Ну что - зажигаем!

Наш "паровозик", где мы прижимались друг к другу, переживая сильную психическую атаку, с опаской смотрел на "последний вагончик", который оккупировало семейство змеиных. Ал, почувствовав рядом своего хозяина, с совершенно невозмутимым видом пополз по плечам, рукам и головам участников группы. Стоит ли уточнять, что из мужчин получились просто удивительно красочные статуи, изображающие страх и ужас на лице? Дабы привести всех в чувство, мне пришлось начать новую игру "глухой телефон" и подзатыльником наградить первого игрока. Ник, в свою очередь, исключительно по-дружески ударил своего соседа по лбу щелбаном, следующий удостоился крапивницей, другой получил пиявочку, и последний получил пендель под одно место. Просто детский садик "Ручеёк" на прогулке. Лишь восстановив душевное спокойствие, мы двинулись к выходу. Сейчас рядом со Злыднем стоял Сид, и тот, хоть Удава и опасался, старался этого не показывать. Только временами бросал на меня взгляд побитой собаки, пока Рен этого не видел. Очень побитой и одичавшей собаки. Вот, даже своего близкого друга довёл, что он его бояться начал. Что уж говорить о нас... Идём, словно по минному полю, ожидая, что взлетим на воздух в любой момент. Видимо проклятие Рена было отсроченным, потому что мы без проблем (не считая усугубления психических расстройств) выбрались из лабиринта. Но мне становилось страшно, когда я представляла, что случится со мной, когда проклятие подействует в полную силу. Судя по тому, как начало темнеть, время близится к вечеру. Встав полукругом на уже знакомой поляне, мы смотрели, как Рен, соизволивший пройти последние метры сам, почему-то с нескрытым злорадством рассматривал каждого из нас. Что-то мне это не нравится. — Значит, выбрались. Причём все, даже ни разу не заблудившись, — и мой преподаватель неожиданно остановил свой взгляд на Владе. Видя, как тот сглотнул, нервничая, он ухмыльнулся. — И даже без посторонней помощи. Занятно. Влад, услышав, как Рен дал весьма не прозаичный намёк, что он что-то знает, чуть в обморок не упал. Благо Ник стоял рядом и отрицательно покачал головой, показывая, что не нужно сейчас демонстрировать свою слабость. Поняв, что никто не торопился исповедоваться отцу Рену, дабы вымолить свои грехи, мужчина, ослабив захват змеи на шее, произнёс: — Что? Неужели ничего не скажете? И все: кто за помощью, кто с надеждой, кто за тем, чтобы выяснить правду, посмотрели на меня. Вот интересно, в день, когда они узнают правду обо мне, с каким взглядом они будут на меня смотреть? В одном я уверена точно — полностью безучастных не будет. — Да... что-то мы устали, — и я демонстративно громко зевнула, чтобы было слышно даже под маской. — Путь был не близким и время позднее. Думаю, нам пора по палаткам разойтись. Кто "за"? — Мы! Мы!!! — заорали они, и единодушно каждый из них начал приводить свои доводы, что у одних ноги болят, другие боятся заболеть, а третьи вообще не ели несколько дней, и всё ждали момента, когда они поедят на свежем воздухе в кругу друзей. Рен только глаза к небу поднимал и хмурился без конца. — Не думайте, что я забыл, — грозно сказал он, когда Перси необдуманно слишком громко вздохнул, выражая своё облегчение. — Мы замнём этот разговор... но лишь на время. И Рен с гордо поднятой головой пошёл в сторону лагеря. Мы не торопились идти следом. Лишь после того, как, переглянувшись с другими, Влад тихо произнёс: "встречаемся у нашей палатки ровно в десять", наша группа двинулись вперёд. У нас была лишь одна остановка: когда Рен выпустил Ала, чтобы тот порезвился на воле. Внимательно проводив взглядом змеиный хвост, скрывшийся в траве, я поняла, что парни ни за какие деньги мира не сунутся в ту сторону. Только если их настигнет приступ острого поноса, и они захотят экстренно эвакуировать содержимое своего кишечника. Меньше чем за десять минут парни развели костёр. Мне досталась весьма женская миссия — почистить картошку и лук. Хотя как досталось: мы тянули бумажки, на которых