Ну что - зажигаем!

Аланья Сказать, что я удивилась, открыв свои глаза — это ничего не сказать. Вот вы бы о чём сразу подумали, увидев перед своим лицом поднос с едой? Ах, как это романтично и мило. Завтрак в постель и всё такое. Наверное, он меня любит... А теперь вспомните, что этот любовник видит перед собой не прекрасную даму сердца, а парня, одетого по последней моде воров, и что между вами сверкают искры отнюдь не от "возвышенных" любовных чувств, а с точностью да наоборот, похожие на те лишь своей взаимностью, и вы усомнитесь в его добрых намерениях. А если ещё прибавить, что вчера был не самый лучший вечер у нас обоих, то невольно задумаешься, так ли ты сильно голоден, чтобы рисковать загреметь в больницу на n-ое количество дней, где тебя будут ждать стабильные свидания с унитазом. Поэтому, на такое проявление заботы я отреагировала даже очень спокойно: всего лишь закуталась посильнее в одеяло и ехидным голосом спросила: — Надеюсь, ты смотрел в инструкции, что стрихнин нужно класть в количестве меньше 10 граммов, иначе организм сразу начнёт сопротивляться, и предполагаемая жертва выживет. Или ты хотел помочь мне, вспомнив, что я вчера мучилась ночью, ведь в очень маленьких количествах он выводит различные токсины и способствует хорошему пищеварению? — если к началу предложения Рен ещё сохранял хладнокровие, и я грешным делом подумала, что он привык к моим заскокам, то к концу, особенно на том моменте, где я описывала целебные свойства стрихнина, он, без слов, лишь одним выражением лица, показал, что сейчас думает об одном танцоре. Однако, вопреки всему, поднос на мою больную голову не уронили. И даже ни одного обидного слова не сказали. Просто пожелали "Приятного аппетита", и, не скрывая раздражения, вышли из комнаты. Вот последнее меня и покорежило. Ведь таким способом он дал понять, что его не интересует, что скрывается за моей маской, дав тем самым спокойно поесть. Хм, видимо придётся всё же извиниться. Я ведь не Рен, который не может сказать это слово вслух, но пытается загладить вину своими поступками. И да, пусть не надеется, что я не заметила тёмных кругов под глазами. Кажется, кто-то привязался ко мне больше, чем думает. А от подноса идёт очень неплохой запах, да и на вид весьма недурно выглядит. Стандартный (почти) завтрак человека: яичница (Не горелая. А он, случаем, поваром ещё не подрабатывает где-то?) с двумя желтками и ломтиком бекона, сырный суп (а это точно завтрак?) и свежевыжатый апельсиновый сок. Аж слюнки побежали. Так, первым делом утолим голод, а уж потом займёмся облегчением своей совести (Заодно почистим и карму... Надеюсь, порошок у него есть, а то неохота грязные вещи тащить домой). И только я собралась начать трапезничать, как в комнату, предварительно постучав и дождавшись моего позволения, вошёл Удав. — Вот, — подошёл он ко мне, поставив на пол баночку, похожую на солонку. — Забыл добавить крысиного яда. Не желаешь исправить это недоразумение? И ведь не ушёл, а сел на диван и с мрачной улыбкой начал пристально наблюдать за мной. И от того, что я сидела к нему спиной, аппетита мне не прибавляло. Так, мне что-то там казалось? Забудьте! Он монстр, самый настоящий монстр! Только... на каждого монстра найдётся свой монстр, и, видимо, его монстром придётся стать мне (интересно, а мне за эту опасную должность зарплату давать будут?). Поэтому, щедро высыпав на яичницу белый порошок, наконец смогла опробовать маленький кулинарный шедевр от Рена. Не знаю, что это была за добавка, но вкус блюда она не испортила, а, будто наоборот, дополнила. Знаете... именно таким я и представляла свой последний завтрак в жизни (но надеюсь, он всё-таки не был им). Я даже и не заметила, как съела всё, подчистую. Ещё и довольно облизала тарелку. Вытерев лицо предусмотренной для этих нужд Удавом влажной салфеткой, повернулась к нему лицом и поблагодарила: — Спасибо, было вкусно... — и придав голосу молящие нотки, спросила, — А добавки можно? Мужчина странно посмотрел на меня, а потом, ухмыльнувшись, произнёс: — Все нужные ингредиенты на кухне. Сам встанешь и приготовишь. — Заметь, не я это сказал. Надеюсь, огнетушитель