых преступников, просто один в один. Насколько мы знаем, эта Кириэ (или как там ее зовут на самом деле) обладает необычным даром подчинять себе мужчин. Все пострадавшие оказались мужчинами. Ваша невеста может подтвердить ваши слова? — спросил Ренеди, внимательно всматриваясь в лицо адвоката. — Да, — уверенно ответил Какаши. Значит, этот Ренеди еще не говорил с Сакурой. Интересно почему? Она еще отдыхает или есть другая причина? — А почему вы не спросите это у самой Сакуры? — Я бы с удовольствием, но она была одной из тех пассажиров, что сошли на берег после вынужденной остановки судна в этом порту. Насколько я понял по рассказу матроса, который видел это, ваша невеста была в компании той четверки. Что вы можете сказать по этому поводу? — Она решила посмотреть на город. Очень любознательная девушка. А то, что матрос видел, как она сходила с судна вместе с той четверкой, то это не удивительно — не только она и эти четверо сходили тогда на берег, но и другие пассажиры, не так ли? Поэтому нет повода думать, что она была именно в их компании. Ренеди задал еще несколько вопросов, а затем попросил осмотреть вещи — не пропало ли чего. После этого в его каюте был произведен обыск. Какаши не стал препятствовать этому, даже несмотря на некоторые расхождения с законом в действиях полицейских. Он не сомневался, что у него ничего не найдут — ему нечего скрывать. Как он и думал у него не нашли пропавших вещей. Комиссар извинился за доставленные неудобства, и адвоката оставили в покое. Хатакэ постоянно звал свою невесту, но все безуспешно. Где ее носит? Неужели так сильно обиделась и не хочет с ним говорить, терзала Какаши такая мысль. Он теперь точно знал, что она права была насчет Кириэ и его вчерашнего поведения. Какаши мысленно просил прощения, но все без толку. Она ему не отвечала. С другой стороны — за что он просит прощения? Это она должна просить простить ее. Какаши начало лихорадить. Только этого не хватало! Ужасающая сила требовала выхода. Надо что-то сделать, иначе будет только хуже. У него затряслись руки, и выступил пот на лбу. Он поглядел в зеркало — черты лица немного заострились. Он как будто постарел лет на десять. Ничего себе! Раньше он этого не замечал. Он попытался успокоиться, но сила не зависела от настроения и душевного равновесия. Какаши сошел на берег совершенно свободно, полицмейстеры даже не пытались его остановить. Наверное, оттого, что его уже проверили. Куда податься он не знал. Он ни разу не бывал в этом городе — Астафи. Какаши «позвал» дар и прислушался к нему. Куда сила его позовет, туда он и пойдет. Посредством своей силы Какаши мог почувствовать людей, которые причиняли много вреда другим. Особенно тех, кто применял насильственные действия по отношению к людям. Такие, как насильники или убийцы. Какаши достаточно было пройтись по задворкам города, по самым бедный районам, где творилось немало насилия. Там, где жили в основном отбросы общества. Адвокат хорошо чувствовал такие районы. Эта способность проявилась у него совсем недавно. Какаши очень удивился тогда. Он думал, что его сила в умерщвлении людей, и только. Адвокат немного боялся и презирал свой дар, поэтому не развивал его. Какаши размеренно шел по вонючей и грязной улочке на краю Астафи. Он прекрасно слышал, как сзади топают несколько ног. Он осмотрелся и прошел в закоулок, заканчивающийся тупиком. Отлично. То, что надо — никто не увидит и не услышит. А даже, если и услышат, то никто не станет вызывать стражей порядка. В таких районах города это не принято. Из-за угла появилось трое задрюченных подобия людей и подошли почти вплотную к Мастеру Смерти. Какаши прислушался к дару — точно, эти мрази натворили много бед: насилие, убийства, грабежи. Какаши даже затошнило от всей этой мерзости. Адвокат больше не стал сдерживать силу. Он просто выпустил ее на свободу и трое недочеловека, что стояли перед ним, упали. Их больше не существовало.