Ну что - зажигаем!

К зданию я подошла, когда ещё и трёх не было. Занятия окончились на удивление рано. Заболел преподаватель, и часам к двенадцати я уже была свободна, как ветер. Я даже не знаю, кто быстрее выбежал из класса — я или Люси. Некогда было оглядываться. За два часа я успела приготовить свою маскировку, поесть, сделать некоторые наброски к домашним заданиям, зайти в одно место, и теперь, стоя перед этим домом культуры, нервничаю. Люди, проходящие мимо меня, невежливо тыкали пальцами и о чем-то перешептывались. Даже позвали полицейского с таким озлобленным лицом, будто я уже ограбила банк или украла лично у него большую сумму денег и потратила её на всякую фигню (ага, на шарики с зубочистками и на одну зверюшку). Он довольно в жёсткой форме попросил снять мою маску и назвать причину такого маскарада. Не сняла. За это получила выговор и уже не просили, а приказывали открыть своё лицо и показать, что находится в моём рюкзаке. Ага, вишь, чего захотели. Ничего лучшего не придумала, как побежать внутрь здания, и естественно, словно мы в каком-то фильме, дядя полицейский бежал за мной не отставая. В итоге, мы вместе ворвались на первый этаж регистратуры. Практически врезавшись в спину в знакомого охранника, я спряталась за него. — Держите его! Он смел сбежать от правосудия! — кричал представитель закона, обращаясь к охраннику. Добегалась! Я испугалась, что он послушается этого человека и выдаст меня ему, даже отступила на несколько шагов, но опасения не подтвердились. Напротив, охранник закрыл меня своей рукой и ледяным тоном спросил, в чём конкретно я провинилась. — Этот парень нарушает общественную дисциплину своей вульгарной маскировкой. Такие, как он, грабят банки и убивают людей. Я вежливо попросил снять маску и показать, что в рюкзаке, а он убежал сюда. Значит, ему есть, что прятать. Я немедленно провожу его в участок и выбью силой правду. Ничего себе. И это наши защитники людей?! Те, которые должны быть опорой нашей страны?! Да такие, как он, наоборот, эту страну развалят и людей всех перебьют только потому, что они чем-то им не угодили. А ведь по телевизору шли передачи, рассказывающие о превышении полномочий некоторых личностей. Пострадавшие даже боялись по началу давать интервью и соглашались только тогда, когда им говорили, что закроют их лица. Никогда не думала, что попаду в одну из этих историй. И всё из-за этой маски! Может, если он увидит моё лицо, то успокоится и уйдёт? Ага, и по закону подлости мимо пройдёт один из участников группы и обязательно этим кто-то будет Рен. Нетушки, как бы это бредово не звучало, но Удава я боюсь сильнее, чем этого "грозного" полицейского. Вот хоть ты тресни, боюсь и всё. Может, у меня Ренофобия развилась? — Вы заблуждаетесь. Этот человек — один из наших работников, и ему строго настрого запретили открывать своё лицо. Если вы и дальше будете настаивать на его задержании, то я буду вынужден выгнать вас из здания и подать заявление. Полицейский быстро покрылся красными пятнами и хотел ещё что-то сказать, но передумал и без слов ушёл, ни разу не оглянувшись. — Фух, пронесло, — улыбнулся мой спаситель, поворачиваясь ко мне. — А ты, пацан, везунчик. Чтобы с тобой было, если бы я ушёл на обед? Впредь будь осторожен, — похлопал он меня по плечу и начал уходить. — Спасибо, — запоздало поблагодарила я его. Мужчина, не оборачиваясь, поднял руку и помахал ей. Когда он скрылся за поворотом, я только поняла, что он помог совершенно незнакомому человеку и даже ничего у меня не спросил. Редко встретишь того, кто бескорыстно поможет. Надо будет сказать Антону Павловичу, чтобы он попросил у вышестоящего начальства повысить этому работнику зарплату. Дверь в нашем тренировочном зале была не заперта. Сделав маленький зазор и посмотрев внутрь, убедилась, что я здесь первая. Осторожно скинув рюкзак на пол, размяла руками затёкшие плечи и встала по центру комнаты, смотря на своё отражение. И что теперь дальше делать? Я пришла слишком рано, чтобы избежать лишних вопросов. Н-да, надо было книжку что ли с собой взять. Вот вопросик, если меня взяли первоначально в качестве