Дела давно минувших дней

Куросаки Ичиго, недавно назначенный капитан Пятого отряда, не спеша возвращался в Сейретей из отпуска, который провел со своей семьей. Клан Куросаки был несколько странным. К благородным они имели весьма сомнительное отношение, так как члены клана предпочитали жить в отдалении от белого города, в отличие от других аристократов. Популярности клану не приносило и то, что супругов себе они обычно брали из руконгайцев или мелких кланов, напрочь игнорируя все сильные и благородные кланы. А ведь последние, несмотря на свои кривляния в адрес Куросаки, регулярно посылали им брачные предложения, которые многие бы посчитали за счастье принять. Вот и недавно к ним прибыли послы из клана Кучики с предложением заключить договор между его маленькой сестрой и юным наследником клана Гинреем. Но, как и все до них, вежливо были отправлены восвояси. У Куросаки не было принято заранее связывать своих детей. Позволяли они себе это по одной простой причине. Во всем Обществе душ они были сильнейшими, и их боялись. Если во всех благородных кланах рождение детей, в потенциале способных достигнуть высшей способности шинигами, банкая, было редкостью, то в их клане ситуация была иной. И именно эта причина не давала кланам и Готею, у которого они стояли поперек горла, стереть свободолюбивый клан с лица земли. Все члены клана Куросаки, независимо от того, рождены они в нем или приняты супругами, осваивали способности шинигами. И абсолютно все достигали шикая. А девяносто процентов из них впоследствии становились обладателями банкая. А особые разработки клана позволяли, помимо всего этого, на время боя материализовывать свои занпакто, что невероятно усиливало боеспособность клана. Любого из них с распростертыми объятиями приняли бы в Готее, закрывая глаза на некоторые вольности, что они позволяли себе. Вот только редко кто из них изъявлял желание отправиться туда. За последнюю сотню лет Ичиго оказался первым, кто захотел отправиться в Сейретей. Впрочем, у него была причина. Его невеста, наследница одного из Великих кланов Шиба Миюра поступала в Академию, а бросить любимую парень просто не мог. Вот только в академии он проучился неполный месяц, так как его учителям гиперактивный и уже освоивший банкай парень встал поперек горла. А потому его быстренько под белы ручки проводили на выход и передали в жаждущие лапки Готея, который сразу определил Куросаки на давно пустующее место капитана пятого отряда. Пустовало там место не только капитана, но и лейтенанта, а потому дела отряда пребывали в непередаваемом упадке. Четыре года, которые его невеста и будущий лейтенант проучилась в Академии ушли на то, что бы привести отряд в более менее боеспособную единицу. А не успела его невеста стать лейтенантом, как ей потребовался длительный отпуск в связи с неожиданной беременностью. И как раз от недавно родившей теперь уже супруги и возвращался молодой капитан. Его благодушное настроение было прервано криками, вспышками кидо и ревом многочисленных пустых, раздавшимися неподалеку. Решив проверить, все ли в порядке, он ушел в шунпо, и вскоре оказался на поле боя. Точнее бойни. Более пятидесяти пустых окружили небольшую группу шинигами, большинство из которых были сильно ранены. На ногах едва держались лишь трое, один из которых был совсем ребенком. Куросаки поморщился. Он не любил, когда дети шли в шинигами, хотя и понимал, что для многих жителей Руконгая это куда лучше того существования, что они влачат обычно. Но и он сам, и его клан придерживались мнения, что детям на войне не место, а потому и серьезное обучение у них начиналось лишь после шестнадцатилетия. А до тех пор все считались детьми. - Банкай. Тенса Зангецу, - столб рейяцу, привычно взметающийся к небесам, и все пустые переводят свое внимание на новое действующее лицо. Но ненадолго. Несколько минут, и вокруг