было написано то, что должен был сделать каждый из нас. Судьба, видимо, сама того не ведая, дала мне самую лёгкую задачу, а вот Перси, который должен был составить мне компанию, взвыл в голос. Сначала он решил расправиться с луком, считая, что он самый настоящий мужик и не заплачет. Через минуту я и другие с умилительной улыбкой наблюдали за спектаклем под названием "что-то в глаз попало". — Почему ты не плачешь? — без конца шмыгая носом, спросил он. — А мне птичку не жалко, — пожала я плечами и принялась дальше чистить лук. И нет, моя совесть не только молчала, но и сама наслаждалась шоу. Дальше пошёл черёд картошки. Увидев, что оставляет после себя Перси, я поняла, что это даже дюймовочке, чтобы наесться, не хватит. И, видимо, Рен подумал о том же. Не знаю, что у него было за задание на бумажке, но он молча выхватил нож у Перси и начал исправлять его ошибки. Если до этого мы улыбались, то теперь с широко открытыми глазами смотрели на Злыдня, не веря, что он сам, по своей воле, чистит картошку. Н-да, как говорится, голод не тётка. И путь к сердцу мужчины действительно лежит через желудок. Я бы спросила, откуда Рен научился так лихо чистить овощи, если бы сама не видела, что он живет один, без девушки, а на одних дошираках долго не протянешь. Кстати... А откуда я знаю, что без девушки? Да, вещей женских я у него дома не замечала, но и на холостяцкую берлогу квартира не была похожа. Ой, что-то меня конкретно не в ту степь занесло. — Алан, а ты точно не баба? — вдруг огорошил меня вопросом Лари. Лишь мгновение спасло мой палец от ампутации. Хорошо, никто не увидел моего некультурно открытого рта. — Да-да. А то ты так хорошо почистил картошку... — взяв в руку из ведра готовую картофелину, Перси внимательно начал разглядывать её, словно я находилась на конкурсе "лучший чистильщик картошки года". — Вдруг под этой маской скрывается весьма миловидное личико. — А и вправду... — задумчиво говоря, подключился Ник. — Ему даже в голосе что-то не хватает. Может, жёсткости? Поняв, что ситуация выходит из-под контроля, ведь даже Рен отложил работу, по-новому рассматривая меня, я, насмешливо, небрежным тоном, произнесла: — Те, кто считает, что мне что-то не хватает в голосе, может лично сказать свои претензии моему учителю пения, — Рен, судя по виду, уже мысленно расчленил первого, кто обратится к нему с этим. — А картошку чистить научится любой дурак, если руки растут из правильного места. — Да ладно, Алан, мы же пошутили... — обиженным голосом сказал главный задира и модник и с опаской посмотрел на Злыдня. — Скажи Рену, что никто не сомневается в твоём пении. — Перси, я открою тебе страшную тайну... Рен не глухой. — А ещё и злопамятный, — ухмыльнулся мой личный преподаватель. — Я бы вручил тебе своё задание, раз ты не справился со своим, но ты либо отравишь нас, либо мы останемся голодными, — и наш лидер показал, что у него на бумаге было написано "приправить еду и помешать". Да, боюсь, с таким поваром, мне неделю бы пришлось питаться одним лишь компотом да с сухариками, ибо ничего другого мой живот бы не принял. И не только я так думала. Пан полез в свой рюкзак и будто случайно уронил на землю перевязанную резинкой пачку активированного угля. Решив, что здоровье нам ещё нужно, мы нашли, какую работу дать нашему красавцу без риска для жизни... нашей жизни. Подумаешь, сломаем человеку его эстетическое мировоззрение, но от мытья тарелок никого не умирал. Конечно, Перси дико возмущался, но лишь для вида. В конце концов, и он хочет поесть вкусно. Дальше готовка пошла своих ходом, и спустя час, когда стало совсем темно, а на небе зажглись звёзды, мы, под светом огня, ели весьма вкусную похлёбку, сваренную в полевых условиях. Наши музыканты решили сделать из приёма трапезы целое шоу: они по очереди отбивали знакомый ритм ложками, кружками, и, притоптывая, не забывали набивать желудок. Мы же, певцы, могли только довольно мычать, ибо рот у нас постоянно был занят едой, а мне приходилось закрывать часть рта