танцора, то почему вместо того, чтобы сражать публику танцами, я буду мучить их своим голосом? Нас же помидорами тухлыми закидают! Для таких целей они даже не поленятся в магазин сгонять, а самые умные заранее скупят несколько вёдер помидоров и будут их продавать по завышенным ценам. Хоть кто-то получит удовольствие от моего выступления. Эх, а поиск ответа на первоначальный вопрос "Что делать?" так и не сдвинулся с мёртвой точки. Может, попробовать потанцевать под нашу песню, заодно хореографу помогу, если что. Вспомнив, какие кнопки менеджер нажимал на пульте, начала листать песни, пока не наткнулась на знакомый мотив. Поставила на паузу, встала напротив зеркал и... понеслось. Поворот корпусом, несколько высоких прыжков с парой замысловатых движений руками, элементы брейк-данса и тектоника, кое-что взятое из любимой мною сальсы, снова прыжок; стойка на одних руках мне плохо давалась, поэтому старалась в танцах это дело использовать по минимуму. Дальше три шага вперёд, три в бок и три назад, не забывая про гибкость тела и рук, и пошёл повтор движений сначала. На самом деле свои движения я проработала в уме ещё в первый же день, но воплотила в жизнь только сейчас, когда выдалась такая замечательная возможность. Когда я закончила, услышала аплодисменты. В дверном проходе стояли все участники группы во главе с Антоном Павловичем и хлопали мне. Даже Рен с кислой миной делал подобие хлопков. — А мы уже боялись, что останемся на выступлении без танцев, — улыбался Перси, смотря на Лари. — В каком смысле "боялись"? — не поняла я, не дав парню заговорить со своим другом. — Кто у вас программу придумывает? — Уже никто, — пожал плечами Рен, и что-то сказав менеджеру, вышел вперёд ко мне. Встав рядом, он оценивающе начал смотреть на меня сверху вниз, а потом вернулся к менеджеру и что-то тихо с ним обсудил. Теперь они оба глядели на меня и… улыбались. Хлоп-хлоп глазками. Может, мне ещё топ-топ ножками сделать, пока меня не втянули ещё во что-нибудь? — А зачем вам тогда танцор?.. Только не говорите... — мгновенно доходит до меня, в какую большую ж... я влипла. Вот тебе и никакой ответственности! Привет, старый детский страх. Снова я натыкаюсь на одни и те же грабли. Ничему меня жизнь не научила. — Ты уже понял, — ухмыльнулся Рен и вытащил камеру, спрятанную в своей кожаной сумке. — Ты придумываешь движения, мы исполняем. — То есть, теперь я в роли учителя?! — мгновенно забываю об ужасе и лукаво смотрю на Удава. Ну, мужик, берегись. Ради такого я готова многое стерпеть. Да здравствует правосудие! — Не обольщайся, Алан, — вернул он мне же мою "милую" улыбку, только в его исполнении это больше похоже на оскал хищника, ну или улыбку шизофреника. Рен под эти обе категории подходит. — Поверь, я умею танцевать, поэтому иногда и сам буду вносить какие-нибудь изменения, если они, по моему взгляду, слишком далеки от нормы. Кстати, о нормах поведения… — вдруг он быстро изменил тему разговора, поворачиваясь ко всем, и как-то холодно стало в помещении. — Ты, ты и ты, — тыкал он поочерёдно на меня, Перси и Лари. — Живо вышли вперёд! С вами у меня отдельный разговор. Упс. Вот и пришёл час расплаты за вчерашнюю шалость. А сбежать ещё не поздно? Смотрю на выход и не могу сдержать жалобного всхлипа. Дверь закрыта на замок, а ключ находится у Рена, и он демонстративно размахивает им, мол, "Ну, давайте, попробуйте". Не смотря на него, я вышла вперёд, опустив голову. Перси тоже быстро растерял весь пыл и как-то скис. Один Лари сохранил серьёзность лица, но глаза всё равно были расширены больше, чем обычно. Сид вместе с менеджером непонимающе смотрели на нас, точнее только на меня и Рена. — Неужели Перси снова за старое? — хмыкнул Сид и удивлённо посмотрел на меня. — Но причём здесь Алан? — И мы! — крикнул Перси и уверенно посмотрел на Удава. — Я же точно не звонил тебе на этот раз. — Ты и не звонил, но нашлись люди, которые позвонили за тебя, — и так многообещающе посмотрел на меня, что у всех сразу сомнения отпали. Количество смертников в группе увеличивалось в геометрической прогрессии. — Ладно Перси, он по жизни такой, но