ошеломленных и не верящих в свое спасение людей остаются лишь тающие в воздухе духовные частицы. Куросаки не стал развеивать банкай на случай неожиданных сюрпризов, и как был, подошел к раненным. - Все в порядке? - К-куросаки-тайчо, - завороженно глядя на него протянул один из менее раненных шинигами, видимо, старший в группе, - да, Куросаки-тайчо, спасибо вам, Куросаки-тайчо! На каждом упоминании его имени он отвешивал ему глубокие поклоны, вызывающие легкую гримасу недовольства на красивом лице. - Что у вас случилось, откуда столько пустых? И кто вы? - Простите, Куросаки-тайчо, - вновь низко кланяясь торопливо заговорил мужчина, - я девятый офицер Седьмого отряда Курами Таносе. Мы были в сорок седьмом районе, когда в Готее были получены сигналы о многочисленных прорывах гарганты здесь, в пятьдесят восьмом районе. - Так почему вы так долго добирались? - Это все он виноват, - офицер сильно толкнул мальчика, который от неожиданности полетел на землю, - если бы он шевелился, то мы бы раньше получили сообщение. Куросаки, нахмурившись, смотрел на развернувшуюся перед ним картину. - Верно, тайчо, если бы не этот тормоз, - вмешался молчавший до этого шинигами, с силой пнувший упавшего паренька в живот, - то шесть членов нашего отряда бы не погибли, а мы не были ранены. - Ничего, - Курами зло усмехнулся, - теперь он вечно будет сортиры чистить, раз на большее не способен. Гобантай-тайчо едва сдерживался. - Я не понял, - сквозь зубы процедил он, видя как от звука его злого голоса парнишка еще сильнее съежился на земле, - разве срочные сообщения не посылают с бабочками? - А, ну, видите ли, тайчо, - девятый офицер угодливо заулыбался, - у нас в группе никто не умеет с ними обращаться, а потому с ней сообщение мы бы не получили. К нам обычно гонца посылают. Но такие тормоза, - он снова пнул дрожавшую фигурку, - бывают редко. Куросаки не выдержал. Его рейцу, тяжелая, густая и злая опустилась на поляну, валя всех на землю. - Ур-р-роды, - прорычал он, - да как вы, бездарные ублюдки, смеете поднимать руку на ребенка? Шинигами седьмого отряда испугались. Нет, не так. Их охватил вселенский ужас, которого они не испытывали даже недавно, когда были уверены что умрут. За те месяцы, что Айзен провел в их отряде им стало привычно толкнуть его, пнуть или ударить, главное, что бы на лице синяков не было. И они не ожидали, что кто-то может вступиться за их любимую игрушку. А злость этого капитана на них за издевательство над заморышем была неподдельна. Настолько, что девятый офицер ощутил, как в его хакама становится мокро. Куросаки тем временем подошел к ребенку и аккуратно поднял его на руки. Мальчик был без сознания, и, как показало диагностирующее кидо, имел сильные ушибы внутренних органов и несколько сломанных костей. Гобантай-тайчо вздохнул, и, презрительно глядя на мешками валявшихся шинигами, щелчком пальцев создал бабочку и надиктовал ей короткое сообщение. После чего мгновенно исчез, уходя в шунпо. Через несколько дней в Сейретее разразился невероятный скандал, в ходе которого весь офицерский состав седьмого отряда полетел со своих постов, и абсолютно все члены отряда получили серьезные наказания. Узнав об издевательствах и унижениях, которые царили там под прикрытием лейтенанта, совет капитанов был в шоке. Седьмой отряд возглавлял пожилой шинигами, который большую часть времени проводил в библиотеке Сейретея, следя в ней за порядком. Узнав о творившихся из-за его бездействия беззакониях, он подал прошение об отставке, которое было одобрено. А Седьмой отряд перешел под патронаж капитана Тринадцатого отряда. Укитаке Джууширо, расспросив своего юного коллегу обо всех подробностях, пришел в ярость. Сотайчо, увидев выражение лица своего ученика, сразу дал ему добро на любые действия, и для распоясавшегося и привыкшего к вседозволенности Седьмого отряда наступил АД.