второй рукой, либо постоянно отворачиваться, когда мне казалось, что кто-нибудь из группы слишком пристально разглядывал меня, и есть потому было очень неудобно. Антон Павлович присоединился к нам ближе к концу, когда мы все наелись и вдоволь наигрались. Даже Рен, подхваченный общим настроем, подпевал нам несколько раз в известной всем песне ”Антошка”, иногда посматривая на руку, на которой, имитируя обычные часы, находился датчик слежения за Алом. Злыдень попытался добиться от нас ответов, но время брало своё и мы уже начинали "клевать" носом, поэтому толку от нас было совершенно никакого. После команды "отбой", мы мирно разошлись по палаткам, чтобы в десять ощутить себя беглыми шпионами на вражеской территории. Но это будет потом, а сейчас мы с Паном раскладывали спальные мешки, дабы не заснуть, и смотрели на время. — Пора, — тихим голосом сказал мой сосед и начал переодеваться в какую-то друидскую мантию чёрного цвета на голое тело (ну как голое... трусы и штаны он при мне не снимал, славу богу). Я думала, что эта одежда для ритуала, а оказалось... для конспирации. — Это чтобы слиться с темнотой, — улыбаясь, произнёс Пан, увидев, как я после этого с разочарованием вздохнула. Погасив светильник, мы тихо приоткрыли порог палатки и начали оглядываться. Вроде Рена не видно. Слева от нас приоткрылась другая палатка, и я увидела Перси и Лари, которые разрисовали своё лицо чёрными полосками. Поняв, как мы выглядим со стороны, еле смогла удержать смех. Кажется, кому-то детства не хватило. Заметив нас, они помахали рукой и первыми двинулись к палатке Влада. Мы следовали за ними, с ужасом оборачиваясь на малейший шум. Влад уже ждал, открыв вход в палатку, когда только появились наши тени. Наша палатка оказалась последней. Ник и Сид уже были внутри и с заговорческим видом пили чай. — Присоединяйтесь, — сказал пепельный, протягивая каждому по кружке, а мне ещё и с трубочкой отдельно. Пока другие грели руки, я, отсев чуть позади, пыталась понять, что меня смущает... И ведь поняла же! — Подождите, а кто из вас должен был делить палатку с Реном? — спросила я, затаив дыхание. Все затихли, а те, кто в этот момент делал глоток, даже подавились чаем. Но этот вопрос был не прихотью, и нам жизненно важно было знать ответ. Поэтому мы, методом исключения, глянули на двоих парней, которые неизвестно с кем делили палатку. — Со мной с самого начала заселился Сид, — внёс ясность Влад, и все сразу начали смотреть на последнего подозреваемого. И ведь могли догадаться сразу, ведь среди нас он один был самой пострадавшей стороной от воздействия проклятия. Но Ник сказал неожиданную вещь: — Парни, я один сплю. Рен сразу, как мы разошлись, забрал свои вещи из палатки и пошёл спать в дом вместе с Антоном Павловичем. — С каждым словом наши лица становились всё злее и злее, а голос Ника всё тише и тише. — А раньше ты об этом сказать не мог?! Мы бы тогда не шифровались! — обрушился на барабанщика шквал гнева и раздражения. Уткнувшись в свою чашку, он виновато произнёс: — Я сглупил. — Однозначно! Буквально заживо пожирая провинившегося Ника, который начал даже икать под нашим пристальным взглядом (ну, или икает он потому, что я с весьма ясными намерениями начала разминать кулаки), Влад решил напомнить, ради чего мы вообще задумали эти посиделки. — Раз мы все собрались, давайте, начнём ритуал. А то дождёмся, и Рен решит вернуться. — Я не против, — и Пан, на четвереньках добравшись туда, где было больше всего места, открыл свой рюкзак и начал оттуда доставать всевозможные склянки, пучки каких-то засохших трав. С каждой вещью, которую он доставал, атмосфера сгущалась, а окружающее его пространство освобождалось всё больше и больше. Слишком... эм-м, специфическими были некоторые ингредиенты для снятия порчи. Особенно нас впечатлили копошившиеся в банке тысячи мелких червей. Не знаю, что черепоносец будет с этой мерзостью делать, но у меня напрочь отбило желание пройти ритуал "очищения", для которого черви и были приготовлены. А