Ты мой самый ужасный кошмар

Дневник Пелин. Вспоминая события прошлой ночи, я начинаю невольно краснеть. Странно, у меня ощущение словно я заново родилась, как будто Р-раз – и вот тебе жизнь с чистого листа!       Несмотря на то что я не была к этому готова, я не жалею ни о чем. Вроде с одной стороны стыдно и испытываешь смущение, а с другой…       Эти поцелуи, объятья, нежные взгляды, вздохи, прикосновения… это волшебно! Да, именно так, потому что в такие моменты на свете не существует никого кроме тебя и его. Только вы вдвоем. Это даже больше чем волшебно, это вообще самые драгоценные моменты жизни. И сейчас я благодарю Аллаха только за то, что он подарил мне такое счастье, что я встретила своего единственного и теперь мы будем всегда вместе. От лица автора. Пелин закрыла дневник и зевнула. Хорошо хоть она захватила его вчера с собой в свой новый дворец! Девушка повернула голову и улыбнулась, посмотрев на спящего Малкочоглу. Встав со стула, она подошла к кровати и присела на нее. Счастье так и переполняло Пелин. Сейчас до жути хотелось кому-нибудь задать вопрос: можно ли от счастья умереть? Хотя, наверное, ответ очевиден, раз Пелин все еще не умерла. Девушка поднялась с кровати и, закутавшись в накидку, вышла из коридора. Наверное, она даже в глубокой старости не избавится от привычки гулять по утрам. Даже статус замужней, теперь уже женщины, не позволит ей забыть об этих прогулках. Выйдя в сад, Пелин почувствовала себя еще лучше. Утро было очень раннее, даже все слуги спали крепким сном, но как ни странно было достаточно тепло, весна в этом году действительно удалась. Солнце только взошло, не было ветра, который обычно заставлял траву и листву на деревьях шелестеть, и только где-то вдалеке, тихо, словно боясь кого-то разбудить, начинали чирикать птицы. Да, погода была просто под стать настроению! Пелин прошла вглубь сада и села на каменную скамейку. Ей все казалось каким-то нереальным и через-чур волшебным. В такие моменты представляешь себе, что вслед за тобой идет счастье, к которому можно обернуться, поговорить с ним, потрогать его. Сегодня наступил такой момент, когда счастье кажется не чем-то неизведанным и духовным, а скорее наоборот, чем-то материальным, постижимым и абсолютно прекрасным.

***

- Знаешь, мне уже как несколько раз снится один и тот же сон… Пелин услышав эти слова, резко вскинула голову и посмотрела на Малкочоглу. Сейчас они сидели в своих покоях, точнее валялись на кровати, и просто разговаривали. - Какой сон? - Он мне снился, когда я еще даже не знал, что ты будешь моей женой. Маленькая девочка похожая на меня, она привела меня к тебе. Ты стояла на большом балконе, вся в белом, как всегда прекрасна. Когда я просыпался, не понимал, что этот сон обозначает, а со временем понял… Пелин, ты что плачешь? Девушка ничего не ответила, а лишь продолжила вытирать слезы. Нет, она плакала не от того что огорчена, скорее от счастья. - Не плачь, прошу. Бали Бей прижал любимую к себе и поцеловал в макушку. - Ох, мне ведь тоже постоянно снился этот сон! Согласись, было бы гораздо меньше проблем, если бы мы с самого начала рассказывали друг другу свои сны?

***

И так прошло ровно два месяца. Два месяца счастливой абсолютно идеальной любви. Когда Пелин приезжала в Топкапы навестить братьев или матушку с отцом и Михримах, то всем казалось словно коридоры и все покои стали светлее и уютнее. Девушка была как самое настоящее солнце, которое согревало своими лучами всё и всех вокруг. Пелин выглядела настолько счастливой, что казалось еще чуть-чуть и засветится от счастья, по-настоящему, словно звезда. Махидевран тоже словно расцвела. Наверное, любая мать будет счастливой, когда понимает, что с ее драгоценными детьми все хорошо. Госпожа каждый раз встречала дочь с улыбкой, она вообще стала так часто улыбаться, что казалось, улыбка никогда не сойдет с ее лица. Мустафа тоже был абсолютно счастлив. Ведь Салима, стала для него теперь всем, шехзаде было все равно кто родиться сын или дочь. Главное, что ребенок от любимой девушки, ради которой он был готов на все. С Михримах все было сложнее. Девушка то отталкивала от себя Рустема, то чуть ли сама не просила прощения у паши. Она поняла, что сильно полюбила его, но иногда он начинал ее так сильно, по непонятной причине, злить и раздражать, что она вымещала всю свою злость на нем. А потом когда Рустем тоже злой и раздосадованный уходил от нее, начинала плакать и требовать чтобы он вернулся. В итоге, в один вечер Михримах не выдержала и сама попросила отца выдать ее замуж за Рустема. Конечно же, Пелин и Малкочоглу, несмотря на то, что все было хорошо, тоже иногда ссорились. Не зря ведь говорят, что настоящая любовь не бывает без ссор и криков. Это было похоже на детскую игру. Если Пелин обижалась на Малкочоглу, то она садилась прямо на пол и отворачивалась к стене. Бали Бей вначале не замечал обиженную жену, которая всегда ведет себя в такие моменты словно ребенок. Он тоже делал обидчивый вид и садился на кровать, и тоже отворачивался, чтобы не видеть Пелин. Иногда первый сдавался он. Сжалившись, Бали Бей подходил к Пелин, и резко схватив ее на руки, начинал кружить. Она была для него слишком лёгкой, невесомой и казалась ему очень хрупкой. Девушка естественно ломалась некоторое время, а потом начинала хохотать и целовать любимого. Но иногда Пелин приходилось вымаливать прощение у мужа. Когда он хмурый и обиженный сидел где-нибудь в уголке и делал вид, что никого не замечает, она походила к нему и начинала просто смотреть на него. Малкочоглу естественно, в силу своей обиды, не замечал этого, тогда Пелин походила к нему и просто обнимала за шею, своими тоненькими ручками, начинала говорить, как виновата, а затем целовала. И так продолжалось достаточно долго. Настолько долго, что казалось, все от неугасаемого ощущения счастья потеряли счет времени.

