Голос свободы

      После того, как я сбежал – уж себе-то можно признаться – из дома Грейнджеров, я провёл несколько дней, а может, недель (чувство времени как-то притупилось) в восхитительном состоянии прострации. Раньше, по крайней мере, мне было ясно, как жить. Я должен был выполнить указания Дамблдора и, по возможности, не сдохнуть раньше срока. А то было бы проблематично довести дело до конца. Ещё мне было желательно морочить моего «возлюбленного» безносого господина, при этом отхватывая поменьше круциатусов. И, ах, как я мог забыть, успевать учить чудесных маленьких кровососов, проверяя попутно их гениальные опусы. Поэтому вполне естественно, что теперь, выполнив своё предназначение, я оказался в совершенно новой, чуждой мне обстановке.       Ещё эта девчонка с её любовью к спасенью сирых и убогих…Я ведь не особо и планировал дальнейшую жизнь после победы одной из стороны. Мой мозг кристально ясно видел перспективу: кто бы ни победил, я останусь крайним. Двойной шпион. Гнусный убийца оплота всего магического мира, величайшего светлого волшебника нашего времени. На сострадание и мгновенную смерть без мучений – ни надежды. То ошибочное решение Волдеморта скормить меня своей ручной зверюшке и присутствие в Визжащей Хижине Золотого трио были, как нельзя, кстати. Я мог просто умереть. Достаточно спокойно.       Только не учёл одного: там, где эта троица, всё идёт не так. Вместо скромной могилы на каком-нибудь заброшенном кладбище я получил возможность воскреснуть.       Какого чёрта?!       Что теперь делать?       Ни работы, ни средств к существованию, ни полезных связей. Все малейшие шансы остались в прошлой жизни. А здесь я был банкротом.       Хотя нет, у меня осталось кое-что. Чрезвычайно странные отношения с моей студенткой, по совместительству врачом-любителем. Может, я и не великий знаток личных чувств людей, но и не слепой. Моя жизнь явно начала превращаться в сопливую, банальную драму с любовь между доктором и пациентом. Нет уж, увольте! Ах да, я ведь и так уже уволен. И из профессоров, и из пациентов. Пора заканчивать мои «каникулы» и что-то предпринять, чтобы свести концы с концами. Разузнать о жизни вне стен моего ветхого дома. Двигаться дальше, раз уж вытащили с того света, и обязательно…       Секундочку! Кто это там так бесстыже ломится через мои охранные чары?       Подошёл к окну, завешенному пыльным куском когда-то белой ткани. Несмотря на вынужденный «отдых», шпионские навыки меня не покинули, так что незваный гость не заметит моего присутствия у входной двери, где я его приветливо встречу.       Хотя, подождите, это же маленькая лохматая мисс Всезнайка. Ха, стоило её вспомнить, и она уже тут как тут. Вот она уже поднялась на крыльцо, мнётся. То хмурит брови, то покусывает губы. И в руках сжимает какой-то конверт. Сложить два и два не составляет проблемы: явилась ко мне с какой-то бумагой. Неужели всё-таки придётся отправиться в Азкабан? Только не снова…Хватило и одного пребывания там в окружении очаровашек-дементоров. Никогда не любил эту бродячую псину, но сейчас невольно ощущаю уважение к его силе воли. Двенадцать лет в этом Мерлином забытом месте. И он не только выжил, но и ухитрился сбежать.       Ладно, восхищаться Блэком буду потом, начинается самое интересное: девчонка решила-таки постучаться. Помучав её немного для приличия, открываю всё же дверь, изображая невозмутимую скалу, которая уж точно не собирается обрушиться в море страстей.       – Мисс Грейнджер, какой приятный сюрприз, – протянул я одним из самых неприятных моих голосов. Девчонка, догадайся уже, что тебе здесь не место! – Работаете почтовой совой?       