Ну что - зажигаем!

На следующее утро Люси пришла на пары вся хмурая и чем-то озадаченная. Еле дождавшись перемены, я отвела её в уголок и начала расспрашивать. — Всё хорошо, Аланья. Я прошла, — тихо сообщила она мне. Странно, если она прошла, то почему сейчас находится в таком подавленном состоянии? — Люси, ты что-то недоговариваешь? — сказала я, веря своей интуиции. И не зря. — Понимаешь. В общем… меня приняли как запасную участницу группы. Я буду выступать с ними, но только на заднем плане, — ещё больше погрустнела она. — Люси, но ведь это хорошо! Ты просто должна подождать немного и всё получится. Ты думаешь, все великие люди становились известными за один день? Нет. Такого не было. А ты смогла прорваться. Тебя выбрали среди многих. Посмотри на меня. Я вообще не прошла (вру ведь и не краснею. Ну не говорить же ей, что прошло моё мужское я). Так что подтянись и улыбнись, наконец-то. Я жду не дождусь первого твоего выступления. После моих слов лицо подруги изменилось. Она улыбнулась, и я увидела ту уверенность в глазах, которая обычно всегда у неё была. — Спасибо. Я буду стараться. И ты будешь первой, кому я скажу, когда буду выступать. — Договорились, — улыбнулась я ей в ответ, и мы вернулись в кабинет. Как только занятия окончились, я отправилась сразу домой, приводить свой костюм в порядок. Надо подшить то, затянуть это. Главное, чтобы ничего не выдавало мой пол. С маской пришлось возиться больше всего. Когда я танцевала на кастинге, то очень сильно потела, и мне было нечем дышать. Надо было сделать ещё одну маску из более воздухопроницаемой ткани. Сбегала быстро до текстильного магазина, и там мне посоветовали какую-то ткань, забыла название, но она была красивой и удобной (будто я что-то в этом понимаю). Тёмно-синий цвет меня вполне устроил. Посмотрела в интернете, как быстрее сделать качественную и долговременную маску. Истыкала себе пальцы иголками, перематерилась много раз, но дело было сделано. Две идентичные маски готовы. Одна про запас, отдам менеджеру вместе с запасной одеждой завтра, чтобы в случае ЧП, он выдал мне её. А вторую надену завтра. Я так перетрудилась, что руки тряслись и перед глазами всё расплывалось. Родители снова не явились домой. Они позвонили и сказали, что приедут завтра, когда я буду в универе. *** Вот и наступил этот день — день моих первых тренировок. С учёбы нас отпустили сегодня пораньше. Быстрее побежала домой, захватила все два комплекта одежды — один я сейчас надела на себя — и поехала. Я планировала приехать пораньше, чтобы незаметно отдать запасную одежду менеджеру, но желаемое не всегда совпадает с действительным. Оказалось, что не я одна решила прийти пораньше. Вся группа, в полном составе, стояла в кружочке и что-то обсуждала. Менеджер в это время отошёл и разговаривал по телефону. Я тихо подкралась к нему и незаметно отдала пакет с одеждой, пока никто на нас не смотрел. Он всё понял без слов и сразу спрятал его за диваном. И сразу после этого меня заметил Перси (ух, никуда от тебя не деться. Ни на учёбе, ни на танцах). — Алан, привет, дружище! А мы тут песню читаем, которую придумал Рен. Зацени, — и с этими словами он протянул мне листок бумаги быстрее, чем что-то успел сказать Удав. — Я же говорил, что я не буду петь. У меня совершенно нет голоса, — замахала я перед ним руками. — Да ты только прочитай! Я уверен, тебе она понравится, — подержал друга Сид. Мне стало любопытно, что же такое было написано в той песне, что они такие возбуждённые с утра. Хм, и Рен почему-то избегал прямо смотреть на меня, хотя, когда Перси протянул мне листок, было видно, как он дёрнулся, будто собирался вырвать этот листочек из моих рук. — Сразу предупреждаю… Только попробуй засмеяться, и я тебя по стенке размажу, — голосом, не требующим возражения, произнёс Рен. Мне аж расхотелось читать. — А может, не надо? — жалобно застонала