Дикарь

Я узнала действительно много новых слов, пока слушала, как Ина бурно выражала свое мнение насчет чертовых правил чертовой директрисы Нэтью в чертовой школе того несчастного мальчишки Джима, которому она сломала бы не только нос, но и чертовых родителей. Она приехала буквально через пару часов после нашей поездки за Иви, которая до сих пор спала. Белая уже долгие тридцать минут обогащала мой словарный запас, выплескивая гнев и страх за свою девочку. Кай, сидящий рядом со мной на диване, сначала был согласен с каждым её неприличным комментарием, но, спустя всего десять минут однотипных выкрикиваний Ины, «отключился» от происходящего, сосредоточившись на стене за телевизором. — Даже не верю, что эта сука еще и посмела наказать Иви! Она же плакала, да? Сильно? — лазурные глаза пытливо уставились сначала на моё лицо, потом на дикаря. Мы молча кивнули, полчаса злости одной на вид хрупкой Белой не на шутку изнуряют. — Завтра же поеду в эту гребаную школу! За что, черт возьми, я плачу?! За то, чтобы моей дочери какие-то малолетние придурки портили жизнь?! Доводили до слез?! Да этой директрисе самой психолог нужен, черт возьми! Кай устало потер лицо и, пробормотав «принесу что-нибудь», ушел на кухню. Я бы тоже так хотела сделать. — Почему Кай не защитил Иви? — девушка без сил опустилась на диван. — Защищал. Просто… Не до этого было. Она очень хотела домой, и нужно было побыстрее закончить, —да, это Джун Моретти, которая заступается за дикаря. — Я плохая мать. Я должна была быть рядом, — она потерла руками покрасневшие глаза и тяжело вздохнула. — Уверена, ты еще успеешь… — Что? Спасибо, Джун, - она отвернулась от меня, — за поддержку. Несколько молчаливых, обиженных секунд я смотрела на прекрасную Инессу Эйрменд: на её золотые, шелковые волосы, собранные в корявый хвост, от которого потом заболит голова, на её бледные, длинные пальцы, пыталась поймать взгляд её полных синевы глаз. Правильная, безупречная принцесса. Разве может Чудовище объяснить Красавице, что его обижали, обижают и буду обижать, как бы она ни старалась отправить на казнь всех обидчиков? — Ина, я же отчасти понимаю, каково ей, - поток правды, льющийся из моих губ, напоминал тоненький ручеек. — Тоже отличалась от детей, была везде не такой, как надо. Я думала, что в смешанной школе хорошо, но, похоже, они не так уж и прекрасны. Её обидели из-за цвета волос или глаз, это неважно. Важно то, что девочка пострадала потому, что она такая, какая она есть. И пока не изменится. — Ты реально пытаешься успокоить меня тем, что моего ребенка будут продолжать травить? — Скорее, подготовить. Поговори с ней. Моя тетя объяснила мне, что скоро я стану совершеннолетней, и все проблемы уйдут. В школе было тяжело, в университете не лучше. Я просто терпела, ожидая того самого дня. Я не хочу тебя обидеть, Ина, и желаю Иви только хорошего, правда. Просто это реальность. Ина поджала губы, и, если бы я умела читать по глазам, узнала бы, что она чувствует: понимание, сожаление, жалость, отрицание или ненависть. Но девушка и те мысли, что парили над её печальной и красивой головой, оставались для меня загадкой. — Проблемы не заканчиваются на темной внешности, Джун. Запомни уже. — Я говорю о маленьких пятилетних девочках, плачущих у кабинета директора, а не о взрослых. Мы с Иви отличаемся, понимаешь? Невыгодно. От этого и травля, и косые взгля… — Черт, да мне тоже было трудно, — перебила Ина. — Моё детство может дать фору твоему, ладно? — Откуда мне знать, Ина? Расскажи, — я указала ладонью на себя. — Большинство моих проблем написано буквально на моём лице. Мне не нужно ничего никому пояснять, и так всё видно. Белая усмехнулась так, что на секунду я представила её в той среде, где ей и положено находиться: в вечернем платье и с безупречным макияжем, в дорогом ресторане с бокалом темного вина в ухоженных руках, в светском обществе с полными вранья, лести и лицемерия белоснежными людьми. Она окинула меня оценивающим взглядом, сконцентрировалась на диком лице, прищурилась, вглядываясь в страшные темные глаза, и грустно улыбнулась. — Отложим этот разговор, пока я достаточно не напьюсь. Инесса отряхнула идеально чистые джинсы и, не оглянувшись на меня, поднялась по лестнице наверх, к мирно спящей Ивей. Не умею я налаживать отношения. Может, моей дружбы с Сарой и всем остальным миром не существовало не из-за того, что я отпугиваю даже на расстоянии двадцати метров. Может, я просто не умею дружить. И если операция сделает меня нормальной внешне, то что поможет залатать дыры в темной душе? *** — Там Ина вроде обиделась, — сказала я увлеченному смартфоном Каю прямо с порога кухни. Он сидел за пустым столом, явно не собираясь