Ну что - зажигаем!

Рен Как это чудо только посмело так себя вести с ним? Как?! С первого же дня знакомства он его невзлюбил. Позёрство и желание привлечь внимание — вот что Рен видел в его глазах. Он чувствовал, что неприятности только начинаются, и этот парень полностью изменит его жизнь без согласия владельца. Он терпел, боже, только великие силы знают, как он терпел, чтобы не сорваться и не сказать лишнего пацану, который возомнил себя невесть кем. Мало того, что Алан всячески подкалывает его, так ещё и эта поза… Господи, а эта рука! Он и не знал, что Алан переместился к нему за пояс. Дьявол, как он хотел в этот момент содрать с него маску и посмотреть прямо ему в лицо! Но он сдержался, вспомнив об условиях контракта. Если бы не талант парня, то он давно бы отправился в загробный мир. Ага, а потом этот кое-кто превратился бы в привидение и начал его терроризировать. Алан сделал бы это, непременно сделал. Чёрт, да как он посмел его сравнить с пресмыкающимся?! Совсем что ли тупой или страх потерял? "Так, Рен, успокойся, тебе надо писать песню. Не думай об этой букашке, сосредоточься на словах", — думал он, пытаясь внушить себе положительные мысли, но… "Да твою ж дивизию, я кому сказал не думать о нём!", — сам себе мысленно дал оплеуху. Но всё равно, по мере написания строчек куплетов на листке, невольно всплывало лицо, точнее маска этого Мангуста. А ведь раньше никто его так не злил… Даже после предательства этих уродов. Их он знал ещё с детства: Варс и Коля. Затем в их компанию влился ещё и Витя… Но как они посмели пойти на это?! После их ухода (с пинком под зад для пущей важности) он был сломлен и опустошён, но теперь все его мысли целиком и полностью были только о новом участнике! Как странно, Рен и не подозревал, что один человек может так резко изменить его жизнь. Но главное не привязаться, иначе рано или поздно он тоже причинит ему невыносимую боль. А, может, довериться? От этой неожиданной мысли Рен резко встал, пошёл в ванную, включил холодную воду и подставил свою голову под струи. Когда стало невыносимо больше держать её, он выключил воду, вытерся полотенцем и подошёл к зеркалу. — И что ты творишь? Из-за какой-то мелюзги так расшатываешь себе нервы. Он этого не стоит, — сказал он своему отражению. "А ты поверь ему", — разнёсся голос в голове. Блин! Снова эта мысль. Теперь он залез всем телом под холодный душ, надеясь избавиться от этой навязчивой идеи. "Ну-ну. А то душ тебе поможет. Проще к психологу сходить или об стенку убиться. Так будет лучше, чем стоять тут и делать вид, что ты круче всех и никто тебе не нужен. А про доверие я вообще молчу", — продолжал тот же голос издеваться над ним. — Ууууу, — уже заорал Рен. Да что ж ты будешь делать! Старая терапия не помогает, а новую ещё не придумал. С гневом ударил плитку в ванне кулаком и ощутил резкую боль. Мыслить как-то сразу стало проще, будто ты только что очнулся ото сна. Выйдя из ванны и надев халат, он решил пройтись по своей квартире. Большая, четырёхкомнатная, находилась на седьмом этаже в элитном доме. Никто, кроме него, здесь не жил, и главное, никто не знал его места жительства (кроме менеджера, который с помощью потусторонних сил, и ни как иначе, узнал адрес). Гостей здесь не было ни разу. А ему они и не нужны. Он привык быть один. Теперь привык. Родители занимаются экономикой и финансами, поэтому сразу после того, как их сын поступил в универ, они купили ему эту квартиру и как бы исчезли из его жизни. Только их звонок раз в неделю напоминает ему, что он всё-таки не сирота. А как они злились, когда он заявил, что будет в группе! Это был самый счастливый момент его жизни. Тогда они устроили ему скандал. Он думал, что его родители бесчувственные, но та сцена изменила его мнение. Правда, он всё равно не ушёл из группы, а они уже смирились с этим, главное, чтобы их чадо училось на отлично. Опять он от темы отошёл. За два дня ему надо написать песню, достойную Рена и… его. Ёшкин кот! Опять он нём думает. Это ненормально. Пошёл на балкон подышать свежим воздухом (ага, свежим. Да здесь столько машин и фабрик понастроили, что свежим он станет только в одном случае — если тут вырастит дремучий лес). Вроде полегчало. Собравшись с мыслями, он подошёл к столу, погрузился во что-то наподобие транса и начал писать песню. Пока он писал, прошло шесть часов. Было уже четыре часа ночи. Уставшим и измученным, он прочитал дело рук своих творений и чуть не провалился сквозь землю. — Я это ни за что им не покажу, — кричал он на весь дом, рискуя перебудить всех, несмотря на то, что в квартире стояли шумоизолирующие стены. "Что со мной творится", — думал Рен. "Чем этот недотёпа болеет, что оно перешло ко мне? Твою за ногу! И ведь я знаю, что другой песни больше не напишу, но это… Это переходит все границы дозволенного! Когда эти трое прочитают сие творение, они со смеху точно попадают, но, главное… Главное — это Алан. Он-то сто процентов поймёт, кому она адресована. Я даже сейчас, как наяву, вижу, с какой довольной миной он это читает. Даже мысленно подрисовал ему левое лицо. Так, главное не подавать виду, что эта песня чем-то отличается от предыдущих и