у тебя есть. — Сначала встань, — так, мне одной показалось это очень подозрительным? И в чём подвох? Ну, я встала... точнее, попыталась встать. Но тут же, замычав от боли, рухнула назад. Ох, кажется, каждая частичка тела молила избавить её от этой пытки, которой не было ни конца ни края. Мало того, что я чувствую каждую мышцу, так ещё и раны, полученные до выступления, давали о себе знать. Теперь я поняла, почему Рен был так беспечно уверен в безопасности своей квартиры, что ещё не вызвал несколько десятков пожарных машин и одного нотариуса под ручку с гробовщиком. Я даже чисто физически не смогу и шага сделать. Но тогда у нас двоих возникла одна проблема: — Рен... Я в туалет хочу, — Удав, наслаждаясь своей мнимой победой, тут же скис и с ужасом взглянул на меня. — А может всё-таки на кухню поползёшь? — с надеждой спросил он. — Нет, — покачала я головой. — На ручки хочу, — конечно, я это сказала в шутку, но кто знал, что мой преподаватель воспримет эти слова как сигнал к действиям, и тут же поднимет меня, не успев я и пикнуть. — Рен! — взвыла я, — Поставь меня немедленно! Ты нарушаешь условия нашего контракта, по которому я нахожусь в группе! — А вот и нет. Я же не пытаюсь сорвать с тебя маску. Нет, ты всего лишь нащупаешь сейчас самое интересное, и сложишь два плюс два, получив пять. Мне стоило огромных трудов преодолеть женскую реакцию, закрывая руками грудь. Единственное, что я себе позволила, это обнять себя за плечи. Он посадил меня прямо на крышку унитаза, и попросил позвать его, когда я сделаю все свои дела (спасибо, хоть не предложил поддержать мою несуществующую штуковину). Естественно, звать я его не стала, и на четвереньках вознамерилась сама доползти до своего лежачего места. Но Удав, видимо, очень хорошо успел меня изучить, и стоило лишь двери открыться, как он тут же появился в проходе и молча взял меня на руки. Опять! Как бы с такой заботой не помереть от разрыва сердца (и тогда, боюсь, на тот свет со мной отправятся и сам Рен, ведь за меня сейчас отвечает Антон Павлович, а я очень сомневаюсь, что тот не догадается, по чьей вине я нахожусь не на земле, а гоняю демонов в аду). Словно мало он совершил сегодня добрых поступков, Рен, решив идти на рекорд, положил меня на свой диван (Видимо, программа-минимум "Сделай Алану добро, и оно непременно вернётся к тебе, прихватив с собой крышу Мангуста" ещё не была выполнена) и остался стоять рядом, как какой-то дворецкий. Воцарилась тишина. — А который час? — спросила я после затянувшегося молчания. Слишком неприятным казалось это затишье. Да и мне действительно был интересен ответ на данный вопрос. — Пять часов вечера, — сколько-сколько?! Я даже подпрыгнула, забыв о своём плачевном состоянии, в чём и быстро поплатилась. Но боль ничто, по сравнению с тем, что меня ожидает. Паника! Да родители, наверное, уже обзвонили все службы, разыскивая меня. И то, что их дочь уже не маленький ребёнок, серьёзным аргументом не считался. Видимо поняв по моему чрезмерному возбуждению корень проблемы, он проговорил: — Антон Павлович просил сказать, что предупредил нужных людей о твоей задержке, и что можешь не торопиться, отдохнуть как следует у меня дома. Вот только ещё бы моего мнения хоть кто-нибудь спросил, — последнее предложение Удав прошипел, словно пародировал Ала. Кстати, об Але. Тот снова нашёл меня, и, обмотавшись вокруг ноги, с каким-то умиротворением засопел, уместив голову на бедре. — Рен, ты такой... добрый! — от шквала положительных эмоций, которые я сейчас излучала, мужчина замер, отшатнулся и с опаской посмотрел на меня, наверняка размышляя, чего опять от меня ждать. — Ты скорее всего думаешь, что если я ещё немного задержать у тебя, то на улице начнёт темнеть и я могу попасть в плохую ситуацию. А вести машину я тебе не дам, ибо у тебя болят ноги. Да, Рен, я заметил, как ты прихрамываешь. Не один ты такой наблюдательный. Не волнуйся, я сейчас вызову такси, и тебе не придётся волноваться обо мне. Или ты боишься, что к тебе кто-то может прийти в гости, и его очень заинтересует кто я, почему в маске, и они захотят снять её? Так один звонок в такси решит все наши