Не помню, чтобы ты был моим братом.

(п/а: я просто не мог не включить это в рассказ… если вы понимаете, о чем я.) Повисла гробовая тишина. Асы удивленно разглядывали лежащего на полу Локи и никто не решался к нему подойти. Все, налюбовавшись на Лафенсона, перевели нерешительные взгляды на Одина, ожидая его действий. Тот и сам не знал, что говорить, поэтому напряженное молчание прервал неуверенный голос его сына: - Отец, нам надо поговорить. Сейчас. - Тор, - возмутился Всеотец, - я занят, если ты еще не понял. Сейчас не время для… - От этого может зависеть решение суда, - нервно сглотнул громовержец под взглядами возмущенной толпы. – Позволь мне подойти, - робко попросил он. Вотан удивленно кивнул, жестом прося Тюра и Вали удалиться, и те поспешили к неподвижному Локи. - Дайте ему воды, что ли… - неуверенно посоветовал Тор, подходя ближе к отцу. Тот окинул сына недовольным взглядом и спросил: - Что же такого важного ты можешь сказать, что это даже повлияет на решение суда? И, кстати, ты не знаешь, что случилось с твоим братом? С ним такого раньше не было… - Я как раз по поводу него, - осторожно начал Бог грома. – Понимаешь, тут… кое-что случилось… Сейчас главное – подобрать правильные слова, чтобы донести до Всеотца всю правду, но при этом не вызвать его гнева. А то кто знает, чем этот гнев обернется для наследника? Может, чем-нибудь крайне досадным и неприятным. Например, ребенок, рожденный Локи, мог стать и первым, и последним для Тора… Принц вздрогнул, представляя подобный исход. Правитель Асгарда в гневе был способен и на большие злодеяния… - В общем, мы никак не можем казнить Локи. - Можем и должны, - грустно вздохнул Вотан. – Никто не хочет его видеть в живых, я не в силах пойти против Асгарда даже ради своего сына. Я и так отдалял этот суд, как мог. - Нет, дело не в этом…. (Тор мучился, кусал губы, мялся перед Царем и пытался сказать эти, казалось бы, простые слова.) - Всеотец, - наконец выдохнул он, мысленно готовясь к граду жестокой брани и ударов, - ты скоро станешь Вседедом. Некоторое время Боги молчали, и тишина нарушалась лишь приглушенным шумом зала. Однако последовавшая реакция Одина несколько обрадовала Тора: он не стал кричать, не стал бить своего сына, всего лишь поднес ладонь к его лбу и вкрадчиво поинтересовался: - Сын мой, здоров ли ты? Похоже, ты все-таки заразился чем-то на Земле… - Что за глупости, ты же знаешь, что я не могу заболеть! – возмутился громовержец. – А если и мог бы, то уж точно не митгардскими болезнями! - Тогда я не понимаю. Откуда взялись эти безумные идеи в твоей голове? Ты мне только что сообщил, что Локи беременен. Ты сам понимаешь, как это звучит? - Да, - кивнул Тор. – Понимаю. Звучит абсурдно, глупо и совершенно бессмысленно, но это так. Вот, посмотри, - Бог грома протянул отцу книжечку, которую с некоторых пор все время носил с собой ( кто знает, что могло случиться с его братом, пока тот на сносях? а тут какой-никакой учебник, материалы с инструкциями имеются…). – Это правда, отец. - То есть, - ужаснулся Один, все еще не веря и просматривая страницы дневника, - ты хочешь сказать, что Локи забеременел, когда его изнасиловал тот монстр? И теперь у нас во дворце должно родиться невесть что? Я даже спрашивать не буду, как именно оно должно появиться… - Боюсь, что нет, это будет не чудовище какое-нибудь, - да, теперь предстояло сказать самое сложное. - Отец, это будет и мой ребенок. Книжечка с гулким стуком выпала из рук Одина.