ты, Лари, должен был следить за ним и не подпускать его вообще к телефону. Я тебя ведь уже предупреждал о последствиях! — Вот почему мне всегда достаётся больше, чем ему? — возмутился он. — Потому что в тебе мозгов больше, и дурость в одно место не ударяет каждый вечер! — Я не такой! — жалобно прошептал Перси, и тут же на него со всех сторон зашикали. — Молчать! — хором заорали на него эти двое. Я вообще старалась изображать невидимку, надеясь, что из-за этой брани забудут про главного виновника торжества. Но нет. Закончив перепалку, Рен тут же кинулся на меня. От неожиданности я даже отскочила на несколько шагов, почувствовав, как волосы встают дыбом. — И ты тоже хорош! Вот что-что, а я думал, что по умственным способностям ты выше Перси стоишь. Теперь мне придётся вместо одного, два номера в чёрный список по вечерам заносить, чтобы выспаться нормально. Что молчишь, Алан? Ничего не хочешь нам сказать? — Хочу, — улыбнулась я, удивив своим ответом Удава. Не потратив зря больше ни минуты, взяла свою сумку в руки, вытащила оттуда пакет и сунула его ему в руки. — Это что? — продолжал держать он мой подарок на вытянутых руках. — Это тебе. — Хм, — Рен медленно развернул пакет и вытащил оттуда коробку. Нахмурив брови, он как бы между прочим уточнил, не бомбу ли я ему подсунула. Заверив, что это мой подарок от чистого сердца вместо извинений, он осторожно приоткрыл коробку и... быстро закрыл, и с побледневшим лицом посмотрел на меня. — Это... — он замолчал, когда в коробке что-то зашипело и задвигалось. Парень даже руками надавил на крышку, боясь, что это что-то может выбраться оттуда. — Удав обыкновенный. Родился совсем недавно. Двадцать сантиметров длины. Кормить специальным кормом, который также лежит в пакете. Может жить в обычной квартире, главное дверь закрыть, чтобы не ускользнул и не потерялся, — с умным лицом пересказала я известную информацию. Думаю, мне смело можно ставить зачёт по бегу, и сразу, не отходя далеко, похоронить. Благо, Рен отдал коробку застывшему Перси. Тот даже не успел толком сообразить, в чём причина такой резкой смены настроения своего друга. Вроде минуту назад готов был голову оторвать любителю ночной жизни, а теперь... Голову оторвёт, но уже не ему. С одной стороны это хорошо, а с другой — Алан-то один, и его надо беречь. Наконец, Рен поймал за кофту своего благодетеля, и опрокинув на пол, приготовился так поблагодарить этого недоумка, чтобы он на всю жизнь забыл о существовании всех змей на планете. Но речь так и не была произнесена. Весь пыл разом сошёл на нет, когда это чудо в перьях открыло свой рот. — И что теперь я сделал не так? Чем тебе не понравилась эта змея? Её вообще хотели усыпить, потому что зоопарк не мог прокормить лишний рот. Я не мог остаться в стороне, когда услышал об этом, вот и решил забрать себе и подарить тебе. У тебя дома куча свободного места. Неужели для одной змейке не найдёшь маленький уголок? Плюс тебе не будет одиноко. А змея не ядовита, ты не бойся. У него и имени даже нет, поэтому эта великая честь удостаивается вам, хозяин. И ведь всё правда, только не договорила кое-что. Удава я искала по интернету, пока не наткнулась на одну ссылку, в которой говорилось об переполнении зоопарка некоторыми животными и принятии экстренных мер по устранению этой проблемы. Я успела в последнюю минуту. Братья и сёстры этого малыша уже лежали не шевелясь. Я в буквальном смысле влетела в ветеринара и забрала у того шприц. И кто говорил, что рептилии глупы, как пробка? Удав, будто почувствовав, что я пришла его спасать, быстрее пополз в мою сторону. А дальше мы получили то, что имеем — нового хозяина и разбор полётов. Честно, я думала, что Рен даже после правды немного побесится, но он меня удивил. Спокойно взяв коробку назад и ещё раз посмотрев на змею более пристально, он… улыбнулся! Змея тут же обвила кольцом его запястье, и неясно было, где начало, а где конец. А ведь эта живность сама по себе уникальна. Её расцветка была очень странного цвета: тело тёмно-зеленое с тёмно-коричневыми пятнами, как у далматинца. — Смотри, он уже чует в тебе родственную душу, — отошли