Да, вот так! Побольше сарказма в голос! Пусть знает!       – Почтовые совы отказываются носить вам письма, – ответила маленькая нахалка спокойно, состряпав на лице выражение крайней искренности. Пакет для документов в её узкой, небольшой руке взметнулся, когда она пожала плечами. – Я подозреваю, что мне следовало провести среди них социологический опрос. Одним из вариантов на вопрос «Почему?» было бы «Потому что Северус Снейп – неблагодарная задница».       Я, конечно, слышал о себе много всякого разного. Но одинаково неприятного. И всегда при этом знал, как ответить. Или как правильно промолчать. Однако этот выпад, внезапный даже для самой Грейнджер, очевидно слишком сильно поразил моё воображение. Поэтому я не нашёл ничего лучше, чем поднять брови в безмолвном возмущении такой наглостью. По крайней мере, я надеялся, что это так выглядит.       – Нет, сэр. Вы меня не напугаете этим выражением лица. Я уже слишком большая девочка, чтобы вас бояться.       – Никогда не поздно начать снова.       Пора взять себя в руки, а то меня так скоро перещеголяют в грубостях и сарказме.       – Может, всё-таки впустите меня внутрь?       Кажется, моё лицо слишком красноречиво передало всё нежелание посетителей в этом храме пыли, пауков и затхлости. Я слишком ненавидел этот дом, чтобы содержать его в порядке. Но это было единственным местом, напоминавшим мне о матери. Глупая ведьма была. Слишком женщина, чтобы уйти от начавшего буянить маггла. И сейчас я совершенно не хотел показывать Грейнджер моё жилище. Чересчур лично.       – Я понимаю, приглашать гостей на чай – не ваш стиль, – девушка по-своему истолковала моё нежелание видеть её внутри. – Но это важно. ОЧЕНЬ важно, – она выразительно посмотрела, подчёркивая весомость сказанного.       – Проходите, – скривившись, я нехотя подвинулся. О, я ещё пожалею об этом разрешении. Наверняка.       Девчонка протиснулась мимо меня. Её волосы взметнулись, пощекотав мне подбородок.       Да, дожился, Северус. Приходят к тебе нахальные школьницы, грубят, а ты их приглашаешь на чай с ничем. Зато горячий.       Додумывал я эти мысли уже на кухне, заваривая тот самый чай.       – Сэр, – внезапный оклик заставил вздрогнуть.       Молодец, Северус. Настолько отвык от жизни, что уже позволяешь себе потеряться в мыслях и не следить за обстановкой вокруг? А хотя…хватит, надоело. Я уже не должен этим всем заниматься. Пора стать обычным человеком. Обычным, хаха.       Девчонка подошла ближе:       – Я могу как-то помочь?       «Да», сказал мой внутренний голос, «уйти и перестать баламутить душу».       – Нет, – сказал я вслух. – Подождите немного в гостиной.       Девушка, похоже, наконец решила послушаться. Когда я зашёл в комнату, она попыталась скрыть, как только что с любопытством осматривала всё вокруг. Я решил ограничиться ироничным хмыканьем. Поставил перед ней древнюю чашку. Себе – не менее древнюю, но из другого сервиза. У меня не было двух одинаковых чайных пар. Вообще. Я специально проверил, скажу честно. Эта вынужденная разница раздражала. Грейнджер же как будто ничего не заметила. Видимо, вспомнила о такте и хороших манерах.       – Сэр, – она потянулась к низкому столику за своей чашкой. Пара рыжевато-каштановых прядей скользнули с плеча по блузке. Мой мозг не преминул отметить, что сейчас она выглядит чересчур официально. Совсем не такой, как я привык её видеть. Девчонка даже зачем-то накрасила губы. Сейчас она сделает глоток, и на фарфоре останется след…       – Сэр, – повторила девушка, и я, наконец, отвлёкся от её губ. Её глаза смотрели требовательно, но при этом почему-то чуть-чуть растерянно. – Как я уже сказала, у меня к вам ЧРЕЗВЫЧАЙНО важный разговор.