сохранить хладнокровие". "А ведь змеи хладнокровны" — закралась в голову предательская мысль. Всё! С него хватит. Он, не снимая халат, сверху лёг на кровать и заснул, наплевав на то, что завтра ему на занятия. Пойдёт в больницу и там ему состряпают справку об уважительной причине пропуска. Не впервой же. Аланья Наконец я смогла выспаться. Даже встала раньше будильника, поэтому, быстро перекусив, взяла свои манатки и пошла учиться. Первой парой снова была лекция по экономике. Хоть я её не понимаю, но учить придётся. Взглянув на пустое место рядом с собой (Люси снова не пришла), вздохнула и продолжила конспектировать. Когда преподаватель объявил, что занятие окончилось, я быстро подскочила и направилась в библиотеку, чтобы распечатать себе книгу для следующей пары. В читальном зале очереди практически не было ни какой, только парень, стоявший ко мне спиной и флиртующий с библиотекаршей. Я решила им не мешать и постоять в уголочке, но когда до занятий остались считанные минуты, пришлось вежливо их прервать: — Извините, но можно мне сделать ксерокопии этой книги? Я на пары тороплюсь, — нервно сказала я. — Вот в кого такая молодёжь пошла, — недовольно повернулась ко мне библиотекарша, и упёршись руками в столешницу, вдруг заорала. — Не видите, что я занята! Этот молодой человек пришёл раньше вас, вот и дожидайтесь своей очереди. — Послушайте… — пыталась я говорить обычным тоном, но злость всё равно пробивалась в глазах. — Я тут уже 15 минут стою и жду, когда вы наговоритесь. А теперь, будьте так любезны, сделайте мне копии. — Подождёте, — гневно фыркнула она и снова, повернувшись к парню, о чём-то начала говорить с ним. — Всё, с меня хватит! — стукнула я кулаком по тумбочке. — Если вы сейчас же не сделайте то, что я прошу, то пойду к ректору университета и скажу, что вы отлыниваете от работы. У меня есть доказательства этого (ох, вру я, сильно вру). Весь ваш разговор я записала на видео. Хотите, чтобы оно до лишних глаз дошло? — уже говорила я совершенно на другом уровне. — Ах ты, мелкая… — не успела она договорить последнее слово, как рот ей закрыл тот парень. — Это не правильно, когда дамы так выражаются. Но… если вы сделаете то, что она просит, я прощу вас. И девушке тогда отпадёт надобность куда-либо ходить. Да? — нежным голосом говорил он все эти слова, а потом повернулся ко мне лицом, и… — Перси! — удивлёно ахнула я и отступила на несколько шагов назад. — Как хорошо, что все девушки меня знают. Но, извините, я не могу сегодня уделить вам внимание. Вот мой номер телефон и, возможно, завтра, мы с вами свидимся, — с обаятельной улыбкой отдал он мне свою визитку, и сразу поверх неё девушка кинула листочки с книгой. Видимо, она решила, что нужно срочно избавиться от меня, иначе одной соперницей будет больше. Я развернулась, чтобы уйти, но Перси схватил меня за руку. — Подождите. Назовите своё имя. Я буду бережно хранить его в памяти, — включил он свои феромоны и на меня. — Зачем? — искренне удивилась я, — Нашёл, чем мозги забивать, — ответила я ему на одном дыхании. После моих слов уже у него удивлённо округлились глаза. — Ты… Неужели я тебе не нравлюсь? — бесчувственным голосом спросил он. — Неа. Нисколечко (особенно, когда я видела и другую твою сторону и мне с ней жить, пока группа будет существовать), — сказала я правду, а потом, не дожидаясь очередной истерики, выбежала из библиотеки, и вместе с преподавателем влетела в кабинет экологии. Извинившись, я прошла на своё место, достала учебники и только теперь расслабилась, начав обдумывать ситуации: "Нет, ну откуда тут один из участников группы? Посторонних сюда бы не впустили, значит, вывод один — мы учимся в одном учебном заведении. Ой, мамочки, а если и те другие тут же?! Я же не героиня слащавого романа! Не может же закон подлости быть настолько суровым ко мне. Ладно, они не знают меня, но я-то отлично знаю их и могу выдать себя… Ядрёна матрёна! Каких бед мне ещё ожидать? Так... Всё нормально. Правда. Главное, чтобы Рен не учился здесь, иначе… Стоп, а чего я боюсь? Он же не знает меня и фиг узнает. Вывод: я могу и дальше мучить его без зазрения совести. И не только его... Вон, Перси давно пора спуститься с небес на Землю. Первый кирпичик по достижению этой цели я уже положила". Улыбнувшись своим мыслям, сосредоточилась на предмете. Последней парой была психология. У нас этот предмет был впервые, поэтому мы не знали, кто его будет вести, но когда мы пришли в кабинет, лаборантка сказала, что преподавателя сегодня не будет, он на конференции. Ух, мне уже начал нравиться этот предмет. Побежала в магазин, купила поесть, пришла домой и залезла в интернет. Давно я тут не была. Времени всё не хватало. Почитав новости и посмотрев новинки фильмов, я вырубила ноутбук и решила заняться домашними делами. Пропылесосила, постирала вещи, в общем, как обычно. В конце уборки пот лился с меня, как с трёх вёдер. Время уже было позднее, поэтому я помылась, сделала уроки и пошла спать. До последнего я ждала, что подруга позвонит. Но… ничего. Я начала уже переживать за Люси. Вдруг что-нибудь случилось? Если завтра она не появится на парах, начну ей звонить или просто припрусь к ней.