Дорога под звездами

      - Болит? – спрашивает Хината, указывая на ладонь Кагеямы. Она была перевязана с самого утра, и он никому не говорил, что произошло. Наверняка, что-то жутко смущающее. Сейчас, когда они идут домой, Хината полагает, что может спросить об этом. Не то, чтобы он беспокоится. Просто интересуется.       - Да нет… - отвечает Кагеяма, сгибая и разгибая пальцы, словно доказывая, что может отлично работать рукой. Во время тренировки он также не испытывал никаких проблем. Его пасы были так же точны, как и всегда. Они просто невероятны.       - Тогда почему ты ее перевязал? Еще ты не сказал, что случилось. Готов поспорить, что-то ужасно глупое! – издевается Хината.       Кагеяма не отвечает, но его лицо выказывает легкое недовольство, при этих словах. Хотя «легкое недовольство» не совсем верно, думает Хината. Скорее, это кипящая ярость. Но в последнее время он старается сдерживаться, этот Кагеяма. По непонятной причине он больше не кричит на него так часто. Хината даже немного скучает по старым временам.       - Это ничего не значит, если я все еще хорошо играю.       Голос Кагеямы сдержанный, но, честно говоря, довольно пугающий. В любом случае, почему он так храбрится? Он не должен больше поддерживать свой имидж «Холодного Короля». По крайней мере, не перед ним. Хината лучше всех знает, что значит рассерженный Кагеяма. Он действительно скучает по такому Кагеяме. Избегать серьезной трепки от него всегда было неплохой тренировкой для Хинаты. А еще немного весело.       - Значит. Беспокоиться – нормально, верно? Держу пари, ты рыдал всю ночь, когда поранился, поэтому и не рассказываешь никому!       Кагеяма встает, как вкопанный, Хината проходит еще пару шагов и тоже останавливается. Когда он поворачивается, улыбка сползает с его лица, и тело мгновенно напрягается. Может, он не так уж и сильно скучает по злому Кагеяме, в конце концов. «Жаль, иногда сожаления приходят слишком поздно», - думает он. Чересчур поздно.       Он рассуждает, что бы ему предпринять. Если Кагеяма отвесит ему оплеуху, нужно будет нырнуть, но если же он захочет схватить его за воротник, тогда, наверное, надо уклониться. Сейчас связующий просто в ярости, поэтому, вероятно, он нахмурится, заговорит с ним этим тихим ужасающим голосом, а потом внезапно наорет. И, может, бросит его, но сейчас Хината стал куда лучше приземляться. У него было достаточно тренировок.       - Ты.       Хината мгновенно примерзает к месту, когда голос Кагеямы достигает его ушей. Без сомнений, это будет последний вариант.       - Э, да?..       - Ты хочешь узнать?       - А?       Кагеяма не смотрит на него, взгляд буравит землю, но его голос не похож на его обычный тихий гнев. На самом деле, он звучит абсолютно нормально. Немного грубо, пожалуй, но это же Кагеяма.       - Ну да?.. Я же спрашивал тебя об этом весь день…       Хината все еще не знает, готовиться к атаке или нет. Такого никогда нельзя знать наперед, если ты с Кагеямой. Несмотря на то, что они проводят так много времени вместе, он все еще вытворяет всякие неожиданные штуки. Например, признание холодной ночью под невероятно чистым небом. Или держание за руки по дороге домой. Иногда перед сном. А еще он легко краснеет, что безумно забавно, но еще до ужаса мило. Хотя это не совсем подходящее слово для описания Кагеямы, и Хината точно никогда не признается, что так его называл.       Наконец, брюнет поднимает голову, и Шое с удивлением осознает, что тот надулся. Милый – определенно не первое прилагательное в списке, но теперь оно входит в пятерку.       - У нашей соседки есть несколько кошек, и ей нужно было уехать вчера. Поэтому она попросила меня присмотреть за ними.       - И ты это сделал?       - Она предложила заплатить мне, а мне нужна новая пара тренировочных кроссовок. Они довольно дорогие, потому что они совсем новые, я не могу просить об этом родителей. Поэтому мне пришлось согласиться,… и кошки расцарапали мне все руки, когда я п-пытался п-погладить их.       Что ж, милый все еще не первое слово для Кагеямы, но после заиканий и истинного разочарования, отразившегося на его лице после истории о неприязни кошек, оно гордо красуется в тройке лидеров. После потрясающий и раздражающий, милый – безусловно, третье слово.       Хината пытается подавить усмешку. Он чувствует каждый напряженный мускул своего лица, и это становится больно, и еще выглядит неимоверно глупо. Несмотря на все попытки, сдавленный смешок все-таки срывается с его губ. Это стоило затраченных усилий.       - Хочешь сказать, что ты, Кагеяма, не можешь справиться с животными? Это же…       - Хочешь сказать, что ты, идиот-Хината, хочешь, чтобы тебе врезали? Потому что я могу с этим помочь, придурок!       