я, положив на пол листок. — Смотрите, как Удав на меня смотрит. Ещё немного и он кинется на меня, — сделала я шаг назад. Но сзади меня встал Лари и вложил мне в руку свой экземпляр песни. Поняв, что меня всё равно заставят читать, и взяв себя в руки, я прочитала текст. Меня чуть сразу же не скрутило от смеха. Вот что там было написано: Рен: В этой тёмной тишине, Я увидел лучик счастья. Это ты, сквозь мглу, ко мне Мчишься в свете звёзд ночных. Снова к славе Мы стремиться будем, Новую группу будем создавать. Так что, парень, Всё решать тебе, Время зажигать звезду. Припев. Алан. Надежду подарил я всем своим друзьям, Вы же ждёте чуда от каждого из нас. В этом мире просто так не выжить без друзей, Но я буду пробиваться к цели . Сид, Лари, Перси. Вместе будем мы вести войну, скрестив мечи. Встанем рядом, прислонившись спиной к спине. Веру нашу не разрушит даже смерть, Ради цели жизнь отдадим тебе. Рен. Я вверяю свою судьбу тебе. Алан. Я приму её и помогу тебе. Рен. Моя жизнь полностью в твоих руках. Алан и Рен. Ты не смей предавать меня… Никогда. Когда я закончила читать, то заметила, что все выжидающе смотрят на меня, а Рен даже подошёл ближе всех ко мне и стал разминать кулаки (ой, боюсь-боюсь. Глоть, а ведь и правда, боюсь). — Рен, — наконец соизволила я открыть рот. — Что? — чёрт, так и посидеть можно. — Значит я для тебя лучик счастья? — хмыкнула я, а увидев, с какой миной в этот момент он на меня посмотрел, всё-таки не сдержала смех. Даже закрыв рот руками, всё было очень хорошо слышно. Видимо, смысл я поняла правильно, раз его так скрутило, а вот другие до сих пор с непониманием смотрят на нас. Вот вам великая женская логика в действии. Упс, это я зря отвлеклась. Писатель разозлился и с улыбкой маньяка пошёл на меня. Я же, не переставая смеяться, спряталась за спину Сида. — И почему это всё решать мне, а? — задала я следующий вопрос уже оттуда. — Потому что так оно и есть, — вдруг заорал он, и не успела я скоординироваться, как Рен уже тащил меня за шиворот, как нашкодившего котёнка. Отвёл меня в стороночку, бросая уничтожающий взгляд на группу, будто предупреждал их не приближаться, и глубоко вздохнув, успокоившись, отошёл от меня на метр. — Если бы не ты, то группы бы не было. Так что прекрати фигнёй страдать и ответь, готов ты петь мою песню или нет? — Конечно, если вы меня не выгоните, услышав мои смертельные стоны, — улыбнулась я из-под маски, пытаясь успокоить дрожь в коленях. — Не выгоним, — успокоил меня менеджер. Я скептически посмотрела на него. Вы подождите, пока я спою, а потом уж говорите с такой уверенностью — выгоните или нет. Я же своим пением могу вас в могилу загнать. — Я так понимаю, что должна петь те строчки, где написано моё имя, — ткнула я пальцем в листочек. Рен утвердительно кивнул. — А последнюю строчку мы споём вместе, Рен… Нда-а, — почесала я затылок. — Конец света наступит раньше, чем вы думаете, — была уверена я в своих словах. — Давайте репетировать, — вступил менеджер, не дав Удаву и рта раскрыть. — Наши музыканты успели написать музыку на слова к песне, прежде чем уйти по делам. Жаль, Алан, ты их не застал. Сначала ты споёшь припев. Мы оценим твой голос. И узнаем, нужно ли тебе дополнительно позаниматься пением или нет, — сказал он. — Да я вам заранее могу ответить, что нужно. — Поверь. Ты очень не захочешь ходить на дополнительные занятия, — начал пугать меня Сид. Почему он это сказал (неужели меня убьют, если я плохо спою?)