Пуленепробиваемый

Проходит неделя, но Чимин этого даже не замечает - тренировки ужасно выматывают. Фансайны, концерты отнимают много сил, после чего чувствуешь себя выжатым, словно лимон. Радует только одно - вслед за тяжёлой работой следует отдых, и когда Пак приходит домой, он первым делом принимает душ, ужинает, а потом заваливается в кровать, полностью отдаваясь во власть Морфея. А ещё его трясёт. Каждый раз, когда Шуга со скучающим выражением лица проходит мимо него, иногда не сильно задевая плечом - Чимина дрожь и какой-то ком в горле. Он давится воздухом, нервно вздыхает и сжимает ладони в кулаки, но уже в следующую минуту наиграно улыбается, как будто так и надо. В такие моменты Шуга частенько с усмешкой хмыкает, от чего Пака в очередной раз окатывает ледяной водой и уголки губ непроизвольно дергаются, от чего улыбка получается запуганной, а в глазах целое ведёрко страха. В такие моменты на помощь частенько приходит Чонгук. Младший за плечи приобнимает Чима и уводит куда-то в сторону, старательно треплясь о какой-то ерунде, но Чимин его не слушает. У Пака в голове оркестр из всяких мыслей и желаний. Паку хреново очень. А Чонгук просто пытается помочь, хоть и ловит потом на себе недовольные тэхёновские взгляды и предчувствие нехорошее такое.Но Чону не до этого, у него в объятьях дрожащий хён с шалящими нервами и искусанными губами. Всё это время Юнги ведёт себя, как и раньше: гулянки, девушки, парни, выпивка, сигареты и быстрый секс. Одногруппники кидают в его сторону осуждающие взгляды, но позже стыдливо отводят их. Все понимают, что они могли помочь в тот день младшему; всем стыдно очень, а ещё у Чонгука в глазах ненависть и отвращение. Он порывался помочь хёну, но его не подпустили, заломив руку, а позже, заперев до самого утра в ванной. А ещё в постели Шуги всё чаще оказываются не миниатюрные девушки с тошнотворно-ярким макияжем, вторым размером и "оппа, хочешь меня?", а миловидные пареньки с полным отсутствием мэйк-апа, плоской грудью и не двузначным "трахаться будем?". Шуга и сам не может объяснить такое рвение к партнерам своего пола, просто хочется. И когда в очередной раз тело под ним выгибается до хруста в спине и протяжно стонет, Юнги ловит себя на мысли, что всё это сейчас не то. Не те стоны, пальцы, взгляды. Шуга этого не хочет. Он хочет видеть под собой смуглое тело с упругими мышцами, сильные бёдра и до одури классные ноги, которые потом не менее классно разводятся в стороны, комкая и без этого мятые простыни . А ещё стоны. Грёбаные блядские стоны. Голос у младшего прекрасен, хоть и походит чем-то на бабский, но вот стоны у Пака получаются до дрожи в пальцах ахуенными - Юнги до сих пор помнит.

***

Тёмная глубокая ночь заполнила общежитие. В помещении мертвевшая тишина, иногда сбиваемая громким намджуновским храпом. Входная дверь с противным скрипом открывается и во мрак проскальзывает чей-то силуэт. Мужская фигура слегка пошатывается, а ноги едва-заметно заплетаются. Мужчина проходит дальше и останавливается, будто взвешивая все "за" и "против". Кивнув своим мыслям, он разворачивается и идёт в обратную сторону, тормозя возле одной из дверей. Мужчина аккуратно нажимает на ручку, открывая дверь, и проскальзывает внутрь. Покапавшись в карманах, он находит телефон и, разблокировав его, наводит на спящие фигуры парней. Остановившись на Чимине, силуэт подходит к Паку и трясёт его за рукав футболки. - Юнги-хён? - младший лениво раскрывает глаза и сонно потирает их кулаками, с толикой интереса поглядывая на старшего. Шуга внимательно смотрит, одной рукой наводя экран мобильного на заспанное лицо Чима и закусывает нижнюю губу. - Ты что-то хотел? Чимин зевает и присаживается на кровати. Шуга кивает и тащит того за футболку на себя, вынуждая встать. С застывшим на лице непониманием Чимин повинуется и встаёт. Когда старший вытягивает его из комнаты, Чимину начинает казаться, что у него дежавю. А потом Пак уже не успевает заметить, как они оказываются у Юнги. Старший закрывает дверь на замок и всё так же за край футболки ведёт Чимина вглубь комнаты. Всё до ужаса знакомо. Всё до ужаса пугает. Зрачки Чимина расширяются, а дыхание становится прерывистым; Шуга поворачивается к младшему и внимательно вглядывается в его лицо. Чим дёргается в сторону двери, но Юнги ловит его за локоть и поворачивает к себе, устанавливая зрительный контакт. Чимин смотрит. В глазах напротив огромные чёрные дыры, из-за которых кажется, что если хотя бы голову в сторону повернешь - засосёт. От Шуги пахнет алкоголем и сигаретами, а от Пака вишневым гелем для душа. От этого контраста даже в глазах на секунду мутнеет, но младший держится. Неуверенно, еле-еле, но держится. Ведь ещё чуть-чуть, и дикая истерика накроет с головой. А Чимин - мужик, он себе не позволит. Не отводя взгляда, Юнги приближается. Мелкий даже слегка дёргается, но после остается стоять на месте. Лица разделяют жалкие десять сантиметров, но для потери самоконтроля Чимину хватает и этого. Он в очередной раз дёргается и Юнги подходит ближе. Пара сантиметров. Кожу обжигает шумное горячее дыхание. Испуганные глаза Чимина и заинтересованный взгляд Юнги. - Хён, я... - неуверенно мнется младший. - Тебе понравится. Юнги смотрит с интересом и ожиданием. Чимин нервно мнёт в пальцах собственную футболку и взглядом цепляется за губы Мина. Розовые, слегка припухшие. Младший готов поклясться, что на губах ещё остался вкус недавно выпитого Мином алкоголя. Он глубоко вдыхает в лёгкие воздух и с шумом выдыхает прямо в лицо Юнги. Пак поднимает взгляд и смотрит пронзительным взглядом, а Шуга всё-так же стоит, будто команды ждёт. Чимину по-хорошему бы свалить отсюда подальше куда-нибудь в более безопасное место, где до его задницы уж точно в ближайшее время не доберутся, но Пак либо по жизни рисковать любит, либо просто придурок редкостный. Чимин вообще сам себя не понимает. Он вроде бы Шугу и боится, но вот он сейчас перед ним стоит и в глаза так смотрит, от чего что-то в чиминовской системе даёт сбой. Младший поддаётся вперед и целует. Смазано, совсем по-детски, но Шуга ухмыляется и уверенно кладёт руки Чимину на талию, придвигая к себе ближе. Он целует в ответ, но только уже более уверенно и совсем по-взрослому. Пак плавится в его руках, но Юнги лишь углубляет поцелуй и руками начинает водить по позвоночнику вниз, опуская руки на ягодицы младшего. Чимина валят на кровать, срывают одежду и бессовестно руками исследуют тело. Пак старается отвечать на ласки, но кроме сдавленных в подушку стонов и нетерпеливых поскуливаний ничего не получается. В прочем, Шуге хватает и этого.