Ты мой самый ужасный кошмар

Дневник Пелин. Я спала всего несколько часов, а проснулась с осознанием того, что я – это уже и не я. Сегодня начинается празднование, сегодня заключится никях, потом снова веселье и гуляния, ночь хны, а дальше супружеская жизнь…       Как же я боюсь! Почему я всегда боюсь или сторонюсь того, о чем другие девушки всю жизнь мечтают? Сегодня мне опять снился сон, мне снилась моя маленькая девочка – наша с Малкочоглу дочь. Она сидела у него на руках и весело смеялась, пытаясь достать яблоко, что росло на дереве. Я же просто плакала от счастья, а потом проснулась и поняла что плачу на самом деле.       Не могу описать точно, что я чувствую. Наверное, грусть и радость одновременно, потому что отныне я не свободная девушка, не просто султанская дочь, из-за дурачеств которой все обитатели Топкапы злились, а уже почти замужняя женщина тут можно сказать обязательства растут по деревьям я себе уже лазить не позволю…       Ох, Аллах милостивый, как же все сложно! От лица автора. Пелин отвлек внезапный стук в дверь. Девушка быстро встала со стула и сказала, что можно войти. На ее удивление в покои вошла Михримах. - Доброе утро, - сказала она, чуть улыбнувшись, и прошла в комнату. – Хотела тут тебе подарить кое-что. Михримах, как ни в чем не бывало села на кровать, и раскрыла шкатулку, в которой лежал красивый золотой браслет. Браслет словно был сделан из невесомых золотых нитей, которые переплетались между собой. - В честь свадьбы, – сказала Михримах, поднимаясь на ноги, – Пелин, хватит так смотреть на меня, подойти ко мне и одень браслет! Девушка чуть помялась, а потом, подойдя к сестре, взяла браслет и надела на запястье. - Спасибо, он очень красивый. - Ну, естественно, я плохого не выберу! В покоях повисла напряженная тишина. Пелин настолько растерялась, что даже не знала, чтобы такого сказать, а Михримах разглядывала покои, будто находится в них впервые. - Михримах, у тебя как… дела? – неуверенно и как-то невпопад спросила девушка. - Цвету словно весенняя роза, - с неким воодушевлением проговорила юная госпожа и снова улыбнулась. – Так ладно, не мучай себя насчет этой свадьбы, больно ты мне не делаешь, так как не дождешься ты этого! И вообще, Малкочоглу мне уже неинтересен, так что пока есть шанс, повеселюсь от души. - Правда? – с неуверенностью произнесла Пелин. - Чистая правда. - А кто же тогда интересен? - Эх… - Михримах снова села на кровать и с каким-то сомнением в глазах посмотрела на сестру. – Даже если я скажу тебе, ты все равно не поверишь. Пелин села на стул и состроив серьезное лицо, сказала: - Я тебя слушаю.

***

- Просто чудесно! - Красавица! Пелин стояла перед зеркалом в своем свадебном белом платье и просто любовалась собой. Диадему, украшенную жемчугом, ей пытались надеть на голову все кому не лень, начиная с Сюмбюля и заканчивая братьями, Великим Визирем и даже самим падишахом! Казалось, что это какой-то предсвадебный ритуал: надень диадему на голову невесты и так ты поймешь, что у тебя стальные нервы! Жаль никому пока это не удалось. Мехмет и Ибрагим вовсе разозлились, и угрожали диадеме и пушистым волосам Пелин, словно те могли их услышать. - Да ну к черту! – рявкнул Мехмет. - Сынок! – воскликнула Хюррем и строго посмотрела на шехзаде. - Ну а что за дела творятся? – Он махнул рукой в сторону диадемы, а затем посмотрел на Пелин, которая пыталась сдержать смешок. – Ой, ладно, на подарок, я пошел. Хюррем тоже слегка улыбнулась и посмотрела на Пелин. С одной стороны женщина дико злилась, потому что ей не удалось сорвать свадьбу. Но с другой стороны госпожа была рада, что стражники, которых Рустем послал для того чтобы убить девушку, не успели этого сделать. Сейчас Хюррем было приятно смотреть на счастливую Пелин, которая любуется платьем то и дело, кружась, чтобы посмотреть, как развивается юбка. Хоть кто-то абсолютно счастлив! - Давайте я попробую, - решилась Хюррем и, взяв диадему, подошла к Пелин. Махидевран внутренне напряглась, но ничего не сказала. Ей не хотелось никаких ссор, особенно во время свадьбы, когда абсолютно все, даже те, кто потерпел крах в любви, должны быть радостными и счастливыми. Наверное, Хюррем Султан не зря все считают великой и очень сильной по духу женщиной, особенно все в этом убедились, когда она единственная после долгих мучений, все-таки смогла закрепить диадему так, что та крепко держалась на голове.

