Голос свободы

      Должен признаться, последующие дни этого безумного тренинга прошли (хвала Мерлину!) достаточно тихо. День без конфликта с Грейнджер – счастливый день, который стоит пометить красным в календаре. Наверное, именно поэтому я так расслабился, и начало учебного года стало, в некотором роде, неожиданностью для меня. Первокурсники, согласно традиции, прибыли на лодках. С Хагридом во главе. Шумный полувеликан наконец вернулся. И я внезапно почувствовал нечто чуждое мне – сочувствие другому, «ближнему своему». Рубеус так и не смог нормально отучиться в школе из-за происков одного из моих бывших господ. И даже когда правда о его невиновности в тёмных событиях прошлого стала известна широкой общественности, было уже слишком поздно что-либо менять. Полувеликан навсегда застыл в своём состоянии. Лесничий Хогвартса.       Все знают, насколько мне плевать на заботы и метания людей. С Астрономической Башни.       Ладно, на самом деле есть те немногие, кому я по-настоящему сопереживаю. Разумеется, не показывая это остальным (в особенности – предмету сопереживания). И обычно это те, у кого судьба отняла принадлежащее им по праву. Волшебство. Будущее. Друзей. Любимых. Жизнь. Я ощущаю боль каждого из этих людей как свою. Даже боль Поттера (в особенности – его боль). Но окружающим совсем не обязательно знать об этих глупостях, дурацких алиментарных чувствах, играющих с моим разумом. Главное – не дать ненужным чувствам просочиться, иначе эта компашка сердобольных волшебников распнёт меня на кресте моей слабости, как поступали раньше фанатики.       Именно поэтому я тщательно контролирую мышцы лица, чтобы не выразить ничего, кроме более-менее вежливого приветствия. Слегка киваю Хагриду, занимающему своё место за преподавательским столом, и получаю ответный жизнерадостный кивок. Грейнджер, ёрзающая в паре стульев от меня, однако, не обладает подобной выдержкой и всё-таки срывается с места, чтобы обнять гиганта, зарывшись лицом в его бороду. Оробевшие первокурсники смотрят на это действо округлившимися глазами. Ещё бы! Вряд ли на их памяти кто-то из учителей вёл себя подобным образом. Но у девчонки, разумеется, свой взгляд на все эти условности. Недаром же она – законная часть Золотого Трио.       Я отворачиваюсь от трогательной сцены воссоединения старых друзей и с нетерпением ожидаю церемонии распределения первокурсников. Не то, чтобы я так уж мечтал снова стать деканом Слизерина и нести эту ответственность на своих плечах, но привычка есть привычка. Да и, признаюсь, любопытно: кто же прибыл в школу в этом году? Как они себя поведут? Строить предположения о том, на какой факультет попадут дети, вглядываясь в их лица, всегда было одним из моих тайных развлечений в Хогвартсе.       Вот, например, худенький мальчишка с мышиного цвета волосами. Держится так скромно, не выделяясь среди толпы других детей, но в его глазах виднеется искра, живость. Понятно, что у него есть характер, просто он пока не показывает себя полностью. Адаптируется. Думаю, Шляпа предложит ему Слизерин или Райвенкло. Раскрасневшаяся девочка в паре шагов от него, возбуждённо переминающаяся с ноги на ногу, наоборот, попадёт в Гриффиндор.       «Ну что ж, цвета факультета будут ей к лицу», хмыкнул я.       Грейнджер, вернувшаяся к этому моменту на своё место, бросила на меня короткий удивлённый взгляд. Не знаю, почему, но её озадаченное выражение лица показалось мне забавным, и я не удержался. Уголок моих губ слегка дрогнул в намёке на лёгкую улыбку. Гриффиндорская умница покраснела, смущённо улыбнулась, как будто мне в ответ, и поспешно отвернулась, взмахнув копной волос. Черты её лица вновь обрели серьёзность и доброжелательность, а я застыл, глядя на неё. Что это было? И почему я об этом продолжаю думать? В зале вдруг стало жарче, и я, переведя неодобрительный взгляд на Минерву, сидящую справа от меня, свистящим шёпотом возмутился резкому изменению климата. Директор же в ответ повела плечами, как бы показывая, что она тут ни при чём.       Шум голосов постепенно затих – это Филиус, исполняющий теперь роль правой руки директора, забрался на табурет и воззвал к тишине. Распределение по факультетам началось. В общем-то, большинство новоиспечённых студентов оказались именно там, куда я их мысленно прочил. Хотя были и неожиданности: тот самый мальчик попал в Гриффиндор. Интересно, это было решение Шляпы или его собственное? Будучи верным собственной традиции, я изображал подобие аплодисментов только в тех случаях, когда дети оказывались на моём факультете. А вот вчерашняя студентка Грейнджер жарко хлопала в ладоши в честь каждого ученика. Не отбила бы себе руки с таким-то энтузиазмом!       Тем временем распределение подошло к концу, первокурсники разбрелись по своим столам, а директриса, дождавшись, пока сядет последний ученик, деликатно постучала вилкой по бокалу. Откашлялась.       – Добро пожаловать в Хогвартс! Прежде чем мы начнём наш банкет, я хотела бы сказать несколько слов. Все вы знаете, насколько тяжёлыми были последние годы в магической Британии. Как много горя выпало на нашу долю, скольких замечательных, выдающихся людей мы потеряли, – голос Минервы дрогнул.       Преподаватели опустили головы, кто-то из учеников всхлипнул, Грейнджер прикусила губу, чтобы не присоединиться к числу украдкой плачущих студентов.       – Но как бы велики ни были наши потери, жизнь продолжается, и вы, собравшиеся здесь, – доказательство этому. Учитесь, растите, познавайте, чувствуйте, переживайте, поддерживайте друг друга! Только от вас зависит то, каким будет завтра наш мир!       Студенты повскакивали со скамей, присоединяясь к оставшейся гордо стоять МакГонагалл. Раздался гул оваций, заглушая протяжный, надрывный вздох Денниса Криви – единственного студента Хогвартса, оставшегося на месте. Он сидел почти неподвижно, приложив ладонь к глазам, а его вздрагивающие от сдерживаемых рыданий плечи были для меня символом победы над Волдемортом. Победы с привкусом горечи.

