Голос свободы

      Когда мы теряем кого-то родного по-настоящему, это не так, как в кино: поплакал, похоронил и живёшь дальше. Нет. Везде призраки, следы присутствия того, кого ты не уберёг. В первые месяцы каждая секунда твоей собственной жизни вызывает чувство вины. Ведь ты – вот он; ходишь, дышишь,.. а твоего близкого, родного человека уже нет.       Смерть Фреда пала тяжким грузом на всю семью Уизли, но больнее всего ударила по Молли и Джорджу. Если мать семейства старалась держаться (пусть это пока и не очень хорошо удавалось), то Джордж просто заперся в комнате и отказывался даже говорить с кем-либо. Гарри, который теперь был полноправным членом семейства и, фактически, его временным главой, попросил Кикимера приглядывать за Джорджем. На всякий случай. Потери ещё одного сына Молли не пережила бы.       Сам Гарри Поттер, уже не мальчик, а молодой, сильный мужчина, крутился как карликовый пушистик* в колесе, разбираясь с сотней проблем, свалившихся на голову после победы. Одной из главных его забот были, конечно, семья Уизли и маленький Тедди Люпин, который теперь жил с бабушкой. Вторая магическая война всё не отпускала Гарри: он помогал Министерству магии во главе с Кингсли в поиске и поимке беглых Упивающихся, в опознании уже схваченных или убитых при задержании преступников.       Была ещё одна задача, которую Гарри сам возложил на свои плечи и которой придавал первостепенное значение. Очищение чести Северуса Снейпа, преданного сторонника сил Света, одного из сильнейших магов, без которого победа над Волдемортом была бы немыслима. Юный волшебник понимал, что последняя инициатива наверняка будет наказуема: бывший шпион вряд ли погладит его по головке за такой самовол. Скорее, дырку прожжёт взглядом. Но Гарри не мог иначе. Он уже не раз представлял себе встречу со Снейпом, содрогался, вздыхал, пытался продумать более или менее достойные реплики, признавая, что это ему не удастся.       – Понимаете, – делился переживаниями юноша, – здесь не может быть правильных слов. Снейп меня ненавидит по умолчанию, и я не знаю, как переломить эту ситуацию, – Гарри сокрушённо потряс головой. – Я понимаю, что он не обязан становиться моим другом, наставником, заменой отца или ещё кем-то в этом роде. Просто почему-то хочется человеческих отношений.       Джинни крепче сжала руку юного мага:       – Да, мы понимаем, – она переглянулась с Роном, – но мне кажется, раз ты не сможешь подготовиться к разговору с профессором, тебе просто нужно отправиться туда сразу, как выдастся случай. Наберись терпения и постарайся держать себя в руках.       – Да, Гарри, я верю в тебя! – Рон потрепал друга по плечу. – Кстати, когда отправишься к Гермионе, передай ей кое-что от меня…где же это…– Рон порылся в карманах и достал небольшой мешочек. – Я-то пока не могу отлучиться. Сам понимаешь, мама…– он тяжело вздохнул.       – Спасибо, – Гарри обнял друзей, – спасибо, что вы со мной.       Джинни и Рон стиснули его покрепче с обеих сторон. По саду пронёсся августовский ветер, предвестник скорой осени, принёсший свою прохладу на крыльцо, где сидели три молодых волшебника. Джинни поёжилась и призвала плед, объяснив непривычную для своего возраста заботливость:       – На Гарри держится вся магическая Британия. Не хватает ещё, чтобы он простудился. Или был вынужден нянчиться с больными, – она чмокнула парня в щёку.       Они посидели ещё немного, наблюдая, как красный закат затопил небо, как его вымыла синева, сначала яркая, затем всё более темнеющая и сгущающаяся. Когда высыпали точки белых искр-звёзд, Рон пошёл в дом. Джинни вздохнула и положила голову Гарри на плечо.       – Ему тоже тяжело, – тихо сказала она. – Нам всем тяжело, только мы больше заботимся о самих себе. А ты – обо всех нас.       – Конечно, – прошептал Гарри, уткнувшись носом в волосы девушки. – Ведь вы – моя семья. Вы были рядом с моего первого дня в магическом мире, оберегая и окружая своим теплом. Теперь моя очередь. Единственное, чего мне сейчас не хватает, это знания того, что Гермиона здесь, и с ней всё в порядке.       – Ты ведь знаешь, пока мы не справились со всеми Упивающимися, мы не можем доверять совам наши письма. И мы не можем связаться с ней по камину, потому что её родители – магглы, камина у них нет вообще. Рон тоже переживает, но он должен быть здесь.       – Я постараюсь отправиться к ней как можно скорее. Я постараюсь, – Гарри прижал к себе Джинни и поцеловал её в лоб. – А сейчас пойдём спать.       Лёжа в постели, ощущая тепло Джинни рядом, тяжесть её головы у себя на плече, юноша долго не мог забыться сном. Он честно старался очистить сознание, расслабить мышцы, но организм, привыкший за последний год всегда быть наготове, не позволял спать крепче, чем в полглаза. Мысли же роились в голове, складываясь в образы, всплывали в памяти проблемы, требующие решения…Сколько Гарри ни старался, разум отказывался забыться сном раньше, чем под утро.       Каждый раз спаситель магической Британии надеялся, что вымотавшееся за день тело просто возьмёт своё, и он сможет хоть немного отдохнуть от дневных забот и преследующих его ночных кошмаров. И каждый раз эта надежда разбивалась вдребезги. Не желая будить других обитателей Норы, Гарри оставался в постели, просчитывал в уме варианты решения очередной задачи, прокручивал в памяти свои действия, пытаясь удостовериться, не совершил ли ошибки. Ведь даже сейчас, после окончания войны, ошибка могла стоить невинной жизни, а то и не одной. Порой, когда Джинни шевелилась во сне или что-то тихонько бормотала, юноша сжимал её в объятиях чуть крепче и благодарил Мерлина.       «Спасибо за то, что она жива!»       «Спасибо, что с ней всё в порядке!»       «Спасибо, что я могу быть рядом с ней!»