проблемы... Кстати, Рен, ты не знаешь, почему мой, точнее твой, телефон в разобранном состоянии? Я перед сном батарейку точно не снимал, да и вообще думал, что её для этой модели невозможно снять, — так, а почему у Удава (не Ала) глазки начали подозрительно бегать? Эм-м, и куда он пошёл? Даже Ал заинтересовано поднял голову. Минут через семь учитель вернулся, держа в руках... Коробку от мобильника. И, судя по картинке, коробка эта была от того самого телефона Рена, который сейчас состоял из трёх элементов: сам корпус, батарейка и задняя часть. — Оказалось, мне этот телефон продали бракованным, — начал объясняться он. — Я сейчас позвонил в компанию и всё выяснил. Они приносят свои извинения. Поэтому пока походи с другим, — он достал из кармана сотовый, идентичный тому сломанному (что очень странно, ведь до этого момента он работал прекрасно, пока не вернулся к своему хозяину). — Твои старые контакты я уже перенёс сюда. Переписки, к сожалению, не сохранились (И вправду жаль. Такие улики против твоей персоны пропали. Теперь не докажешь, что ты жаждал моей смерти). Возьми его. И я взял на себя ответственность вызвать такси. Эту одежду можешь оставить себе. Твоя лежит в пакете возле двери. Пойдём, я помогу дойти до такси. — Что, уже прогоняешь? Или ты боишься, что если я останусь, то ты ещё больше привяжешься ко мне и не сможешь больше отпустить меня? — Да, именно так я и думал, — что? Теперь была моя очередь заткнуться и с широко открытыми глазами смотреть на него. Надеюсь, что так он всё-таки не думал или решил, что проще согласиться со мной, чем потом выслушать ещё несколько моих безумных версий. Вот же... сама себя загнала в тупик. Пока я не находила, что ответить, Рен быстренько освободил меня от Ала, перекинул мою руку через своё плечо, и мы, периодически переваливаясь в разные стороны, пошли к двери. Остановились лишь один раз, чтобы захватить пакет с одеждой. Когда я вспомнила, на каком этаже живёт Удав, поблагодарила Бога за существование лифтов, а потом... проклинала его потому, что этот самый лифт оказался сломан. Тогда-то я и поверила в существование Дьявола (и, чувствую, Рен тоже проникся идеей сменить религию). Вы думаете, мы отступили и решили перенести мою отправку домой на более поздний срок? Щас! Оказывается, среди нас был не Удав, а упёртый баран, который прямо жаждал избавиться от компании в моём лице. В общем, каждый из нас смог узнать очень многое о себе, о своей семье, и даже о своих будущих детях (по отдельности, естественно, а не общих). Не знаю, почему таксист, увидев нас, перекрестился аж три раза, но хоть не уехал, и на том спасибо (а то, что он уже нажал на педаль газа, но Рен успел в открытое окно засунуть свою руку, сжать его шею, и что-то прошептать, пока я подпирала своим телом дом, это уже лишнее и не стоит заострять на этом внимание). Пусть мне и было тяжело идти, но инстинкт выживания никто не отменял, поэтому такси привезло меня не прямо к моему подъезду, а через три дома. Платить не пришлось. Рен об этом позаботился заранее (только забыл включить в счёт плату за консультацию у психиатра). Как я добиралась до своей квартиры — лучше не вспоминать (надо было сначала послать Удава за костылями), а когда добралась... Цензурных слов вообще не осталось (И нецензурных тоже. Считайте, я онемела). Как оказалось, я зря так торопилась, заставляя свои ноги идти, когда хотелось просто лечь и откинуть копыта. Родители опять упорхнули на свою дачу, не забыв оставить на холодильнике лист со списком требований того, что я должна была сделать по дому (лучше бы этот лист забыли написать, а не предупредить дочку о своём отъезде). И как думаете, какой у меня был взгляд к концу этого списка (а пунктов там было более двадцати, не включая банального: "Пропылесось и выбрось мусор")? Очень... многообещающим (и обнадеживающим, ведь все великомученики должны попасть в Рай). Что там стояло первым пунктом? "Полить цветы" Ну... полила, и даже в своей комнате прибралась, а также вымыла окна, приготовила еду, забила гвоздь в стене и повесила на него картину... В своих снах! И пусть весь мир катится в тартарары. Я отдыхаю!