? Именно это я и спросила у него. — Вот споёшь и узнаешь, — загадками ответил он мне. Ну, ладно. Я пожала плечами и встала в отведённое мне место. Перси нажал кнопку на пульте и в комнате заиграла приятная на слух зажигательная музыка. Первые два раза я только слушала её и сверялась со словами песни, мысленно делая зарубки, где нужно растягивать или наоборот сжимать слова. На третий раз, поняв, что, где и как (спасибо парням, они подсказали), начала петь. Смотря с каким лицом они слушали меня, я не могла понять — хорошо я спела или плохо. Я же девушка, и голос у меня женский. Ой, блин! Почему такие мысли меня не посетили раньше? И каким местом я думала? Ведь по голосу можно легко понять, кто перед тобой стоит! Может, поэтому они все замерли, как истуканы, потому что узнали правду! Я даже боялась повернуться и взглянуть в глаза Рена. Всё, я труп! — Ну что, — голос менеджера был спокойным, а раз он не кинулся никого успокаивать… Неужели тайна осталась нераскрыта? Как так? — Всё не так плохо, как оказалось на самом деле. Да, голос у тебя не ахти и ты не попадаешь в такт, но он низкий и полный чувств, а этого нам как раз не хватало. Думаю, за две недели управимся. Да, Рен? — А почему это вы меня спрашиваете? — удивился он, и я смогла спокойно повернуться к нему, когда поняла, что опасность миновала. — А кого ещё? Тебе же его учить, — шокировал менеджер нас двоих. Парни почему-то не удивились этой новости (заговорщики, точно). — Что? — в один голос с Реном заорали мы и злобно посмотрели друг на друга. — То. Больше у нас певцов нет. Лари, Сид и Перси тоже не очень хорошо поют, но относительно удовлетворительно. Поэтому они всегда втроем и выступают. Раз уж Рен сделал из нашего новичка одиночку, такую же как и он сам, то быть ему вместе с тобой главным солистом и танцором группы. — А не много ли мне чести? Я же столько ответственности не выдержу, — дрожащим голосом сказала я, еле держась на ногах. — Точно! — поддержал меня Удав. — А не многовато ли ему? Он ещё новичок и мы не знаем о нём практически ничего. — Вот ты и узнаешь его получше. Вам вместе очень долго придётся быть, — подлил масло в огонь Лари. — Менеджер. Ответьте честно. Вы хотите, чтобы мы лучшими друзьями стали или врагами на век? — посмотрела я внимательно на него. — Меня бы устроило и среднее значение этих слов, — коснулся он пальцами дужки своих очков. — Этот зал в полном вашем распоряжении ровно столько, сколько потребуется. И прекратите смотреть друг на друга так, будто вы заранее планируете, где кого закопать (а разве нет, что ли? Именно об этом я и думаю). Давайте, репетируете уже. Через пять дней вы все должны не только выучить слова, но и некоторые научиться петь, не хуже Рена. — Это невозможно, — вздохнул мой враг. — Вот через пять дней и увидим. Начинайте петь все вместе. Времени у вас в обрез. Менеджер, не дожидаясь согласия, включил музыку, взял стул, и поставил его так, чтобы нас всех было хорошо видно. Глубоко вздохнув, я присоединилась к своей четвёрке, встала рядом с Реном (как ещё передо мной земля не разверзлась от такой близости между нами?), и мы начали петь. Н-да, если сравнить мой голос и голос Рена, то это небо и земля. Менеджер явно переборщил, поставив задачу мне петь, как Рен. А последний куплет, где мы поем все вместе — это вынос мозга. То я не могла выговорить последнее слово, то Рен мучился такой же фигнёй. Ох, кто бы знал, как тяжела жизнь вокалистов. Через два часа у меня горло с непривычки ныло и болело. Так немудрено и лишиться голоса, заработав ларингит. Хотя, думаю, этому варианту я бы обрадовалась, но меня жестоко обломали. Когда я села на диван, ко мне подошёл Рен с каким-то пузырьком подозрительного розового цвета и сказал выпить это. — Что? Отравить меня решил заранее, чтобы не опозориться перед всеми? — ухмыльнулась я. — Нет. Вылечить, чтобы ты не отлынивал от работы. Это укрепляющий настой. Пей давай, — ответил он мне спокойным голосом. Я даже не поверила своим ушам. Рен обо мне заботится?! Что дальше-то будет? Я хотела ещё немного подурачиться, но взглянув на то, с каким серьёзным лицом он смотрел на меня, приняла из его рук маленький подарочек. Задрала немного маску, чтобы открыть рот и начала пить. Все присутствующие смотрели на меня, видимо надеясь