Глава 1. Одиннадцатый день рождения
31 июля 2014 г., 12:11
15 июля 1991 год
В поместье Уильямсов с самого утра неспокойно. Жители дома проснулись рано, подготавливаясь к важному празднику. Процессом руководила Оливия Уильямс, хозяйка поместья. Она с важным видом расхаживала по дому в длинном шелковом халате цвета шампанского, за ней хвостиком увязалась эльфийка Несси, которая записывала в блокнот роскошным белым пером приказы госпожи. — Почему не протерли от пыли портреты? — раздался недовольный женский голос с характерным французским акцентом. — Несси, быстро исправить! — Да, госпожа, — домовой эльф поклонилась и тут же размашисто внесла пометку в блокноте, — все исправим сию минуту, госпожа! — и на миг исчезла. Каждый уважающий себя аристократ повесит в своем доме портреты близких родственников. Чета Уильямс удостоена быть запечатленной полностью, но из близких Оливии, чья девичья фамилия Бланк, был портрет только одного мальчика девяти лет. Его звали Ноэ. Он никогда не разговаривал, как другие портреты; голубые глаза выдавали в нем глубокую печаль. Оливия виновато смотрела на ребенка, слегка коснувшись пальцами нарисованных светлых кудрявых волос. Мальчик протянул руки для объятий, глаза его наполнились слезами. Портреты Уильямсов судачили о печальной судьбе Ноэ. — Госпожа, утренняя почта, — из ниоткуда появилась Несси, прервав молчаливый диалог. Эльфийка с опаской передала письма. Одно из них выглядывало, привлекая взгляд зелеными чернилами. Домовик деликатно добавила: — Ваше превосходительство ожидают к завтраку господин Уильям. — Благодарю, — дежурно ответила Оливия. Отправляясь в столовую, она достала тот самый конверт, он гласил: «Мисс Иви Уильямс, третья комната справа на втором этаже, Уитлшир, Раститайлс-менор». — Мерлин! — прошептала Оливия, — неужели это оно? В просторной и светлой столовой пахло кофе и свежеиспеченными круассанами. За столом, украшенным цветочной композицией, собралась вся семья. Оливия быстрым взглядом пробежалась по присутствующим и села напротив мужа. — Как идет подготовка к приему? — безразлично спросил мужчина, сделав глоток горячего кофе со сливками. Подошедший к хозяину домовик хотел вручить «Ежедневный пророк», но был остановлен резким толчком: всем своим видом эльф помешал наслаждаться завтраком. Домовик извинился и собрался уходить, но его потянули за край одежды и вырвали из рук газету. — О, превосходно, Ричард! — восторженно ответила Оливия, позволив себе полупрозрачную улыбку. Она бросила письма на край стола и начала делиться впечатлениями о предстоящем приеме. — Все пройдет идеально, в этом году мы точно утрем всем нос. — Хочу в это поверить, — холодно отчеканил глава семейства низким, грубым голосом и принялся читать газету. На этом все разговоры прекратились. Наступила тишина, только редкие перелистывания страниц и звон приборов нарушали ее. — Это ведь письмо из Хогвартса! — в воцарившемся безмолвии голос юноши прозвучал громче положенного. Парень приподнялся с места и потянулся за письмом. В его зеленых глазах зажглись задорные огоньки, на губах расплылась счастливая улыбка. — Томас, ты ведешь себя за столом неприлично, — отец не отвлекался от газеты, происходящее вокруг мало интересовало его. — Иви, тебе пришло письмо из Хогвартса! — юноша не обратил внимания на замечание и протянул письмо младшей сестре, искренне радуясь за нее: — Открывай быстрее! Девочка с дрожащими от волнения руками раскрыла письмо и принялась читать: «Дорогая мисс Уильямс! Мы рады проинформировать Вас, что вам предоставлено место в Школе чародейства и волшебства «Хогвартс».». — радости ее не было предела. — Это лучший подарок на мой день рождения! — Мы будем учиться вместе! — Томас приобнял сестру. — Ты поступишь на Слизерин, и я, как староста, буду тебя оберегать и помогать. — Разве это повод для радости? — Ричард сложил газету, одарив недовольным взглядом детей. Он