возвращаться к Белой. Наверное, с самого начала понимал, что ничто не успокоит её лучше, чем время, тишина и объятия дочери. Дикарь оторвал взгляд карих глаз от телефона и, вяло улыбнувшись, пожал плечами. — Приготовь ей что-то, похвали её новые кроссовки. Я так обычно делаю, помогает. — А как делал твой брат? — только задав этот вопрос, я тут же почувствовала собственную тупость. Разве мне приятно, когда чужой, навязанный человек спрашивает об умершей Еве? Ни черта. Это будто покушение на память о ней, будто кража информации, которая должна оставаться только между нами – мной и её мертвым телом. — Ну, знаешь, — усмехнулся Кай, совсем не выглядя рассерженным, — у мужчины для своей жены есть очень приятные «вещи». Точнее, позы. Сначала я не поняла, шутит он или говорит о подарках, потом до меня дошел пошлый «намёк». Покраснев, я почти выбежала из кухни, куда вообще-то изначально собиралась за советом. И так постоянно: бегаю и краснею от собственных вопросов. Глупая Джуни, что ты вообще ждешь от жизни, какой из тебя политик и руководитель, если для безопасности следует зашить собственный рот? *** Прятаться от обитателей дома в обнимку с книгами мне нравилось: разговор с книгой шел лучше, чем с человеком. Наверное, благодаря тому, что я молчала. Десять минут назад я на цыпочках прошла по коридору второго этажа, заглянув в комнату, где оставалась Иви. Немного приоткрыла дверь, надеясь, что Ина не заметит меня. И всё получилось только потому, что она спала. Эта комната практически была копией той, где я проснулась: то же дерево, та же мебель, те же шторы, но выполнена в более светлых тонах. Они с дочерью раскинулись на большой двуспальной кровати. Инесса обнимала тело маленькой Иви, а её рука касалась раскинутых на подушке волос ребенка. Она гладила их, прежде чем уснуть. Перед моими глазами предстала картина, полная нежности, заботы и любви; картина, которую следует поместить в какой-нибудь учебник будущих родителей. Я отвернулась, чувствуя, что наблюдатель здесь явно лишний. Время неумолимо тянулось к обеду, тишина успокаивала и дарила ощущение безопасности. За окном стоял солнечный день: ни дождя, ни хмурых туч, ни страшного воя диких животных. Интересно, Иви часто прогуливается по невидимым тропинкам рядом с коттеджем? Дикие земли – большая тайна, и, если сегодня она освящена солнцем, необходимо её исследовать. Сейчас мне предстояла лишь прогулка к холодильнику, но, если я увижу, как Иви выходит за пределы этих стен, уплетусь за девочкой. Размышляя о темно-зеленых елях, устремленных к свободному небу, о том, какая на ощупь кора настоящего, реального дуба, я неторопливо спускалась. И замерла, даже не дойдя до подножья лестницы, увидев, что на многострадальном диване гостиной кто-то сидит. Мужчина. И это не Кай. Очередной человек, который перевернет мой мир? Новые загадки, тайны, недомолвки, секреты и интриги? Белый мужчина, высокий, поджарый, наверное, чуть старше Кая. Он небрежно раскинулся на диване, положив длинные ноги, облаченные в темные джинсы, на журнальный столик. Его янтарные волосы собраны сзади в очень короткий хвост, а черный свитер сильнее подчеркивал их цвет и правильность. Глаза, еще непонятного мне цвета, сосредоточены на нолисе в руке. Можно сказать, что я привыкла к Белой Ине. Смирилась с тем, что она пока что неизвестным способом очутилась здесь, полюбила дикаря и осталась в его мире даже тогда, когда он сам его покинул. Но нормально ли то, что в чертовом диком доме в диких землях процент увиденных мною Белых людей выше Темных? Ни черта. Помню, как только открыв глаза, я испугалась, что попала в логово сумасшедших дикарей. В итоге единственный здешний дикарь кормил меня яблоками и давал советы, как ужиться со здешними Белыми. — Даже не трать воздух на слова, окей? — мужчина не обернулся на меня, но, так как говорить тут было больше не с кем, я поняла, что он обращался ко мне. — Считай, что я заранее их проигнорировал. Он действительно не поднял взгляд от устройства. Возможно, услышал шаги и отреагировал, сразу заткнув меня. А ведь я даже не начинала портить с ним отношения… Обидно. Мои беседы с Каем и то лучше всех этих белоснежных задниц. Я молча сошла с лестницы и направилась на кухню, когда он пробормотал: «Да ладно, ты не ответила! Ад замерз, проверишь?». Идиот. И когда я практически скрылась за аркой, Белый всё же взглянул на меня. Оказалось, что его глаза зеленые, яркие и очень удивленные. — Ты не Ина! — потрясенно воскликнул он. Так те «добрые» слова предназначены для Инессы Эйрменд? Вау, у неё есть Белый недруг, пачкающий обувью ковер в доме дикаря. После «монолога» Белого, полного и презрения, и пренебрежения, разговаривать я с ним не