Дела давно минувших дней

Айзен сидел в цветущем саду, что раскинулся на территории его отряда. С деревьев, плавно кружа, слетали разноцветные лепестки. Два из них, почти одновременно опустились в его пиалу с давно выдохшимся саке. Он хотел напиться, но так погрузился в свои мысли, что даже забыл про налитую чарку, которую механически крутил в руках. Весь день он успешно скрывался и от Момо, доставшей его хуже горькой редьки, и от Ичимару, с его насквозь лживыми ухмылками, и от всего Сейретея. В этом ему охотно помогала Кьека, мелькая в его виде то здесь, то там, ни с кем, однако, не вступая в контакты. Она была единственной, кто понимал чувства капитана пятого отряда, и лишь сожалела, что ничем не сможет ему помочь, кроме как скрыться с его глаз. Ведь в этот день почти три сотни лет назад умер самый дорогой в его жизни человек. Соуске тяжело вздохнул, небрежно бросив пиалу в траву, и закрыл глаза, откидываясь на шершавый ствол дерева. В этот день он позволял себе вспоминать. ****** Мелкий щуплый парнишка в форме шинигами с нашивками Седьмого отряда усердно трудился, про себя проклиная лейтенанта своего отряда. Его снова отправили чистить туалеты. О том, что рядового Айзена терпеть не может второй офицер их отряда, знала каждая собака на его территории, чем все успешно и пользовались, вешая все происшествия на него. Коруноске Шихосу с первого взгляда почувствовал лютую антипатию к талантливому выпускнику академии, направленному в их отряд. Сам он в свое время проучился в академии положенные пятнадцать лет плюс и еще четыре года после, так как не мог сдать экзамены. А потому любой, кто досрочно заканчивал обучение, а особенно те, кто учился там всего пару лет, автоматически переходили в разряд его личных врагов. А поскольку назначения на должность должны были проходить после оценки сил новеньких, то судьба парня была предрешена. На показательный бой лейтенант, уже почти три сотни лет служащий в Готее использовал все свои силы, и просто размазал мальчишку по полигону. Тот был силен, владел кидо, и даже слабеньким шунпо, но сравниться с боевым опытом матерого вояки не мог. А потому его с большой радостью определили в рядовые, и вот уже три месяца все, что он делает, это моет, чистит и убирается. Сперва Айзен был зол, невероятно зол, но поделать не мог ничего. Первые четыре года перевод из отряда возможен только в крайних случаях, а их, он был уверен, фукутайчо не допустит. Но постепенно злость уходила, а на ее месте возникала горькая обида, заставлявшая его по ночам рыдать, уткнувшись в тощую подушку. Парень бросил грязную тряпку в воду и выпрямил ноющую спину. - Эй, сопляк, ты чего прохлаждаешься? Тебя еще туалеты в казармах ждут. Шевелись, шевелись, глядишь, наберешься опыта, - хохотнул вошедший в помещение шинигами. - Ага, будешь мастером Сейретея по помывке сортиров, - захохотал его друг, застывший в дверях. Соуске поморщился, собирая инвентарь. Вдруг ведро с грязной водой, которую он не успел вылить с грохотом покатилось по полу. - Ой, ошибка-ошибка, звиняй сопляк, я не нарочно, - на ходу поправляя узел оби шинигами потрепал его по голове рукой, из которой ему на волосы пролилось что-то теплое. После чего, вымыв руки, ушел вместе с радостно ржущим другом. Мальчишка тяжело привалился к стене, чувствую, как по виску стекает первая вонючая капля, и закрыл глаза, чувствуя как по щекам потекли первые слезы. Впервые он позволил себе слезы посреди дня. До этого держался, стараясь не давать лишнего повода для издевательств над собой. Но сейчас сорвался. Соуске медленно сползал по шершавой стене, давясь рыданиями и полностью окунаясь в жалость к себе самому. Он уже не раз пожалел, что досрочно закончил академию, где к нему хотя бы преподаватели нормально относились. Хотя отношения с сокурсниками не ладились с самого начала. В Академию шинигами Айзен поступил в десятилетнем возрасте. Воспитанник старосты седьмого района Руконгая рано научился читать и писать, и был гордостью своего приемного отца. Даже то, что в пять лет мальчик уже куда лучше отца считал и спокойно мог вести сложную документацию, не отвратило отца от сына. Напротив, с каждым успехом приемыша тот все больше расцветал, а как только мальчику исполнилось девять стал настраивать того на обучение на шинигами. Уходить из дома мальчику, привыкшему к любви и заботе, не хотелось, а потому вскоре отец настаивать перестал. Но у судьбы на все свои планы. И когда через полгода староста погиб при нападении пустых на их поселок, он сам собрал вещи и пошел в сторону Сейретея, благо как раз начиналось время приема новых студентов. На обучение воспитанного и обладающего неплохой рейяцу мальчика взяли сразу, и он быстро стал лучшим учеником курса. То, что его постоянно ставили в пример, не способствовало его успеху у однокурсников, а потому общение с ними не сложилось. А когда через полгода его перевели сразу на четвертый курс, он только порадовался, что не успел обрасти привязанностями. Пятнадцатилетний курс академии он прошел за три года, и окончил ее с блестящими оценками. Ему пророчили место минимум пятнадцатого офицера, но, увы, с отрядом ему не повезло. О том, что ему не дадут офицерского звания он понял сразу, как увидел лейтенанта Коруноске. Так же как понял и то, что ближайшие годы станут адом. Но понимание к спокойному отношению ко всему этому не приводило. И сейчас, сидя на полу в туалете в луже грязной вонючей воды, он оплакивал свои разбившиеся мечты о службе в рядах шинигами. Потом он считал, что ему повезло, что никто не зашел и не увидел его в этом состоянии, а то он бы оброс еще большим количеством обидных прозвищ. Успокоившись, Соуске под краном вымыл голову, сделав себе в памяти отметку не забыть когда-нибудь отомстить тому толстому придурку, и быстро переделал уборку. Холодная вода, стекавшая с волос, вызывала дрожь по всему телу, как и мокрая одежда, и сильно хотелось поскорее попасть в ванную и согреться. Хотя еще больше он надеялся заболеть и попасть в четвертый отряд, где можно будет отдохнуть от постоянных издевательств, сыпавшихся на него. Ему повезло, и он действительно заболел, причем настолько серьезно, что из объятий медиков выбрался только через месяц. А по возвращении его ждало первое боевое задание, отправиться в сорок седьмой район Руконгая отнести находившимся там шинигами из отряда приказ о передислокации в пятьдесят восьмой район, откуда были получены многочисленные сигналы о появлении пустых.