***

Никях должен был состояться в одном из больших залов Топкапы. Все мужчины собирались в самом зале, а женщины, в том числе и невеста, должны были собраться в потайной комнатке с окошком, где хорошо было видно происходящее в зале. Пелин долго негодовала, ей не хотелось наблюдать за заключением никяха из какой-то там комнаты. В результате девушка улизнула от Махидевран и решила наблюдать за церемонией из чуть приоткрытой двери. Госпожа никак не могла найти глазами Бали Бея, хотя отца, Ибрагима и братьев она наблюдала, а где же жених, или его тоже в какую-нибудь комнатку запихнули? Пелин сама непонятно от чего хихикнула. - Госпожа, вы не должны быть тут! – раздался голос над самым ухом. - О Аллах! – девушка схватилась за сердце и посмотрела на своего жениха, который уже через пару минут станет ее мужем. – Никогда так больше не делай. - Почему ты здесь? - Потому что меня не устраивает наблюдать за заключением никяха из какой-то там комнаты. Тут начали читать молитву. Пелин с замиранием сердца посмотрела на Сюмбюля, который должен давать согласие за нее и на Локмана-агу, который прислуживает султану и давал согласие за Бали Бея. - Ты что не идешь на церемонию? – спросила Пелин. - Нет, останусь с тобой. - По воле Всемогущего Аллаха, по воле пророка Мухаммеда, в присутствии всех свидетелей принимаешь ли ты, Малкочоглу Бали Бей, в жены Пелин Султан. - Принимаю, - сказал евнух. А Пелин в это время непонятно от чего заплакала и наблюдала за заключением никяха, всхлипывая и вытирая слезы. В это время иммам обратился к Сюмбюлю-аге: - Принимаешь ли ты, Пелин Султан, в мужья Малкочоглу Бали Бея. Сюмбюль улыбнулся своей довольной фирменной улыбочкой, а Пелин не выдержав, открыла дверь и громко крикнула: - Я принимаю! Братья, Ибрагим и султан обернулись и, увидев Пелин, строго на нее посмотрели. Бали Бей оттащил невесту от двери. - Что ты творишь!? А девушка просто рассмеялась. Малкочоглу не выдержав, прижал юную госпожу к себе и спросил: - Ты хоть счастлива? - Глупый вопрос задаешь мне, милый!

***

Празднество было в самом разгаре. Пелин очень долго наблюдала за Хатидже, Махидевран и Хюррем и никак не могла понять, что же такое творится. Госпожи очень хорошо общались друг с другом, более того, громко смеясь, они поднялись на ноги и, растолкав всех наложниц, начали танцевать. Пелин переглянулась с Михримах и девушки рассмеялись, даже Салима повеселела и на щеках появился румянец. - Не пойму все-таки, что же творится с нашими госпожами, - проговорила Михримах, не отводя взгляда от танцующей Хюррем Султан. - Веселый дух свадьбы так повлиял, - предположила Пелин. На самом деле во все был виноват Сюмбюль. Евнуху тоже хотелось повеселиться на свадьбе, и поэтому, он решил, что чтобы все прошло спокойно надо позаботиться о враждующих между собой госпожах. Взяв у лекаря какие-то травы, которые естественно не навредят, а просто упокоят госпожам нервы и придадут энергии, он добавил их в шербет и напоил им Хюррем, Махидевран и Хатидже. И вот вам результат на лицо! Поздно ночью, когда начали пускать салют, все вышли в сад чтобы полюбоваться им. Хюррем постоянно хихикала непонятно от чего вместе с Махидевран, а Хатидже Султан чуть посмотрев на салют, пошла обратно во дворец, потому что ей захотелось сладенького. - Если завтра они будут в беспамятстве и спросят у нас как прошел первый день праздника, то я обязательно расскажу им все в подробностях! – рассмеялась Михримах. - Не думаю, что наши матушки и Хатидже Султан нам поверят, - весело произнесла Пелин.