увидеть хоть немножко моего лица. А вот фигушки. Я вчера это предусмотрела и вшила дополнительную ткань, чтобы дальше носа маска не могла задраться, если только её не потянуть с силой. Поблагодарив своего учителя, я отдала ему назад пузырёк. Он быстро спрятал его в карман и протянул мне руку. Я недоумённо посмотрела на него. Он точно головой не стукнулся?! — Раз так выпал жребий, то давай хотя бы тут, на людях, вести себя так, будто мы лучшие друзья навек. А оставшись наедине, можем быть самими собой. Согласен? — Да, — протянула я ему в ответ руку и пожала. Когда мы вдвоём снова вернулись в строй, нас встретили с улыбкой. Нет, разговор, который сейчас был между нами, они услышать не могли, но вот рукопожатие увидеть вполне. Следующий час мы закрепляли результат. Я практически не сбивалась с ритма и запомнила слова не только свои, но и их. Похлопав в ладоши, привлекая внимания, Антон Павлович объявил о конце репетиции. Поздравив друг друга, все пошли одеваться. Все, кроме меня и Рена. — Стой. Задержимся ещё немного, — положил Удав свою руку мне на плечо, когда я собиралась надеть куртку. — А ты не заметил, что на улице стало темно? Меня могут поймать, обокрасть и даже изнасиловать (нда-а, о последнем можно было промолчать). Не боишься? — сказала я ему таким тоном, что даже у меня мурашки побежали по телу. — Нет. Этого не случится потому, что я подвезу тебя до твоего дома, — без улыбки сжал он моё плечо сильней. — Ага. Так вот сразу тебе и сказал, где я живу. Помнишь условия контракта? — не подавалась я его любезностям. — Я и не забывал. Просто скажешь остановиться там, где захочешь вот и всё. Тебя это устроит? — Д-да, — заикалась я, понимая, с кем сегодня останусь тет-а-тет, и что избежать этого никак нельзя. Ребята подошли ко мне, пожав мне на прощание руку, а Сид поделился секретом о том, что Рен к себе в машину мало кого пускает. Даже других членов группы он от силы катал раза два, и то, когда в этом была острая необходимость. Что-то от этого мне не стало ни тепло, ни холодно. Менеджер подошёл ко мне в последнюю очередь. Он тихо, чтобы другие не слышали, произнёс: — Не волнуйся. Рен хоть и странный иногда, пугающий, но… Надёжный. Данное им слово он никогда не нарушит. Удачи вам обоим. — Спасибо, — волнуясь, поблагодарила я его. Дождавшись, когда дверь закроется за всеми, Рен сразу изменился в лице. Он надел на себя маску безразличия, сел в кресло, пододвинул к себе стул и устроил на нём свои ноги. — Ты не представляешь, как я тебя ненавижу. Мало того, что я никак не могу выбросить тебя из своей головы, так ещё и нянчиться с тобой придётся. За какие грехи я это заслужил? — схватился он за голову, говоря всё это. — О, Рен! Это ты так пытаешься мне в любви признаться? Извини, но ты не в моём вкусе, — я ничего не могла с собой поделать. Когда я нервничаю, говорю всякую чушь. — Фу! Какая любовь?! — скривился он, и убрав ноги со стола, скрестил руки. — Ты о чём? Я наоборот тебя ненавижу. — Ну, как говорят, "от ненависти до любви один шаг", — пожала я плечами. — Ты что - голубой? — испугался он настолько, что даже встал и отошёл в конец комнаты. — Нет, блин. Розовый! — разозлилась я. Рен с облегчением вздохнул и вернулся назад, усевшись в кресло. — Ты чего сел? Вставай и учи меня, раз вызвался. — Во-первых, я не вызывался, а во-вторых, присядь рядом, — сказал Рен и похлопал возле себя. — И кто здесь голубой? — пробурчала себе под нос я, но всё-таки села. Сразу, как только я оказалась с ним, Рен повернулся ко мне и начал свои уроки: — Я хочу научить тебя правильно дышать. Когда поёшь, тебе нужно экономить дыхание. Попробуй сделать несколько прерывистых вдохов через нос... Да. Вот так. А теперь закрой пальцами нос и произнеси все семь нот на одном дыхании… Блин, ты хоть понял, что значит на одном? Нет? Я заметил. Это значит не дышать, пока все семь нот не