ещё я срочно жаждала переехать в другую палатку, ибо такие мелкие соседи мне были не нужны. И как представлю, что ещё могло остаться в нашей с Паной палатке... сон мой будет явно крепок, ибо без убойной дозы снотворного я не засну. Один лишь Ник мужественно стоял впереди нас, даже не шелохнувшись, когда пробка от банки отлетела, и часть червяков вылетела вперёд, с глухим противным стуком падая на пол. Правда, когда Перси хотел похвалить его за храбрость, похлопывая по плечу, барабанщик просто мешком картошки свалился на него. Ещё минут десять нам пришлось потратить, чтобы привести в чувства обоих. Сам ритуал проходил словно во сне. Пан походил вокруг каждого из нас, напевая какие-то мантры, водя у наших голов пучком дымящихся трав. Потом дал выпить мутную жижу, на основе его трав, цветом и запахом напоминающий мне болотную тину. А вкус был просто... непередаваем. Не знаю, что он там замешал, но после этого "косячка" я поплыла окончательно. Мне виделись какие-то летающие головы, лишь отдалённо напоминающие мне Пана, поющие песню "Я сошла сума"; Перси с Сидом, почему-то стоящие на голове и прыгающие на них; Ник, нацепивший на голову котелок и, ухахатываясь, говоря, что он в домике; Влад, пускающий мыльные пузыри и Лари, с глупым видом лопающий ртом те самые пузыри. Очнулась я уже около палатки Влада, сидя на земле, смотря на звёздное небо. Рядом со мной с пустым взглядом кто сидел, кто лежал, а кто и вовсе стоял в позе "цапли" на одной ноге (Перси и здесь отличился), находились парни. Самое забавное, что в этой "психушке на выезде" присутствовало и наш горе — зельевар, почему-то с гневом смотревший на Влада. Шаман хотел встать, но, оказавшись в вертикальном положении, зашатался так, словно пил несколько дней, не просыхая. Вынужденно сев и отдышавшись, он на четвереньках пополз к гитаристу, матерясь, как не каждый сапожник сможет, вводя меня в полный ступор, ведь от такого обилия сквернословия мой мозг впал чуть ли не в экстаз в попытке запомнить хоть малую часть. А когда Пан дополз до лежачего ёжика, начал его натурально душить, желая явно не всех благ: — Чтоб тебя, б**ть, в борделе отодрала баба. Чтоб ты застрял на металлоискателях! Чтоб ты без своих железок остался! Чтоб тебя воспитателем в детском саду сделали (Не поняла... А дети-то в чём провиниться успели?). Чтоб тебя змея за задницу укусила... Ядовитая. Да чтоб тебе Рен дорогу перешёл! Ты зачем, тварь, подмешал свою дьявольскую траву нам в чай?! Особенно, когда знал, что я буду проводить ритуал! — А хорошо пошла, — словно не понимая, что он находится на волоске от гибели, довольным голосом произнёс Влад. — Отличный косячок был. Нужно будет как-нибудь повторить ещё. — А-рр! — зарычал последователь африканских неформалов, и, кажется, вознамерился сделать из лица гитариста отбивную... Либо решил сменить поле деятельности и стать последователем вуду, выбрав себе первую жертву. Однако, чем больше он бил, тем сильнее начинал смеяться Влад. — Я тебе эту дурь заставлю всю сожрать, пока у тебя пупок не развяжется! — Пан, остановись! Ты же его убьёшь! — с паникой заорал красноволосый. — И поделом. Добавлю новый череп себе в коллекцию. Ник, ты, что, не понимаешь? Он снова взялся за своё! Но ты только представь, что сделал бы с нами Рен, если бы с ним, — кивнул он в мою сторону, — что-нибудь случилось. — Эм-м. Пан, ты неправильно душишь. Дай, я покажу, как надо, — и барабанщик, периодически заваливаясь на бок, пополз к гитаристу с крайне задумчивым лицом. — Меня подождит... О-ох! — жалобно застонал Сид, когда попытался встать.