***

      Когда традиционный банкет в честь начала учебного года близился к концу, я потихоньку выскользнул из Большого зала. Не хочу сверх необходимого сталкиваться с людьми. Хватило и тех пронзительных, пристальных взглядов, которыми меня награждали студенты старших курсов весь вечер. Да, я жив, и моя роль в магической войне известна широкой общественности (по крайней мере, именно так говорит девчонка Грейнджер). Однако людей, которым я так или иначе перешёл дорожку, всё равно вполне достаточно. Пусть и у них, и у меня будет время привести в порядок мысли. Хотя бы до завтра.       По пустым коридорам я направился кратчайшей дорогой к своим комнатам в подземельях. Что меня в некотором роде радует, как члена преподавательского состава, так это возможность выбрать место обитания. Да, есть кабинет преподавателя ЗОТИ с прилагающимися апартаментами. Но мне во всех смыслах ближе и роднее те комнаты, которые я занимал в течение этих долгих семнадцати лет. Они мне подходят: такие же мрачные и неуютные, холодные, без намёка на солнечный свет. Старая жизнь ли, новая – ничего не поменяется. И слава Мерлину. Не сказал бы, конечно, что я люблю эти апартаменты, но это и не требуется. Главное – как они справляются со своей ролью (а они справляются).       И только добравшись до дверей, я понял, какую промашку допустил. Пароль. Пикси побери, вот смеху-то будет, если я не смогу войти в собственное жилище. Постояв пару секунд, справляясь с накатившим раздражением и злостью на самого себя, я решил сначала попробовать самой простой и, одновременно, самый действенный способ – назвать свой последний пароль и посмотреть, что из этого выйдет. Как ни странно, всё прошло как по маслу. И то хорошо. Значит, никто не забирался в мой кабинет и не шнырял по спальне. Спасибо, Минерва, что оставила моё место в неприкосновенности.       Проходя по комнатам, я положил ладонь на поверхность стола, провёл по ней, как бы поглаживая моего верного товарища, разделившего со мной столько бессонных ночей. Пыль. Бумаги, которые я оставил на столе, покидая кабинет в последний раз, на тех же местах. И тоже в пыли. Надо будет завтра привести всё в надлежащий вид. А вот спальня, отметил я, чистая. Кровать со свежим постельным бельём. Очевидно, домовые эльфы подсуетились. Вот и все вещи, оставленные мной во временных комнатах, аккуратно перенесли. Тем лучше. Значит, можно взглянуть на завтрашнее расписание и идти спать.