от шока парни и теперь вместе со мной получали кайф от увиденного. Ох. Лучше бы они молчали. Рен тут же вспомнил, зачем мы собственно здесь собрались. Построив всех по струночке, отдав своего питомца менеджеру, он включил музыку и велел тренироваться в синхронизации нашего пения. Но это были лишь отговорки… На самом деле всех интересовало, насколько подтянулся мой вокал. Когда был спет последний куплет (да-да, тот самый, когда никто из нас не мог произнести последние слова про доверие), воцарилась тишина. Все ждали решение Антона Павловича. Сейчас только он был единственным нашим зрителем. — Ну, что же… — сделал он маленькую паузу. — Рен, могу тебя поздравить. За такое короткое время ты смог в должной мере подтянуть его, но до идеала не только Алану, но и всем вам ещё далеко, — вынес свой вердикт мужчина.— И раз с пением мы более менее разобрались, то теперь принимайтесь за танцы. Рен, согласившись с решением менеджера, вытащил из камеры флешку и вставил в телевизор, который до этого момента я не замечала и считала интерьером стены. А со стороны смотреть на свой танец оказалось очень познавательно. Можно было заметить все недочёты и ошибки, которых, по секрету, было немало. Например: второй прыжок вышел очень ужасно — ноги разъехались и ни о какой гармонии и речи быть не могло; на припеве надо было наклониться лучше вперёд и немного вбок, а потом из этой позы быстро вернуться и сделать волну, начиная с ног. Я же сделала наклон назад и вся картинка смазалась. Ну и остальное по мелочи — где-то угол наклона не тот, где-то движения сбитые. И вообще… Что это я себя критикую? Это моя первая попытка. Первая! Да я здесь даже не старалась. Когда фильм окончился, начали совещаться на тему что, где и как изменить. Веские идеи вносили только мы с удавом. Остальные с умным видом смотрели на нас, время от времени кивая головой, соглашаясь с тем или иным решением. В общем, главную роль по танцам отдали мне (какая неожиданность) и Рену (Ха-ха-ха. Хочу верёвку с мылом. И молчите про то, что я его неделю только знаю. Может, мы в прошлой жизни общались и решили сыграть в карты на желания. Ну я и проиграла, и вот что в итоге вышло). Моя роль состояла в том, что я буду одна выполнять самые сложные движения, но их не так уж и много. В основном я вынуждена танцевать в паре с Удавом, и лишь на припеве все пятеро будут двигаться, как один. Легче сказать, чем сделать. Решили начать с самого сложного, заметьте, это предложили не мы с Реном, а остальные участники группы. Наши вмиг перекосившиеся лица (точнее, его лицо и мои расширенные глаза) их весьма позабавили. Заговорщики, блин. Хвала богам, мы с ним не вальс танцевать собрались, иначе, боюсь, нас бы отсюда только вперёд со сломанными ногами увезли в больницу. Вроде зал большой, но мы всё равно умудрились врезаться друг в друга и пройтись по ногам (К сожалению… Не специально). Перси в шутку предложил привязать друг к другу верёвки, раз всё равно мы не можем отлепиться друг от друга. Правда, его ход мыслей я так и не поняла. — А это идея, — практически синхронно сказали мы с Реном. Перси решил, что мы окончательно сошли с ума, раз согласились с его советом, и впервые попросил прощение за своё поведение. Теперь уже мы с Удавом смеялись. Пришлось объяснить парню, что на тренировках танцующих пар действительно привязывали друг к другу. С помощью такого метода люди максимально быстро учатся чувствовать своего партнёра с полувзгляда, полудвижения. А по-другому никак, ведь если сделаешь резкий взмах рукой, то и он/она должен будет успеть сделать также, повторив его, либо рука всё равно по инерции отклонится, но это будет уже не так гармонично. Такой способ тренировки отнюдь не безобидный. Если не рассчитать силу, то можно легко что-нибудь сломать. Видимо, мы с Удавом подумали о том же самом. — Ты уверен? — спросил Рен, смотря на меня сверху вниз своими серьёзными глазами, будто обдумывая, какова возможность не рассчитать наши силы, и кто тогда первым пострадает. — У нас выбора нет. Если даже мы с тобой не можем синхронно танцевать, то... что будет, когда нас станет