произнесёшь... Наконец- то. Помнишь начало своих слов? Отлично. Спой тогда весь припев на одном дыхании с закрытым носом. Я понимаю, что сложно, но учись управлять резервом воздуха в лёгких. Всё-всё-всё, дыши! Ты аж посинел от нехватки кислорода. Сейчас сделай дыхательную гимнастику. Умеешь? Молодец! Делай. — Сколько? — спросила я его. — Пять минут, — подумав, ответил он и взглянул на часы. Я начала выполнять упражнения. Глубоко вздохнула и выдохнула, ещё раз вдох-выдох. Вдох-выдох. — Всё, хватит. Время вышло, — остановил меня он. — Теперь снова спой песню. О! Уже лучше. Правда, до конца тебя пока не хватает. Думаю, на этом сегодня закончим. Собирайся, я тебя довезу куда надо, как и обещал. Завтра встретимся у меня дома. Сейчас напишу адрес. В шесть приходи и не опаздывай! Пусть я и не питаю к тебе дружеских чувств, но ради группы готов многое стерпеть, даже твоё появление в моём личном пространстве. Вот теперь я действительно напоминала себе китайского болванчика: всё время наклоняла голову, в то время как мои мысли были очень далеки. Рен, не обращая внимания на меня, взял бумажку, написал свой адрес, сложил её и протянул мне. Я бездумно взяла её, всё ещё недоумевая, как он додумался пригласить меня к себе домой, и как мне остаться в живых на его территории. Вдруг он вплотную подошёл ко мне и начал говорить, смотря при этом прямо мне в глаза, следя за моими эмоциями. — Никому её не показывай. Если хоть кто-то узнает, где я живу, тебе не жить! И дело не в том, что я тебе не доверяю, хоть это и правда, просто это очередная проверка для тебя, и заодно, для меня. Доверие нужно заслужить, и ты пока ничего не сделал для этого. Да, может я и кажусь тебе излишне резким и иногда выходящим за рамки, но это всё я делаю ради группы. Возможно, ты сможешь понять потом мои мотивы, когда полностью станешь частью нашей группы, но, пока… Ты больше мешаешь, чем помогаешь нам. Ты и сам это понимаешь. Я согласен, что у тебя есть талант, но он сырой, неогранённый алмаз. Если ты чувствуешь, что не справишься, сдавайся и уходи сейчас! Не надо давать всем им ложную надежду. Поверь, один раз мы уже испытали, что такое полный провал и предательство. Я уверен, что Сид как всегда не держал язык за зубами. Вижу по твоим глазам, что он многое рассказал тебе обо мне. Хочешь знать, почему я перестал доверять людям? Всё просто. Нас в группе было не четверо, а семеро. Тех троих я знал с детства. Думал, что мы вместе создадим группу, которая станет известной во всём мире. Так оно и вышло, но, в итоге оказалось, что они сливали наши песни и танцы другой компании. Перед уходом они предлагали и мне пойти с ними. Но я не мог простить их. Теперь ты должен понять отчасти моё недоверие к тебе. Поэтому, говорю ещё раз. Если не уверен в своих силах, и что сможешь справиться со всем — уходи! Когда он закончил говорить, точнее, обливать меня грязью, то устало облокотился на кресло, закрыл глаза ладонью и замолчал. — Знаешь… — Рен убрал ладонь и посмотрел на меня. Казалось, я говорил бездушно, но… Это только на первый взгляд. — Возможно, ты прав и я действительно не достой… ин быть в вашей группе. Я не идеален, ты сам видишь, да и петь не умею. И я не уверен в своих силах… — Рен открыл рот, чтобы наверняка выгнать меня из группы, но я взмахом руки показала ему молчать. — Но человеку свойственно сомневаться, и никто не идеален, даже ты! Твой характер оставляет желать лучшего. Если ты так разговаривал со всеми новичками, то понимаю, почему никто не пришёл к вам на прослушивание. С тобой совершенно невозможно иметь дело. Вымещай свой гнев где-нибудь в другом месте. Да на той же боксёрской груше! Доверие доверием, но это не повод так унижать человека. Я прекрасно знаю свои недостатки и без тебя. И если ты не можешь принять меня таким, какой я есть, то… Ради группы, которой ты дорожишь, тебе придётся это