***

      Среди ночи передо мной какого-то дракла вновь возник образ Денниса Криви. Как и вечером, в зале, он сидел за столом и плакал. Но рука не прикрывала глаза. Слёзы катились по щекам, а его взгляд жёг, как раскалённое железо. Он винит меня в смерти своего брата, как сотни других людей винят меня в смерти своих любимых и близких. Пусть я не человеколюб, но я не желал всех этих потерь. И всё же, возможно, я мог предотвратить больше несчастий, если бы не был так глуп и безрассуден в юности. Тяжело дышать…Резко открыв глаза и рвано, тяжело вдохнув, я сел в постели. Ночная рубашка прилипла к телу, промокнув от пота. Надо бы переодеться. Сон слетел и, похоже, не собирался возвращаться. Произнеся заклинание, показывающее время, я чертыхнулся:       – Отлично, 3 часа ночи!       А вставать на занятия в 7. И ведь заснуть обратно уже не получится, я-то себя знаю. Ну что ж, придётся одеться и отправиться заниматься «любимым делом», как считает большинство студентов, да и, что уж там, преподавателей Хогвартса. Да, вы угадали. Бродить по коридорам замка. На самом деле, я не могу сказать, что мне это настолько нравится, но это наиболее подходящий, с моей точки зрения, вид активности в середине ночи. Потому что, честно говоря, в это время суток мой мозг отказывается адекватно исполнять свои обязанности. Хотя вот Дамблдора или Волдеморта, к примеру, это никогда особо не смущало. Если хозяин захотел, ты хоть наизнанку вывернись, но выполни приказанное в кратчайшие сроки. Ну да ладно, по тем временам не стоит ностальгировать.       Надев мантию, я оставил пару пуговиц у горла не застёгнутыми – духота всё ещё мешала нормально вздохнуть. Ночные коридоры встретили меня кромешной тьмой, но освещать их сиянием заклинания я не спешил. Люмос зажигать – трата времени и сил, коридоры и переходы знаю наизусть. Да и настроение не то.       Ноги понесли меня вверх по лестницам, дальше от сдавленного воздуха подземелий, мимо спящих портретов и безмолвных статуй. Дойдя до третьего этажа, я остановился перевести дух, отдохнуть от своенравных ступеней, норовящих ускользнуть из-под ног, и вдруг услышал слабый шорох. Насторожился, затаил дыхание. Притворился ветошью. Шорох и лёгкая поступь осторожных шагов тем временем приближались. Эти шаги показались мне почему-то очень знакомыми. Точно не загулявший студент. Да и не бродят они обычно по коридорам в первую же ночь учебного года. Наперекор моему обычному желанию запугать осмеливающихся выйти из спален, я теснее прижался к холодящей кожу стене.       Не хочу никого видеть.       Что-то говорить.       Возможно, кричать и шипеть.       Просто пройди мимо, ты ведь даже не замечаешь, что я здесь, верно?       В этот момент шаги остановились точно напротив меня, на конце палочки зажёгся огонёк, освещая наши лица. Сведённые брови, напряжённый взгляд, сжатые в тонкую линию губы…       Глаза в глаза на меня смотрело моё проклятье последних двух месяцев. Грейнджер.