пятеро? Лучше облажаться сейчас, чем потом. — Смотри. Ты сам решил. Потом не жалуйся, — хоть он и говорил такие слова, на самом деле было видно, как он доволен моим решением. Авось, я смогу заслужить хоть какое-нибудь подобие уважения даже от него. — Только нам нужна верёвка. Много верёвки. Спустя минут пять, как мы поочерёдно соединили едиными верёвками свои четыре конечности, попробовали сделать первые шаги. Первый блин, так сказать, вышел комом. Рен первым не удержал равновесие и свалился на пол, а я, естественно, пристроилась сверху. А то, как мы пытались потом встать — это вообще отдельная тема. Пришлось даже воспользоваться помощью "друга". Хоть мы чудом и избежали переломов с растяжением, от синяков ни он, ни тем более я, застрахованы не были. В местах прикрепления верёвки кожа уже посинела и это только после одного падения! Дальше пошло не лучше, но никто из нас больше не падал. А когда мы решили сделать маленький перекур и нам показали на видео наш танец, то даже на смех сил не осталось. Это выглядело настолько жалко, что мне стало стыдно за себя. Будто первоклашка на первый урок танца пришёл, хоть я и никогда не ходила в танцевальную школу. — Надо попытаться ещё раз, — сказала я. — Пошли, — протянул мне руку напарник и помог подняться. Ух, как спина болит. Я теперь понимаю пожилых людей и очень удивляюсь, как они вообще ходят. — А вы сегодня на удивление спокойные. Даже и не кидаетесь друг на друга, как было раньше, — заметил Сид. — Скоро не разлей вода станете. Молча повернувшись к шутнику, и так посмотрели на него, что парень решил ретироваться за спину Лари как самого нормального после себя. — Когда вы действовали раздельно, то выглядели менее угрожающе, — рискнул выглянуть он, за что и схлопотал подзатыльник. Нет, не от меня, и даже не от Рена, а от… Перси! Вот где был шок. И снова, раз за разом, мы пытались почувствовать друг друга, и каждый раз нам это не удавалось. Наконец, решив, что это самая последняя попытка, глубоко вздохнули и начали повторять все движения сначала. Когда половина была сделана без единых ошибок, я не позволила себе расслабиться раньше времени, а когда музыка подошла к концу, то не веря своему счастью так обрадовалась, что прыгнула прямо в объятия своему партнёру. Рен не возражал. Он также, как и я, находился во временной эйфории. Далее последовали поздравления и пожелания от других участников группы быстрее научить их так же танцевать. Но Антон Павлович велел закругляться, говоря, что нам двоим нужно хоть немного отдохнуть после сегодняшнего. А дальше снова был казус. Я по привычке пошла за Реном к его машине, и когда поняла, почему Перси, Лари и Сид так странно смотрели на меня, стоя возле выхода, решила незаметно сбежать, пока Удав не понял, какую глупость я чуть не совершила. Он же терпел меня в своём авто только из-за того, что мы возвращались после тренировок поздно ночью, а сейчас ещё было светло, солнце зашло совсем недавно. Сделав первый шаг к этой тройке, замерла. И было из-за чего. Рен, открыв переднюю дверь машины, спросил: "Куда ты пошёл?" и "Долго ли он будет стоять и ждать меня?". Вот после последнего вопроса, я вместе с остальной группой, зависла. — Алан! — заорал Удав, держа в руках мой подарочек. Осторожно положив его на заднее сиденье, хмуро посмотрел на меня. — А может, я на автобусе? — делала медленные неуверенные шаги по направлению к остановке. Сзади меня раздался смешок. — Живо в машину! И-и-и! Я даже не успела убежать. Рен в мгновение ока оказался возле меня и своим тяжёлым взглядом начал угнетать обстановку. В чём я опять провинилась-то? Пришлось тащить свою задницу обратно. Тройка с улыбкой провожала меня. Снова сев на знакомое место, застегнула ремень и мы поехали. Рен не пытался ни разу заговорить со мной, а я с ним. Тишина в данный момент меня очень устраивала. Я была слишком усталой даже для того, чтобы открыть свой рот, но "Спасибо" всё равно сказала, на что получила "Пожалуйста" таким же усталым голосом, как и мой. Моих сил хватило, чтобы добраться домой, вяло ответить на вопросы родителей, принять душ и без задних ног лечь спать.