По обе стороны

Касси обернулась к Грави и улыбнулась. Девушка явно была рада его видеть, и разбойнику было приятно это осознавать. Кошка нетерпеливо потёрлась о ноги жрицы, и та положила её к себе на колени. Обычно не особо любящая ласку, кошка вдруг удобно устроилась на коленях Касси и замурчала буквально во весь голос. Грави поднял брови, глядя на своё нелюдимое животное: - Барсик тебя любит, - сказал он с усмешкой, погладив кошку по голове. - Интересно, почему, узнав, что твой Барсик – кошечка, ты не переименовал её? Например, назвал бы Муркой, и всё было бы гораздо логичнее. - Барсик – то имя, на которое она, как ни странно, сразу стала откликаться. После того, как я узнал её «тайну», пытался её переименовать в Мицке – мне это имя нравилось – но она проигнорировала новую кличку. Потом пытался её назвать твоей Муркой. Когда стал её называть так, она на меня посмотрела с презрением и ушла из комнаты. В итоге она осталась Барсиком, хоть это имя и вовсе не для кошки. Касси кивнула. Потом её взгляд упал на пакеты, которые были у Грави в руке: - Ты принёс пирожные! – радостно сказала она, протягивая к нему руки. *** Зилрасс лениво потянулся. Он приехал в Кабестан, чтобы переправиться в Тернистую долину, из которой ближе добираться в Штормград. Его ездовой ящер – Джинке - с благодарностью принял воду, которую тролль набрал в ведро из колодца. Ящеры неплохо переносили жару, но сегодняшняя погода была чересчур жаркой. Самому Зилрассу тоже было несладко, но он предпочёл сначала напоить ящера, а потом сходить в таверну, чтобы самому промочить горло. Тем более, времени было достаточно: корабль задерживается. И не на пару часов, а до следующего утра. Зилрасс к этому отнёсся флегматично: он никуда не спешил, а переживать из-за такой ерунды он не привык. Можно было передохнуть перед последующей дорогой, нормально поесть, так чего ему нервничать? Джинке явно был доволен. Привязав его к столбу под навесом, дающим прекрасную тень, в кормушку тролль насыпал немного зерна и положил рядом фрукты. Ящер не должен будет заскучать – как и его хозяин, он любил подолгу смаковать еду, если была такая возможность. А ждать им предстояло ещё долго. Зайдя в таверну, тролль сел за стол у окна, из которого открывался вид на навес, под которым был ящер. Он медленно жевал яблоко и явно считал, что жизнь удалась. Зилрасс хотел бы сказать то же самое, да и многие, оказавшись на его месте, наверняка посчитали бы жизнь удачной – нет нужды в деньгах, к тому же, занимаешься делом, которое действительно увлекает. Не каждый мог заниматься тем, что ему было по нраву. Но тролль не думал, что жизнь была так уж хороша. Он мог бы с лёгкостью обменять все свои богатства на то, чтобы вернуть сестру. К счастью, Джинке хоть как-то скрашивал его одиночество, было с кем поговорить, сидя у костра долгими холодными ночами. Казалось, зверь даже что-то понимал – при звуке голоса хозяина, который ему что-то рассказывал, он наклонял голову и внимательно смотрел на него. Его бы Зилрасс не оставил даже в самом жутком пекле – ведь это фактически был его единственный друг сейчас. К троллю подошёл гоблин, одетый во фрак. Услужливо поклонился и поинтересовался, что Зилрасс хочет заказать. Тролль думал недолго – заказал лимонад и суши с чернобрюхом. Пока что стоит начать с этого – еда не такая тяжёлая, не будет донимать воспоминаниями о себе в дороге. Выслушав его, официант кивнул и ушёл – вернее, убежал – на кухню. Честно говоря, тролль недолюбливал представителей этой расы, они казались ему лживыми и неискренними. Думающими только о своей выгоде. Однако одной из его приятельниц была симпатичная гоблинша, и она ему даже нравилась, была приятной в общении. Задумчиво теребя в руках портрет своей жертвы, тролль вспомнил про сестру. Зилрада была из тех девушек, на которых сразу обращаешь внимание. Стоило завести с ней разговор – и ты уже не отвяжешься, девушка могла говорить на самые разные темы. Даже самые необщительные с ней преображались, становясь необычно болтливыми. Опустив глаза, тролль снова изучил черты изображённой на портрете девушки. Они были не так уж характерны для всех эльфов – не такие плавные, как у всех, например, а несколько более резкие. Она едва заметно улыбалась на портрете, но её глаза были печальными. Зилрасс почему-то всегда отмечал такие детали. Светлые волосы аккуратно причёсаны, и тролль даже представил, как девушка лишний раз боится пошевелиться, чтобы не испортить причёску. Он по сестре знал – одно неаккуратное движение, и вся кропотливая работа над волосами пойдёт насмарку. Если честно, ему не хотелось её убивать. Казалось несправедливым отнимать её только начавшуюся жизнь – по эльфийским меркам она наверняка была ещё молодой, даже юной. Но заказ был заказом, в момент убийства все чувства должны быть убраны. Однако девушка почему-то напоминала ему о сестре. Возможно, потому что ей тоже ещё рано умирать. Да и кому она могла насолить за свою недолгую жизнь? Наверняка какому-то ухажёру, который