собиралась. — Стой, стой! — сказал он, когда я отвернулась. — Извини, я думал, ты Инесса. Меня спутали с идеальной Белой принцессой и послали в ад. Вот это кардинальные изменения в жизни: обычно посылают просто меня – дикую девчонку. — А кто ты, кстати говоря? — заинтересованно спросил он, приподняв бровь. Мужчина был красив: правильные черты лица, почти такие же, как и у Кая, высокие скулы, щетина, чуть темнее цвета светлых волос. Красивые Белые мужчины передо мной никогда не извинялись и не улыбались так, будто им действительно интересно, кто я, а не как от меня быстрее избавиться. — Никто. — Я тебя здесь не видел, — он встал, оставив нолис, и приблизился ко мне. — А Вы часто здесь бываете? — я отходила на кухню, надеясь, что Кай там. Вдруг у незнакомца нехорошие намерения? За прекрасной внешностью могут скрываться монстры, этот урок мне пришлось усвоить еще там, в нормальной жизни. А дикарь, который помогает, спасает, кормит и учит, наоборот, заставляет поверить в то, что и за самым жутким лицом может оказаться добрый человек. Странно, но сегодня я слишком много раз мысленно хвалила Кая. Пора прекращать. — Да, — взгляд Белого задержался на моей (на самом деле не моей) одежде. — Я скажу тебе своё имя, если ты скажешь мне своё. — А мне оно не нужно. — Мы так не играем, — широко улыбнулся он, склонив голову. — Отстань от неё, — услышала я голос Кая и, черт возьми, расслабилась. Лучше спрятаться за сильной, дикой, но знакомой спиной дикаря, чем гадать, чего хочет недолюбливающий Ину Белый. Наверное, еще несколько дней назад я бы кинулась на него, умоляя спасти меня из этого «ада», увезти в штат к нормальным, ненавидящим меня людям. Обещала бы деньги, расположение, власть, что угодно – лишь бы закончить собственный кошмар. Но в тот же момент я поняла: какой смысл рваться из открытой клетки в другую, где я проведу всю жизнь и умру, сидя на рабочем месте? Да и мне было интересно, что будет дальше. — Кто она, Светлячок? — мужчина прошел к всё еще сидящему за столом Каю, уселся напротив, не переставая улыбаться. — Почему «Светлячок»? — спросила я, когда незнакомое слово в очередной раз резануло слух. Так называла Кая Ина, а я всё не могла найти повода задать этот вопрос. — Светлячок – это маленькое, летающее, светящееся насекомое, — пояснил Кай. Ага, спасибо, всё сразу стало ясно. — Это тупое насекомое, которое ярко светит своей задницей, привлекая хищников, — Белый отобрал у дикаря стакан с соком и продолжил. — Темные обычно так называют Белых. Типа, издевка над «светлой» внешностью, понимаешь? — Но… — Да, некоторые близкие Белые обзывают очень даже Темного Кая этим светлейшим словом, потому что он придурок. — Был им, — вставил Кай. — Нет, — мужчина покачал головой, — тебе кажется, друг мой, это самообман. Значит, он близок Каю. И, получается, есть «дикари» и «светлячки», которые воюют между собой и придумывают дурацкие слова, лишь бы друг друга позлить. Почему мы не замечает абсурдность собственного мира, пока не становится слишком поздно? — Вроде антонима к «дикарю», верно? — Кай указал на стул рядом с собой, приглашая присесть, и кивнул, сразу ответив на мой вопрос. Белый мужчина склонил голову, переводя взгляд от дикаря ко мне и обратно. — Так что насчет имени… — протянул он. Кай молчал, будто давая мне самой решать: хочу я знакомиться с его друзьями или нет, хочу я еще больше погружаться в секреты и имена их хитрых хранителей или нет. А я не знала. Так обычно и случается: постоянно ноешь и причитаешь, что всё решают без твоего мнения, ведома и желания, а когда тебе, наконец, позволяют выбрать, замираешь в нерешительности и сомнениях. Мысленно я поблагодарила Ивей, которая избавила меня от возможности думать, ворвавшись в помещение. Девочка, чье немного опухшее лицо сразу озарилось лучезарной улыбкой, бросилась к незнакомцу, обхватывая его шею и буквально душа в объятиях. — Ты меня убьешь, — прохрипел Белый, даже не пытаясь отстраниться от ребенка. — Молодец, крошка, так и продолжай, — сказала Ина, появившаяся вслед за дочерью. Не думаю, что она шутила. Девушка подошла к кухонной стойке, игнорируя закатывающего глаза Белого, а я отметила, что и заспанная, растрёпанная, с немного покрасневшей щекой и следами от подушки на лице, она выглядела готовой для показа новой коллекции модного дизайнера. Магия. — Джун, будешь кофе? — Белая улыбнулась, словно не было никакого неприятного и незаконченного разговора. Мне всегда нравились люди, не держащие обиду и сразу смывающие все осадки ссор со своей души, но я и не подозревала, что Ина к ним относится. — Да, спасибо. — Отлично, тогда сделай и мне, — ответила она и, сев рядом с Каем, обратилась к нему. — Что у нас на обед?