В доказательство он тянет руки к воротнику спортивки коротышки, но тот с легкостью уклоняется и сгибается в продолжительном приступе хохота.       - Я бы никогда не подумал, что ты будешь сердиться от того, что тебя не любят кошки, - говорит он ломающимся голосом. Хината просто не может остановиться. И также не может сказать Кагеяме, что он думает, что это очень трогательно. И мило. Невероятно мило.       - Даю тебе три секунды.       Голос Кагеямы понизился. Хината в ту же секунду прекращает смеяться и покрывается мурашками с ног до головы, его тело снова напрягается, когда он разгибается.       - Кагеяма, давай…       Бесполезно, Кагеяма смотрит на него так же, как и тогда. Тогда, когда он подал прямо ему в затылок. До того дня ничто не пугало его больше, Хината уверен.       - Один.       Еще шаг. Наверное, ему стоит пуститься бежать. Он отступает, инстинктивно прижимая руки к груди. Если Кагеяма поколотит его, он сможет дать ему отпор и убежать после.       - Кагеяма, стой, это…       - Два.       - Хорошо, постой, у меня предложение!       Кагеяма остановился. Его глаза все еще пугают, но, кажется, он был заинтригован. Хотя бы на секунду. Хината вдохнул. У него был только один шанс, пока ему не пришлось бежать, поэтому нужно постараться.       - У моих соседей есть две собаки. Они любят буквально всех, и на следующих выходных мы с Натсу присматриваем за ними, потому что хозяева уезжают. Ты тоже можешь прийти. Чтобы привыкнуть к животным, знаешь.       Пока все идет неплохо: Кагеяма кажется расслабленным, похоже он забыл об обиде. Это было бы потрясающе. Сейчас, когда он думает об этом, было глупо скучать по злому Кагеяме. Очень.       - Ты смеешься надо мной? – осторожно спросил он.       - Нет! Нет, я просто предлагаю начать с малого, да? В смысле, тебе же нравятся животные, ведь так?       Опустилась неловкая тишина, Кагеяма отвел взгляд, но Хината мог поклясться, что его уши покраснели.       - И-и что?       Это мило. То, как искренне Кагеяма заботится о мнении других, чертовски мило. По крайней мере, Хината так думает. Когда он увидел Тобио первый раз, то никогда бы не подумал, что он из такого типа людей.       - И ничего! Животные – потрясающие! Вот почему я хочу помочь тебе. Так, ты придешь на следующей неделе?       Сейчас поза Кагеямы не выказывает признаков грядущей атаки, поэтому Хината опускает руки и отступает назад. Кагеяма действительно покраснел тогда, заметил он.       - Я-я думаю, все в порядке. Мы пойдем к тебе сразу после тренировки?       - На оба дня. Но ты можешь просто остаться на ночь в субботу, поэтому возьми какие-нибудь вещи с собой. О, и… нам, наверное, не заплатят. Не деньгами, точно, но мы получим порцию любви от этих собак! – отвечает Хината с застенчивым смешком.       - … Да, это ничего. Давай, пойдем домой, холодает… - говорит Кагеяма, красные уши и мягкий голос свидетельствуют о том, что он успокоился от перспективы того, что он понравится животным. Он действительно милый.       - Отлично!       Хината прыгает и врезается прямо в спину Кагеямы, вцепляясь в его спортивку.       - Эй, эй, постой, а ты плакал? Готов поспорить, ты расстроился, когда кошки тебя не приняли, - говорит он насмешливо. Он шагает вперед, чтобы посмотреть на выражение лица Кагеямы, но, прежде чем ему удается, раздается низкий голос.       - Три.       - Э?       Хината чувствует руку, хватающую его за воротник, поднимая и бросая в соседний двор. Несмотря на то, что у него выходит приземлиться на ноги, он поскальзывается и падает прямо на спину. Этот Кагеяма застиг его врасплох. Как низко. Но болит гораздо меньше, чем он предполагал. Может, потому что он лежит на недавно подстриженной траве, глядя в ночное небо. Оно не такое чистое, как в ночь признания Кагеямы, но тоже ничего.       - Ты думал, я забыл, тупица? – слышит он Кагеяму, пытающегося достать бряцающие ключи из своей сумки. Как мило, он даже позаботился, чтобы Хината приземлился прямо в их саду. Шаги приближаются, и теперь вместо неба над головой, Хината смотрит на лицо Кагеямы, нависающее над ним. Он все еще выглядит немного хмурым.       - Ну как, красиво? – спрашивает он.       Синие, проницательные глаза, из которых еще не исчезла тень обиды, отросшая челка – он предпочитает эту картину ночному небу.       - Да, довольно неплохо, - отвечает Хината и подпрыгивает. – Но я смогу смотреть на это и внутри.       Он проходит мимо Кагеямы, игнорируя его слова про то, что у него нет телескопа, поэтому черта с два он сможет увидеть звезды из дома.       Хината думает, что это хороший момент. Если бы Кагеяма не признался ему тогда, Шое сделал бы это. Прямо здесь и прямо сейчас. Но вместо этого он молчит, пока они заходят в дом Кагеямы. В его мыслях – только слово «милый» и то, что никто не станет использовать его для описания Кагеямы. Никто, кроме Хинаты.