— Моя голова-а-а. Чёрт! — Нет, это я убью его первым, — ожил Перси и со зверским лицом, прихрамывая на одну ногу, дошёл до Лари, по цвету лица изображающего водяного-утопленника, помогая тому встать, а потом они все направились по одному и тому же адресу. Влад перестал смеяться, как сумасшедший, и насторожился. — Ребят... Может, не надо. Я всё понял и осознал. Клянусь, больше такого не повторится! — Конечно, не повторится... — с серьёзным видом сказала я, видя, как облегчённо вздохнул Влад и напряглись все. — Мертвые уже ничего повторить не смогут. Я так понял, кое-кто сорвал наш ритуал. Пан, ты хоть проклятие с нас снять успел? — Основные действия я успел провести, — заверил нас шаман, не убирая рук с шеи Влада. — Тогда точно участь Влада предрешена, — махнула я им рукой, давая своё благословение, и со спокойной совестью из положения “сидя” перешла в “лёжа”. — Стойте! — запаниковал ёжик, пытаясь вскочить, но кто бы ему позволил. — Пан же сказал, что успел провести ритуал. Так почему вы сердитесь? — Ты... — Извините... — незнакомый мужской голос неожиданно ворвался в наши разборки и мгновенно сменил приоритеты. Обернувшись к источнику, в свете костров и полоски фонаря из палатки гитариста, я увидела щуплого парня лет двадцати, может двадцати пяти в синей униформе и белой кепочке. Парень с потерянным взглядом смотрел на нас, с опасением прижимая к себе какую-то коробку. Пришлось с кряхтением садится, чтобы лучше был виден обзор. — Я курьер, — представился он. — Мне велено передать посылку одному человеку, который отзывается на имя "Мангуст". — А кто вас послал? — нет, это не я задала вопрос, а Сид, оказавшись ближе всех к нашему гостю. — Он не хотел представляться, только велел сказать одно слово. ” Удав”. — Это он Мангуст, — самое забавное, что вся группа показала пальцем на одного человека... на Влада. Тот с вытаращенными глазами хотел возмутиться, но Пан ненароком сжал сильнее его шею, и гитарист обмяк, сдаваясь на волю победителей. Но мужчина не торопился вручить подарок отправителю. — Мне были даны чёткие инструкции вручить посылку парню, который скрывает своё лицо и выглядит как бандит из допотопных блокбастеров, — и курьер, трусливо прижимая голову к плечам, подошёл к сидящей мне, протягивая в одной руке коробку, величиной с А4, а в другой лист бумаги и ручку, прикрепленные к какому-то картону. — Пожалуйста, распишитесь здесь, что вы получили заказ. — Что внутри? — не торопилась я взять в руки неведомо что. — Мне запрещено говорить. — Это бомба? — прямо спросила я. Парни вздрогнули, но курьер только поднял бровь и, не поддаваясь на провокации, произнёс. — Откройте и узнаете, только подпишите вначале бланк. Я с опаской потянулась за ручкой и уже хотела поставить привычную подпись, как поняла, что это, возможно, была очередная проверка. У каждого человека своя уникальная подпись, и, обычно, это первая буква фамилии. А я же не хочу, чтобы моё прикрытие раскрыли так быстро? Особенно когда я в лесу и мой хладный труп могут спрятать где угодно. Поэтому с хитрой улыбкой подписалась так, кем я сейчас являюсь. "Мангуст", — красовалось в специально отведённой графе. Удостоверившись, что всё в порядке, курьер кивнул головой, вручая в мои дрожащие руки посылку. — Спасибо, что воспользовались нашей компанией, — поблагодарил почтальон и неожиданно произнёс. — Посылка очень хрупкая и нуждается в уходе. Заказчик сказал, что проверит, как хорошо вы о ней заботитесь, — и он, развернувшись, быстрым шагом пошёл в сторону домиков, оставив меня в растерянности. Наверняка, отчитываться Рену идёт. Я же, боясь даже дышать на коробку, не знала, то ли её выкинуть и забыть, то ли... Да нет у меня выбора! Рен ясно дал понять, что проверит, в каком качестве находится его подарок. И всё-таки что же там внутри? — Алан, можешь открывать, — услышала я голос Ника, только почему-то он был слишком далеко. Пытаясь понять в чём причина, повернулась, и... обречённо вздохнула. Парни, сплотившись против неведомой опасности, за минуту успели отойти поближе к деревьям, оставляя меня наедине с неведомой опасностью. Мне стало дурно, когда коробка ощутимо дрогнула в моих руках. Что-то у меня возникли крайне неприятные подозрения. Надеясь, что я ошибаюсь, вздохнула, как перед прыжком в холодную воду, и одним взмахом открыла посылку. — Пан, Ник, Сид, Лари, Перси... Придушите нахрен Влада!!! Он усугубил проклятие! — взвыла я, видя... Это!