Не помню, чтобы ты был моим братом.

Несколько лет спустя - Ах ты, дитя неразумное, вернись немедленно! Мальчишка в ответ лишь рассмеялся и бросился прочь из дедушкиной комнаты, на ходу пряча в карман маленький ножичек. - Стой, кому говорю! – прокричал Один и выбежал следом. – О, сынок! – злорадно улыбнулся он, заметив в коридоре Тора. – Поди-ка сюда. - Да, отец? Громовержец подошел было, но, взглянув на лицо царя, тут же отшатнулся. - Я тут лучше постою. - Ты когда, наконец, ребенка своего угомонишь?! Ты видишь, что он натворил?! - Да, он… - Он подстриг мою бороду, пока я спал! Тор, это уже никуда не годится! - Отец, но… Ты вспомни, кто его мать. Могло быть и хуже! - Его мать, тьфу, то есть, Локи никогда не выказывал подобного неуважения к старшим! Возьмись серьезнее за воспитание! - Конечно, отец, начну сегодня же. Вотан смерил сына суровым взглядом и, немного подобрев, беззлобно проворчал: - Все-таки, от тебя у него только глаза. А маленький проказник уже успел убежать вглубь дворца и теперь, заливаясь звонким довольным смехом, планировал следующую пакость. Это была не первая его выходка за неделю, но слушаться он никого не хотел. Точная копия своей матери, только немного добрее и наивнее. И проказы его были куда безобиднее. И глаза отцовские. А Локи тем временем сидел в библиотеке, удивленно разглядывая невесть откуда взявшегося собеседника. - Что, забыл меня уже? – усмехнулся тот. - Такое не забывается. Что тебе нужно? - Как грубо… Я к нему со всей душой, а он… - Мне всех прошлых разговоров хватило, убирайся! - Мог бы и поблагодарить. - Это еще за что? - Если бы не я, ты бы не признался брату, вы бы не сошлись и сейчас ты был бы мертв. И дитятко твое не побрило бы твоего отчима. - Что? – Локи сдержал так не вовремя подкативший к горлу смешок. – Когда он успел? - Да только что. Весь в тебя. Такой же пакостник. Повисло неловкое молчание. - Ладно, - выдохнул, наконец, Сзерелем. – Не хочешь благодарить, дело твое. Он собрался уже уходить, но его остановил Локи: - Подожди. - Чего? Все-таки скажешь мне спасибо? - Нет, конечно, - раздраженно отозвался Лафейсон. – Просто… Я так и не понял, кто ты. - Ну и дурак. А мне ты казался умнее… Думай, я ведь предупреждал, что не скажу своего имени. Он улыбнулся и, махнув рукой и бросив короткое «Прощай», растворился в воздухе. А впереди были долгие годы. Долгие, разнообразные и, скорее всего, счастливые.