теперь решил отомстить – если не ему, так никому она не достанется. Трудно было сказать, почему он выбрал такую сферу в качестве работы. Многие могли бы подумать, что убивать – самое простое, что только может быть. Если бы кто-то ему такое сказал в лицо, Зилрасс без стеснения бы рассмеялся, глядя на идиота, который высказал такое суждение. Убийство – одна из самых сложных работ, и дело даже не в тщательном планировании всех деталей, чтобы не выдать себя. Оно более сложно в психологическом плане. Когда ты чётко понимаешь, что лезвие твоего ножа отнимает жизнь у разумного существа, которое наверняка ещё хотело жить, что-то делать, у которого, возможно, есть семья… сложно оградить себя от последствий, от следов в собственной душе. Зилрасс знал, что практически каждая жертва – даже если это закоренелый негодяй – оставляла свою часть в его душе. Он мог не помнить их по именам, но имена – это не так важно. От раздумий его отвлёк уже знакомый гоблин-официант. Поставив перед троллем тарелку с суши и стакан с лимонадом, он услужливо поклонился и пожелал приятного аппетита. Зилрасс только кивнул и приступил к еде. Оставалось надеяться, что местные повара добросовестны и готовят не из чего попало. *** Грави оторвался от созерцания заката, сидя на заднем дворе, обернувшись к вышедшей Касси. Было уже довольно безлюдно, так как вечер был прохладный и не для прогулок, поэтому девушка могла не прятать лицо. Она подала разбойнику чашку с кофе, а сама предпочла чай с лимоном. Грави не понимал, как она может его пить – гадость же – а она так же не понимала, как он пьёт кофе, даже не добавив сахара или молока. - Красивый закат, - сказала девушка, усевшись рядом с парнем на крыльцо. – Когда я жила в Луносвете, то тоже любила разглядывать закаты. Иногда мне казалось, что они какие-то зачарованные – настолько необычной была их красота. Если бы я могла рисовать, то запечатлела бы каждый красивый закат, который тогда видела. Но, к сожалению, руки у меня приспособлены не для этого, - она усмехнулась и отпила из чашки. - Я часто сижу тут, даже когда небо хмурое. Провожаю уходящий день. Для меня это стало чем-то вроде традиции, - сказал Грави. – Обдумываю всё, что произошло. Правда, в последнее время – до твоего появления – обдумывать стало нечего. Я брал перерыв от всей жизни, так сказать, и даже перестал сюда выходить. Сейчас вот решил снова начать. - Я не помешаю твоему обдумыванию дел насущных? – она улыбнулась. – Я буду молчать. Просто хочу тоже посмотреть… подумать. - Конечно, с удовольствием, - он отпил кофе и вернулся к своим мыслям. Собственно говоря, мысли были о Касси и о том, что с ней делать. Он держал девушку будто бы взаперти, как птичку в золотой клетке – у неё здесь было всё, что могло понадобиться – вроде еды, нормальной ванной и тому подобного, - но, тем не менее, единственным участком воли для неё был этот задний дворик, и то вечером. Надо было признаться уже и самому себе: девушка была ему симпатична. Гораздо более симпатична, чем та же Жанетта. Если о «покорении» Жанетты он думал скорее как о желании доказать самому себе, что он чего-то стоит, то с Касси всё обстояло как-то иначе. Он не пытался себе доказать ничего, просто хотел, чтобы она была всегда с ним рядом. И сейчас, когда она сидит, неосознанно – от холода, вероятно, - прижимаясь к его плечу, он понимал, что ему это нравится. Хочется даже обнять её за плечи, согреть. Но он почему-то ставил между ними эти барьеры и преграды, по большей части придуманные. Он покосился на эльфийку. Та смотрела на небо, изредка отпивая из кружки чай. Грави понимал, что ведёт себя как-то по-женски, пытаясь представить варианты её реакций на объятия, хотя в этом нет ничего такого. Может, она даже сама ждёт, пока он её обнимет? Грави даже разозлился на самого себя. Сидит и выдвигает какие-то теории вместо того, чтобы просто взять и сделать! Отставив стакан в сторону, парень притянул Касси к себе чуть поближе и обнял, прижимая к себе. Он не сказал ни слова, чтобы пояснить свои действия, да и, кажется, жрице они не были нужны. Она посмотрела разбойнику в глаза, а потом улыбнулась и обняла его в ответ. Так же - не говоря ни слова. Она была тёплой, а от её волос исходил приятный аромат. Он это уже замечал, но теперь степень понимания и восприятия была немного другой. Одной рукой он провёл по её волосам, улыбнувшись непонятно чему. Касси только сильнее прижималась к нему – словно она тоже давно хотела этих объятий, и они были для неё своеобразным спасением. Он не видел её лица, но был уверен – она улыбается, как и он сам. Потому что, каким бы хорошим и спасительным не было одиночество – оно всегда уступает обществу человека, который тебе нравится. Которого ты можешь обнять. И который так же обнимает тебя в ответ, и ты ощущаешь его счастье. «Скоро что-то должно измениться, - подумал Грави. – Скоро точно что-то изменится». Солнце уходило за горизонт, она прижималась к нему, а он обнимал её. Что-то обязательно должно стать иначе.