***

И в таком бешеном темпе прошел практически весь месяц. Пелин сама не могла понять, как же так пролетело время. Казалось, только вчера она наблюдала, как заключается никях, а сегодня уже последний день празднования и ночь хны! - Пелин, - позвал девушку кто-то, она перевернулась на бок. - Пелин! - Я сплю. - Вставай у нас для тебя подарок! Девушка вначале ничего не поняла. Она почему-то думала, что ее будит Хуриджихан. Приоткрыв глаза и сев, она увидела ухмыляющихся Селима и Баязида. - Аллах меня помилуй, что вы в такую рань забыли в моих покоях! - Пошли с нами у нас для тебя подарок, - сказал Селим. - Какой? - Вот пошли и увидишь! – нетерпеливо произнес Баязид. Девушка поднялась с кровати, и быстро собрав волосы в хвост и надев накидку прямо на ночную сорочку, пошла вместе с младшими братьями. - Мы ведь не подарили тебе ничего, потому что даже не предполагали, что подарить, - начал Селим, - вообще, это была моя идея. - Ври больше, это я придумал! – возмутился Баязид. Пелин тяжело вздохнула и закатила глаза. Они никогда не исправятся. - Какие же вы оба смешные, - улыбнулась девушка и приобняла братьев за плечи. – Давайте без ссор, я ведь прекрасно понимаю, что вы оба одинаково старались, чтобы найти мне хороший подарок. - Ладно, - недовольно буркнул Баязид и зло, посмотрев на Селима, прошел вперед. Заглянув куда-то за дерево, он тожественно произнес: - Вот! Пелин подошла поближе к брату и в начале ничего не поняла, а только потом она заметила, что недалеко от конюшни стоит красивый белый конь. - Вы подарили мне коня? - Тебе не нравится? - раздосадовано спросили в один голос братья. - Нет, вы что! – Пелин перешагнула через низкие кусты и подошла к коню поближе. – Он просто чудесный. Как из сказки. Девушка погладила коня по гриве. - Ну, вообще-то это она, - сказал Баязид. – Ну, я просто подумал, что ну ты девушка и поэтому конь пусть такой же будет. - Он подумал! – фыркнул Селим. – Вообще-то это я предложил! - Так! – Пелин быстро обернулась к братьям и строго посмотрела на них. – Без ссор! А подарок просто замечательный, я очень довольна, вы у меня оба умнички. Девушка тяжело вздохнула, теперь уговорить бы Малкочоглу, чтобы он позволил хотя бы один раз сесть на коня!

***

После этого братья отвели коня в конюшню, а Пелин еще раз поблагодарив их за подарок, отправилась во дворец. Девушка с какой-то растерянностью шла по коридорам дворца, она смотрела по сторонам, дотрагивалась до стен, словно хотела запомнить каждый уголок, хотя разве была в этом необходимость? Ведь она будет приезжать в Топкапы, навещать отца, братьев и Михримах. Внезапно Пелин увидела Салиму, которая стояла, облокотившись к стене. Сразу же было понятно, что девушке плохо, она вся побледнела и тяжело дышала. - Салима! – госпожа подбежала к ней и взяла ее под руку. – Ну, милая моя, пошли, надо показать тебя лекарю. Салима, передвигалась с трудом и жаловалась на головокружение. Наконец, девушки дошли до лазарета. Пелин уложила Салиму на кровать. - Ну что с ней? – Юная госпожа суетливо кружилась возле кровати и смотрела на лекаршу, которая молча осматривала девушку. Спустя некоторое время лекарша оторвалась от Салимы и поднялась на ноги. - Ну!? – Пелин грозно посмотрела на женщину, ее дико раздражала ее медлительность и спокойное выражение лица, словно ничего не случилось. - Девушка беременна, такое состояние характерно для ее положения, но думаю скоро ей станет полегче. - Ах, - Пелин прижала руки к лицу, - ох, Аллах милостивый я стану тетей! Салима, ты слышала. Девушка прикрыла глаза и чуть улыбнулась, по ее щекам покатились слезы, а затем она положила руки на живот. - Я сейчас же позову Мустафу!

