Голос свободы

      Несколько дней проходят спокойно: я стараюсь не выходить из себя и выуживаю кусочки информации о сегодняшнем положении вещей из речи Грейнджер. Пока дело идёт более или менее успешно. Чувствовать себя тоже начинаю лучше, что с какой-то стороны не может не радовать.       На десятые сутки с тех пор, как я вернулся в сознание, девчонка заходит в комнату, немного сумасшедше блестя глазами. От такого зрелища, вкупе с её лохматыми волосами и странной улыбкой, становится немного страшно. Поэтому я вопрошаю с недовольством в голосе:       – Что у вас произошло такого замечательного, что вы сияете как начищенный пятак?       Девчонка явно не в себе, судя по тому, что она подбегает к постели и хватает меня за руку. А я-то думал, что импульсивность характерна для Поттера. Ещё больше удивляюсь тому, что ещё не выдернул ладонь из её цепкой хватки.       – Профессор, сэр!..Гарри!..       Ну вот, накаркал. Теперь явно наступила пора жалеть о том, что меня вытащили из этой чёртовой хижины.       – Гарри добился снятия с Вас всяких обвинений! Правда, расследование военных происшествий ещё ведётся, но это скорее для окончательного прояснения обстоятельств…       – То есть, Поттер не здесь? – уточняю на всякий случай.       Грейнджер недоуменно хлопает глазами.       – Изв…продолжайте.       «Да что на меня сегодня нашло?!»       – Гарри сможет добраться до нас только через пару недель, если не позже. Он по-прежнему хлопочет со всеми эти проблемами.       «До нас»…Конечно, мои шпионские навыки позволяют одновременно вычленять информацию из услышанного, обрабатывать её и продумывать ответ, но есть кое-что, что меня почти сбивает. То самое «до нас». Конечно, я сейчас нахожусь в скромном обиталище Грейнджер и её родителей, но глубоко не уверен, что меня можно причислить к категории «мы». Ладно, не буду пока отвлекать девчонку, важнее послушать, что она говорит о насущной проблеме.       И Грейнджер рассказывает, отвечая на мои вопросы в меру собственной осведомлённости. А потом я задаю главный вопрос:       – Когда я смогу отправиться домой?       Не то, чтобы тот захудалый домишко в Паучьем Тупике и впрямь мог считаться домом, но я хочу уже, наконец, остаться один. Подумать. Решить, что делать с моей чёртовой жизнью дальше. Несмотря на то, что девочка старается не лезть ко мне лишний раз – и я ценю её старания, честно – но мне нужно пространство, свободное от других людей. Хотя бы ненадолго.       – Домой?..– этот вопрос будто сбивает Грейнджер, её запал пропадает, а улыбка как бы тускнеет. Не сильно, но я это замечаю. – Да, конечно, домой… Так, думаю, уже через неделю. – Старается вернуть в голос бодрость, но получается не очень хорошо.       Девочка, да что с тобой не так? Ты ведь должна радоваться, что тебя покидает такой вредный пациент!       И я живу эту неделю под опекой моей самозваной медсестры. Конечно, я немного привык к девчонке за эти дни, и она уже не так раздражает, но хватит уже валяться пластом. Я слишком надолго выпал из жизни.       В последний день пребывания в спальне Грейнджер – ха-ха, как ни посмотри, компрометирующая ситуация – чувствую, будто что-то не так. И не могу понять, что. Это одновременно пугает и настораживает.       – Профессор, – голос девчонки заставляет вздрогнуть. Мысленно устраиваю себе взбучку за излишнюю расслабленность. Когда я в последний раз так отвлекался, что не следил за окружающей ситуацией?       – Вот, пожалуйста, – Грейнджер протягивает мою палочку, отчаянно краснея, словно преступница.       – Спасибо, – принимаю это сокровище из её рук и почему-то, будто против своей воли, пытаюсь её подбодрить. – Вы всё сделали правильно.       – Ой, профессор, чуть не забыла! – подскакивает и приносит листик бумаги с карандашом. – Пожалуйста, напишите Ваш адрес.       «Что?! Это ещё зачем?»       Позволяю недоумению отразиться на лице.       – Сэр, я не уверена, что Вы в ближайшее время захотите видеться с Гарри или получать от него письма, а ведь Вам нужно узнавать, что происходит с Вашим делом. А то мало ли что…Понимаете? – Грейнджер смотрит на меня щенячьими глазами.       «Ха! Когда это меня могли растрогать щенячьи глаза? Никто из тех, кто знает ужасного профессора Снейпа даже и не подумает обратиться к такому нелепому способу», думаю я, машинально водя карандашом по бумаге, покуда не приходит осознание, что я написал ЭТОТ. ЧЁРТОВ. АДРЕС. В точности как просила девчонка. Чтобы не попасть в ещё более глупое положение, просто отдаю ей эту бумажку.       – Спасибо, сэр. Когда будете готовы, можете аппарировать прямо отсюда, я сняла чары, –Грейнджер выдавливает улыбку, а глаза блестят от подступающих слёз.       И тут я не могу удержаться и не сказать гадость напоследок. Ведь это же я:       – Не чаете дождаться, чтобы выпроводить меня отсюда? Что ж, прощайте!       Аппарирую, но успеваю разглядеть лицо Грейнджер. Мои слова пришлись хлёсткой пощёчиной, так что девчонка только открывает рот в беззвучном всхлипе. Прощай, маленькая глупая девочка, дальше я сам.       Исчезаю.       Конечно, проведённое в её маленьком мирке время даёт о себе знать. Это в порядке вещей. Конечно, я немного привык к моей маленькой сиделке, безупречно несущей свой караул. Всегда бывает именно так. Конечно, я увидел её немного по-другому, не так, как раньше. Как-будто кто-то знакомый, но, в то же самое время, человек, которого я не знал. Это происходит в подобных ситуациях, я знаю. Как бы осторожен ты ни был, ты всё равно сближаешься с тем человеком, с кем находишься рядом постоянно.       Мне это не нужно.       Я этого не хочу.       Единственное моё желание – оказаться дома и решить, что делать теперь. В этом «дивном новом мире», где нет ни Волдеморта (спасибо, Поттер, не сплоховал), ни Альбуса (спасибо, Северус, гори в аду).       Уверен, Грейнджер теперь выкинет злосчастную бумажку с моим адресом. Всё придёт в норму, и от этого неосознанно проскользнувшего «нас» не останется ничего.