***

- Нет Повелитель, ситуация серьезная, если не вмешаться сейчас, то будет поздно. Этот Али слишком далеко зашел. На юге Османской империи было слишком много бунтов за последнее время, - сказал Ибрагим. Паша и падишах были в главных покоях Топкапы. Они обсуждали главную проблему государства – еще одного неизвестно откуда взявшегося Али, который то и дело поднимал восстания. О нем толком ничего не было известно, кроме разве что того, что он возомнил себя пророком Аллаха. - Ты прав, Ибрагим. Ты отправишься в Анталью, чтобы подавить восстание. - Конечно Повелитель, - вымолил Ибрагим, - правда, мне бы хотелось, чтобы вместе со мной отправился Бали Бей. Ситуация на юге толком неизвестна, мне нужно чтобы со мной был человек которому я смогу полностью доверять. - Хорошо, я сообщу Малкочоглу, ты можешь пока идти. Тянуть с этим нельзя, поэтому завтра же выезжайте из Стамбула. Ибрагим поклонился падишаху и вышел из покоев.

***

- Нет прошу! – Пелин вцепилась в кафтан Малкочоглу. – Только не это, не уезжай. - Милая, - прошептал мужчина и погладил девушку по щеке, - я постараюсь вернуться как можно быстрее. У Пелин навернулись слезы на глазах. А что если не вернется? Что если что-то случится? Девушка была готова зарыдать в голос и едва сдерживалась. Она сильно беспокоилась за мужа и не понимала, за что Аллах наказывает ее, ведь снова терпеть разлуку - просто невыносимо! Девушка отошла от Бали Бея к окну и, сложив руки на груди, беззвучно заплакала. В последнее время она часто плакала, неважно от чего счастья или горя. - Пелин, только не плачь. Малкочоглу было нелегко видеть девушку в таком состоянии, ему самому не хотелось ее оставлять. - Я не плачу, - шепнула Пелин спустя минуту и попыталась вытереть слезы, - я прикидываю, сколько месяцев будет длиться разлука. Анталия находится на другом конце империи! Пока ты доедешь туда, пока прекратятся восстания, а еще обратная дорога, это займет… - Самое большее три месяца. - Мне от этого не легче! - Мне тоже. Пелин тяжело вздохнула и, подойдя к Бали Бею, крепко обняла его. Мужчина не выдержал и поцеловал девушку, которая являлась для него самым дорогим сокровищем на свете. Которая была для него всем, и без которой, он просто не мог дышать. - Я люблю тебя, Пелин. - А я люблю тебя!