***

Конечно, несмотря на то, что празднование заканчивалось, все равно казалось, что радость и веселье, что воцарилось во дворце, никогда не пропадет. Наложницы с радостью принимали золотые монеты и угощения, которые приказали раздать в честь нового шехзаде. Мустафа, узнав о том, что Салима беременна, понесся во дворец (он гулял в саду) и бедный споткнулся, едва, не пропахав лицом всю дорожку. Мехмет засвистел ему вслед и шутливо крикнул: - Не убейся, папочка! За это он получил подзатыльник от султана, а Ибрагим хихикал как ненормальный вместе с Баязидом, Селимом и Османом. Махидевран с балкона громко ахнула и крикнула сыну, чтобы тот был осторожнее. Хюррем, которая этим утром тоже была на балконе и дико мучилась от головной боли, побормотала про себя, что дворец стал дурдомом, и ушла обратно в свои покои. Утро в Топкапы начиналось вполне обычно…

***

Но напряжение во дворце наросло, когда наступил вечер. Мужчины по обычаю отправились и дальше праздновать. А женщины по обычаю проводили ночь хны. Для ночи хны Пелин надела специальное платье из лилового бархата с золотым шитьем, девушку усадили посреди зала и покрыли голову красным шелковым платком. Все наложницы с интересом наблюдали за обрядом. В это время хну смешали с водой и, воткнув в нее свечи, зажгли их и начали проносить вокруг Пелин. Несколько женщин читали молитвы, и пели песни, почему-то внезапно всем стало грустно. Первая расплакалась Салима, затем Михримах с госпожами и уже потом невеста, хотя Пелин не понимала, почему она плачет, наоборот ведь должно быть весело и все должны радоваться! После этого Пелин разукрасили руки причудливыми узорами из хны. Девушка вытянула руки и посмотрела на узоры. Было конечно очень красиво, но все-таки как-то непривычно. Михримах тоже очень понравились узоры и ей разукрасили руки. Хатидже с недоумением спросила у Махидевран, почему у нее такого не было, и тоже попросила нанести на руки узоры, дабы наверстать упущенное. А затем дикая грусть, что окутала всех присутствующих на обряде, ушла, и началось веселье. Пелин решила потанцевать, Михримах вначале не хотела, а потом тоже развеселилась и весело танцевала вместе с сестрой. Танцы и веселье продолжались до поздней ночи. Затем Пелин отправилась в свой дворец. Пока девушка ехала в карете то мяла руками платье и не могла нормально сидеть на месте то и дело, подскакивая, девушка смотрела на дверь кареты, словно хотела выпрыгнуть из нее. Конечно, Махидевран, которая ехала вместе с дочерью, чтобы проследить за приготовлениями к брачной ночи заметила, что Пелин сильно нервничает. - Милая, не нервничай. - Что вы матушка, я спокойна. Девушку отвели в спальню, служанки предложили ей надеть сорочку, но Пелин отказалась, сказав, что хочет остаться в платье. Махидевран приказала, чтобы зажгли свечи. - Ну вот и все, ты у меня совсем взрослая, - сказала Махидевран и по ее щеке потекла слеза. Пелин ничего не сказал, она с каким-то растерянным видом снимала украшения. - Мама, - проговорила она спустя пару минут, - скажи мне, ты простила отца за всю ту боль, что он тебе причинил? - Почему ты спрашиваешь? - Не знаю, этот вопрос меня давно мучает, и я решилась задать его тебе только сейчас. Махидевран подошла к дочери и погладила ее по щеке. - Знаешь, сколько бы я на него не злилась и даже не проклинала, я все равно никогда не могла ненавидеть его в полной мере, и естественно, я простила его со временем. Да, он разлюбил меня, да, я страдала, но тут важна не боль, которую он мне причинил, а результат нашей любви, а результатом нашей любви являетесь ты и Мустафа. Вы два моих земных ангела, которых я люблю всем сердцем и за которых я готова умереть. Поэтому сейчас, глядя на тебя и на Мустафу, который скоро станет отцом, я просто счастлива. Пелин вытерла слезы, а Махидевран поцеловав дочь в лоб, вышла из покоев. Девушка присела на край кровати и тяжело вздохнула. Наступила тишина. Потом снова и снова тишина, а Пелин уже задыхалась в душных покоях. Девушка вскочила с кровати. Нет, она не готова, Малкочоглу если и обидится, то поймет ее, к тому же он знает, что она любит его. С этими мыслями девушка раскрыла окно и посмотрела вниз. Покои Пелин находились на третьем этаже, но по всей стене дворца вился плющ. Девушка встала на подоконник и подергала растение. Но оно словно приросло к стене. Как раз то, что нужно! - Аллах, хоть бы не упала, хоть бы не упала! - И не упадешь! Внезапно сильные руки схватили Пелин за талию, и втащили обратно в покои. Малкочоглу строго посмотрел на жену, а та тяжело вздохнула. - Нет, Пелин! – Бали Бей подхватил ее на руки и понес к кровати. – Ты слишком долго от меня убегала, а я слишком долго ждал этого момента.