сделать! Смирись, мы оба с тобой в одной лодке, и потонем тоже вместе. Я никогда не отличалась ораторским искусством, но слова взялись из чистого сердца. Мне надоело, что он помыкает мной. Я боюсь его и одновременно готова убить. Я ненавижу его, но признаю его талант. И я понимаю, что без нас двоих группа не сможет существовать. Да, именно, без нас двоих. Себя я уже включила в их группу, и отвернуться от этих людей меня не заставит никто! Особенно от Рена. Я не уйду, пока не отомщу за оскорбления, которые он наговорил мне, и заставлю признать свой талант. Я приготовилась к гневу Удава, даже заготовила парочку лестных слов, но… вдруг Рен улыбнулся. Улыбнулся! Все слова мгновенно вылетели из моей головы. Нет, определённо, этот гад — прямиком из Ада. Только они могут так довольно улыбаться, в то время как глаза светились непоколебимостью. — Я рад, что не ошибся в тебе. Ты и правда сможешь вести группу вместе со мной вперёд. Ты прошёл мою проверку. — Чего?! — закричала я, кулаком ударяя по спинке дивана. — Т-ыы снова проверял меня? Зачем? Почему ты мучаешь меня, заставляя чуть ли не раскрыть свою душу? — Потому что только ты воспринимал меня таким, какой я есть сразу, при первой нашей встрече, — продолжал улыбаться он. — И даже после того, как узнал мою историю, ты не менял своё мнение, не прятался за фальшивыми улыбками, как эти трое. Раньше я не понимал, почему так был строг к тебе с первой нашей встречи… Теперь понял. Группе нужен лидер, но один я не справлюсь. Не хочешь помочь мне? Не отвечай сейчас. Как я говорил, кроме твоих глаз мне ничего не видно. Может это и к лучшему, и я надеюсь, что когда ты снимешь маску и покажешь своё лицо, ты дашь мне свой ответ… когда-нибудь. — Когда-нибудь может и сниму, — не пыталась соврать я, стараясь переварить как можно быстрее информацию. — Значит, мне можно и дальше обзывать тебя Удавом, раз ты хочешь, чтобы я не менял своего мнения? Нет, я определённо не в своём уме! Рен мне предложил партнёрство, а я только уловила это! — Вот же паразит! Я перед ним душу излил, а его только это интересует, — он сделал вид, что разозлился. – Хорошо. Можешь меня так называть, но не при людях… Мангуст, — нежным голосом произнёс он моё прозвище. Я даже на секунду испугалась, что он каким-то образом выяснил мой пол. Чувствую, что этот тип потреплет мне ещё нервы. — Одевайся давай, — кинул он в меня мои вещи. Я же не осталась в долгу и запульнула в него его одежду. На улице было прохладно. Я глазами начала искать его машину и была в шоке, увидев, как Рен подходит к чёрному Лэнд Крузеру и садится в него. Неуверенно постояв около двери, я открыла её и села спереди. Да-а, такая машина… Почему он в группе, если видно, что деньги у него есть? Неужели у него звёздная болезнь, как у Перси? Я непонимающе смотрела на него. — Смотрю, ты терзаешь себя, откуда у меня эта машина, кого я за неё убил? Ответ такой: мне помогают родители. Больше я не скажу ничего. И лучше тебе не касаться этой темы. — А что? Тебя родители обделили заботой и откупились этим деньгами? — как бы шуткой произнесла я всё это, но по его изменившемуся выражению лица поняла, что попала точно в цель. А я ведь только предположила это. — Извини. Я не подумав ляпнул это. — Ничего. Просто поверить не могу, что ты так точно всё сказал. Как будто ты видишь меня насквозь… Ты не забыл, что я не знаю, куда тебя вести, — сменил он ненавязчиво тему для разговора. — Ой! Забыл. Остановись возле того магазина. Мне от него недалеко, — ткнула я пальцем в супермаркет. — Хм, — удивился он, начав тормозить. — Да мы, практически, соседи. Я тут рядом живу. Завтра ты сам об этом узнаешь. — Ага. Спасибо за доставку в целостности и сохранности. — Вали уже, — выгнал меня из машины Рен и закрыл за мной дверь. Я ещё немного постояла, подождала, пока его машина не скроется в темноте, и только тогда пошла домой.