***

Пелин сидела в саду и вдыхала теплый воздух. Рядом сидела, Салима с округлившимся животиком и, вытянув ноги, прислушивалась к пению птиц. - Госпожа моя, - Салима посмотрела на девушку, - прошу вас не грустите, вы такая бледная, вас даже пение птиц не радует. Пелин тяжело вздохнула. Прошло всего пару недель, а не было никаких вестей. Только Ибрагим писал султану короткие заметки, а про Бали Бея ничего не было слышно, поэтому девушка совсем загрустила. Юная госпожа ходила расстроенная, часто плакала, мало разговаривала и от волнения стала много есть. Сулейман замечал волнения дочери и уже сотый раз пожалел о том, что отправил Бали Бея с Ибрагимом. Мустафа с Мехметом тоже немало переживали за сестру и всячески пытались ее приободрить. Махидевран с Михримах старались каждый день занять девушку прогулками, разговорами или чтением. - Салима, - произнесла Пелин, - еще чуть-чуть и я умру от волнения, не могу ни о чем думать! - Все будет хорошо, вот увидите. - Да ты права, - Пелин тяжело вздохнула и сжала руки и в кулаки, чтобы унять дрожь в теле, - ты права… я надеюсь. Ладно, пошли во дворец, а то что-то мне нехорошо. Зайдя во дворец, Пелин проводила Салиму до общего зала в гареме и направилась к Михримах. Девушка стремительно неслась к сестре лишь ни на минуту не оставаться в одиночестве. Михримах стояла перед зеркалом и примеряла украшения, которые собиралась надеть на свадьбу. Празднование решили начать ближе к осени, после того как подавят все восстания. - Михримах, - Пелин прошла в покои. - Здравствуй, милая моя, - улыбнулась девушка, завидев сестру, - с тобой все в порядке? - Нет! – Пелин села на кровать и помассировала виски, уже как несколько недель ее мучили головокружения, которые могли внезапно начаться. Михримах вздохнула, подойдя к сестре, она присела рядом, а затем прижала Пелин к себе. - Не переживай ты так! Малкочоглу ведь с Ибрагимом, который всегда сухим из воды выходит, даже если что-то случится, они сумеют выручить друг друга. Он вернется. Пелин крепче прижалась к Михримах и проговорила: - Не знаю, мне кажется, что должно произойти что-то плохое. - Ты просто себя накручиваешь. Давай возьмем лошадей и отправимся в лес! Ты тут же успокоишься и отвлечешься. Спустя некоторое время девушки уже седлали коней. Пелин и вправду немного повеселела и отвлеклась, даже успела тайно позлорадствовать, в отсутствии Малкочоглу она ведь может спокойно кататься на лошади! - Пелин, - шепнула Михримах, затем стрельнула взглядом в сторону стражников, а потом перевела взгляд на дорогу. Девушка улыбнулась, потому что поняла, что задумала сестра. - По кивку, - шепнула Пелин и спустя несколько секунд одновременно с Михримах громко крикнула: - Но! Лошади встали на дыбы и с громким ржанием ускакали подальше от стражников. Девушки весело смеялись и остановили коней, когда те выскочили на берег реки покрытый галькой. - Михримах, я тебя не узнаю с каких это пор, ты так опрометчиво себя ведешь? – с фальшивой строгостью спросила Пелин. Михримах лишь засмеялась в ответ. Но внезапно послышались шаги. Сестры разочарованно вздохнули и посмотрели друг на друга. - Не думала, что нас так быстро найдут, - сказала Михримах. - Хорошие мгновения долго не длятся, - проговорила Пелин. На берег вышло пять незнакомых мужчин и три всадника на лошади. Девушки насторожились, потому что это были не стражники Топкапы. - Черт, - в сердцах процедила Пелин и посмотрела на сестру, та была явно напугана. - Девушки, - крикнул один из всадников и, толкнув коня шенкелями, двинулся к ним, - не подскажете дорогу. Казалось бы, ничего опасного в незнакомцах не было. Но девушки успели заметить, как хорошо вооружены незнакомцы, к тому же пятеро мужчин, что шли пешком тоже начали медленно приближаться. Михримах испуганно посмотрела на старшую сестру, как бы ожидая от нее указаний, но Пелин даже не предполагала что делать, выслушать незнакомцев, или умчаться быстрее ветра. - Вы что из дворца? – спросил всадник. - Нет, конечно, - резко выпалила Пелин. Мужчина посмотрел на девушек каким-то хищным взглядом, а затем сказал: - Значит из дворца, - он лукаво улыбнулся, - не стоит притворяться Михримах Султан, и не стоит врать мне, Пелин Султан. Сестры переглянулись, они не понимали, откуда этот незнакомец знает кто они такие на самом деле. - Если вы добровольно пойдете с нами, то не пострадаете, - произнес всадник. Пелин, словно Михримах полчаса назад, стрельнула взглядом в сторону реки и перевела взгляд на поводья. Затем девушка резко кивнула. Громко крикнув «НО!» они поскакали прямо через мелкую реку. Пелин то и дело погоняла своего коня, но на несчастье преследователи не отставали от них. Впереди показалось поваленное дерево, когда лошади перепрыгнули его, Пелин остановила коня и крикнула Михримах, чтобы та тоже слезала. Без объяснений схватив сестру за руку, Пелин побежала в лес. Девушки бежали ровно до того момента как не услышали громкий топот, шелест травы вперемешку с грубыми голосами. - Что делать!? – в панике спросила Михримах. - Забирайся на дерево, живо! – рявкнула Пелин, которую саму трясло от страха. - Я не смогу. - Живей! Михримах быстро докарабкалась до самой нижней ветке и полезла еще выше. Пелин схватилась за маленькие сучья и тоже собиралась забраться, как внезапно почувствовала резкую боль внизу живота. - Ох, - выдохнула девушка и осела на землю, от этой резкой боли даже в жар бросило. - Пелин! – крикнула Михримах. А в это время преследователи уже приближались. - Молчи, чтобы они не делали, даже не смей пискнуть! – рявкнула Пелин сестре. И вот показался всадник, что разговаривал с девушками и еще трое мужчин. - Где Михримах Султан? – спросил он. - Убежала. - Куда? - Не скажу! – Пелин поднялась на ноги, опираясь на дерево и держась за живот. - А вот зря. Мужчина подошел к девушке и со всей силы ударил по лицу. Михримах прижала ладонь к лицу и едва сдержалась, чтобы не вскрикнуть. А Пелин упав на землю, ничего не слышала кроме гула в ушах, а спустя минуту она потеряла сознание.