остановился на девочке и прищурился: — Мы с твоей матерью потратили большие деньги на то, чтобы устроить прием в честь твоего дня рождения, а ты говоришь, что лучший подарок для тебя — это какое-то глупое письмо? — мужчина хмыкнул, смерив жену осуждающим взглядом: — У твоей дочери отвратительное воспитание, она выросла неблагодарной. И это твоя вина. Все снова замолчали. На этот раз тишина казалась громкой, а в воздухе повисло напряжение. Иви виновато опустила голову, волосы закрывали лицо и не позволяли никому увидеть текущие по щекам слезы. Девочка сжимала в руках письмо под столом и ждала момента, когда сможет уйти в комнату. Старший брат успокаивающе погладил по спине, он был не в состоянии перечить отцу. Родители делали вид, словно ничего не произошло, да и такое отношение к детям для них было нормальным.***
Прием в честь дня рождения Иви был безупречным. Украшения, развлекательная программа, напитки и еда — все было идеальным. Восторженные гости благодарили Оливию и Ричарда Уильямсов за приглашение, поздравляли девочку с праздником и со скором поступлении в Хогвартс. Хозяева Раститайлс-менор надели не только роскошные одежды, но и наигранные счастливые улыбки. Многие семьи волшебников открыто завидовали благополучию этой семьи, совершенно не догадываясь, какая на самом деле здесь царит атмосфера. Иви не любила подобные мероприятия. Ей приходилось участвовать в этом спектакле и отыгрывать роль счастливой дочери. За непослушание девочку жестоко наказывал отец, применяя магию, мать оставалась безучастной. На собственном празднике в окружении людей Иви чувствовала себя одинокой. У нее были друзья — Драко Малфой, Блейз Забини, Пенси Паркинсон, но они тоже являлись частью спектакля, воспитанные по такому же принципу. Излить душу она могла только Теодору Нотту, отец которого не участвовал в светской жизни из-за темного прошлого, и сын его был свободен от притворства. — Ты чем-то расстроена, — Теодор вывел Иви на балкон, чтобы никто не помешал личной беседе. Им открылся прекрасный вид на летний сад. Солнце катилось к горизонту, безмолвие прерывали стрекот кузнечиков в траве и музыка, исходившая из поместья. Какое-то время друзья молчали, думая о своем. Теодор видел, как взгляд девочки совсем погас, наигранная улыбка спала. — Сегодня мне пришло письмо, — неуверенно начала Иви, борясь с желанием заплакать. — Отец отругал меня за то, что я рада письму из Хогвартса. Я слышала, как они с мамой ругались. Он хотел, чтобы я уехала во Францию, училась в Шармбатоне, — голос девочки становился все тоньше, — даже послал туда сову, но ему отказали. Тео, — слезы застилали девичьи серые глаза, делая их совсем прозрачными, — он сказал, что стыдится меня из-за того, кто я такая! Стыдится моих вейловских корней! Теодор обнял подругу, успокаивающе погладил по вьющимся темным волосам. Иви понадобилось несколько минут, чтобы прийти в себя. Отстранившись, она устремила взгляд вдаль, не решаясь заговорить вновь. — Даже если кто и узнает о твоем происхождении, — Теодор взял ладонь девочки в свою, — я не дам никому тебя обидеть. Мы будем учиться вместе. Все будет хорошо. — достав из пиджака бархатную черную коробочку, мальчик ласково улыбнулся: — Это мой подарок тебе на день рождения. Открывай. Иви не могла сдержать ответной улыбки. Она увидела ровный полукруг лунного камня на серебряной цепочке. В закатных лучах солнца кулон заискрился. — Я хочу, чтобы наша дружба сохранилась навеки, — Теодор помог надеть украшение имениннице и оттянул ворот рубашки, показывая такой же кулон, — это половинки одного целого минерала. Пусть он напоминает тебе о том, что я всегда буду рядом с тобой. Поблагодарив друга, Иви поклялась, что никогда не снимет его. Последние часы приема они провели вместе: танцевали и веселились. Иви чувствовала себя счастливой. И перед сном тревожные мысли о новой жизни казались не такими пугающими.
