Не помню, чтобы ты был моим братом.

Не без труда бог грома поднялся и, едва сдерживаясь, чтобы не побежать, направился к уже порядком поднадоевшей двери. Ему казалось, что он идет степенно и даже с положенной ему долей величия, но на самом деле Тор был больше похож на сошедшего с ума зомби. Медленный такой, еле-еле ориентирующийся в пространстве… И преодолеть-то надо было каких-то жалких два-три метра, но на негнущихся ватных ногах это простое действие превращалось в тот еще подвиг. Едва Одинсон показался в проеме, как вся команда знахарей облегченно вздохнула и, бормоча друг другу что-то вроде «Где там, говоришь, ты бочонок на черный день оставлял? », спешно покинула кабинет, бросив принцу на прощание: «Мы ему все рассказали, он знает, что дальше делать». И только когда последний лекарь вышел из комнаты, Тор, в последний раз глубоко вздохнув и приготовившись к любому исходу (а уже тот факт, что никто не остался оправдываться и утешать принца, говорил о том, что его брат все-таки в порядке), зашел. - Локи? – неуверенно позвал он. - Тише, - донесся в ответ бессильный, но довольный голос Лафейсона. – Не ори так. Бог обмана сидел, зажавшись в уголок безразмерной кровати, среди несметного количества перин и подушек, и счастливо улыбался. На руках он держал маленький сверток, разглядеть который Тор пока не мог. - Можно подойти? – робко поинтересовался громовержец. Не то, чтобы он сейчас признавал главенство Локи, просто в памяти ярко всплыло описание полу-великана из книжечки в черной обложке. Они и так, вроде, не отличались добротой и сговорчивостью, а после родов, кажется, готовы были уничтожить любого, кто бы им не понравился. Зачем лишний раз рисковать? - Конечно, - благосклонно позволил Лафейсон. – Иди сюда. Тор ободрено улыбнулся и, подойдя к брату, присел на краешек кровати. - Смотри! – восхищенно, но негромко пробормотал Локи. И только теперь Одинсон позволил себе безбоязненно оглядеть брата. На животе красовался длинный, несколько уродливый, но очень аккуратно прошитый шрам, который еще немного кровил после операции, проведенной лекарями. Локи был бледен, что, наверное, исходя из предыдущего наблюдения, объяснялось потерей крови… Бог-то Бог, но ведь тоже из плоти. - Возьми, - все так же улыбаясь, предложил он и осторожно протянул брату ребенка. Тор принял его, как величайшее из сокровищ вселенной. - Так и должно быть? – изумленно спросил громовержец, едва взглянув на свое дитя. Из пеленок на отца внимательно смотрели льдисто-голубые глаза, на удивление спокойные и холодные. – Он не спит? Или это она? И почему она… он молчит? Разве дети не должны кричать? - Слишком много вопросов, - усмехнулась «мать». – Все в порядке, это ведь необычный ребенок. Это наш сын. Маленький, пухленький, розовый комочек с огромными ледяными глазами и редким пушком черных волос на макушке. Сын асов. Сын богов. *** - Учитывая раскрывшиеся только сейчас факты, суд вынес приговор. Локи Лафейсон, поскольку были обнаружены новые, смягчающие твою вину обстоятельства, было принято решение помиловать тебя и сохранить твою жизнь. Также, принимая во внимание ту причину, по которой ты не можешь оказаться в темнице, жюри отказалось от идеи заточения. Но оставить тебя безнаказанным мы не можем, поэтому , - Тюр выдержал небольшую паузу и продолжил, - Локи Лафейсон, ты приговариваешься к лишению колдовской силы на две сотни лет. Кроме того, тебе придется отказаться от права покидать Асгард и перемещаться в любые другие миры. На те же две сотни лет. - Что мне придется сделать? – обомлел предатель и уже собирался было спорить, когда его тихим шепотом перебила сидевшая рядом Фригг: - Соглашайся, дурак, это лучший вариант, которого мы смогли добиться. (п/а: просто на всякий случай: жюри - это "группа" из нескольких судей, в судебном процессе такое может присутствовать)