Плохой парень Пак Чанёль

Просидев добрых два часа над учебниками, Чанёль сладко потянулся и посмотрел на часы. Наби заметила, как моментально нахмурились его брови, и напряжённо замерла. — Мне пора! — резюмировал Пак, бесцеремонно стянув с плеч пригревшейся девушки толстовку. — Продолжим как-нибудь в следующий раз. — Что значит в следующий раз? Мне тебя ещё неделю ловить придётся? — фыркнула озадаченная Ли. — Если я опоздаю на смену, дядя Донгон с меня три шкуры спустит! Чанёль быстро оделся и, подхватив рюкзак, не попрощавшись, вышел из библиотеки. Наби обескуражено взглянула на оставленные учебники и исписанные мелким почерком тетрадные листы и устало уронила голову на руки. Вот и признавайся после этого в любви всяким бесчувственным чурбанам! *** На следующий день Чанёль вёл себя, как ни в чём не бывало: на парах сидел хмурый и сосредоточенный, на переменах курил за углом в компании друзей. Ни улыбки в сторону Наби, ни заинтересованного взгляда, будто сказанные в горячке слова любви прошли мимо его сознания, оказались неважными и пустыми. Не то чтобы Ли страдала по этому поводу, просто беспричинно хотелось рыдать и биться головой о стену, чтобы выбить из неё всю влюблённую дурь, все розовые мечты, глупые надежды, напрасные стремления. Надо оставить Пака в покое и продолжить жить, как раньше — смотреть по планшету футбольные матчи, делиться секретами с Теодором, не впадать в истерики, ни о чём не страдать и не плакать. Правда, глупое сердце всё равно дрогнуло, когда Наби столкнулась в дверях кабинета с Чанёлем. Парень мазнул по ней отрешённым взглядом и, небрежно толкнув плечом, протиснулся в коридор. Вот и вся любовь! Ли выходила из универа непривычно подавленной и печальной. Торопливо натянула перчатки, поправила шапку на голове и уже хотела направиться к остановке, как увидела сидевшую на заснеженном бордюре Ми Рэ. Синеволоска курила, прижав к груди колени, и задумчиво смотрела на падающие с неба снежинки, с лёгкой улыбкой провожая их до самой земли. Наби и рада была проскользнуть мимо, но отчего-то загляделась на девушку, казавшуюся ярким пятном на уныло-серой улице. Всё в ней было прекрасно — и красные бархатные сапожки, и кожаная курточка, обвешанная цепями, и салатовый подол шёлкового платьица. Сама Ли решила завязать с модными экспериментами, но уже сейчас начинала неосознанно об этом жалеть, теряясь на фоне прекрасной Ми Рэ. Синеволоска, изящно стряхнув пепел, вновь затянулась и остановила изумлённый взгляд на Наби. Густо подведённые глаза прищурились, а на лице расцвела хитрая ухмылка. Легко поднявшись и выкинув окурок в сугроб, девушка подошла к Ли и приветливо протянула ладонь. — Рада тебя видеть, бабочка! — Привет! — Наби растерянно пожала руку и неуверенно замялась. — А ты что здесь делаешь? Чанёль уже ушёл! — Я знаю, — грустно улыбнулась Ми Рэ, глядя поверх голов многочисленных студентов, разбредающихся после пар. — Ты никуда не торопишься? Может, пропустим по чашечке кофе? *** В дешёвом студенческом кафе было тепло и уютно. Заказав песочные крендельки и какао, девушки сидели напротив друг друга и отогревались, крепко прижимаясь пальцами к горячим бокам керамических чашек. Ни одна не решалась заговорить первой, каждая будто выжидала чего-то, присматривалась. Наконец, Наби с хрустом надкусила лакомство и бросила в окно заинтересованный взгляд. — Вы давно знакомы с Чанёлем? — спросила, будто между прочим. — Мы учились вместе в средней и старшей школе, — Ми Рэ глубоко вздохнула и жалостно покосилась на пачку сигарет на краю стола. — Жаль, что здесь нельзя курить. — Он всегда был такой? — Какой? — насторожилась синеволоска. — Ну, угрюмый, холодный, заносчивый, — нехотя перечисляла Наби. — Всегда, — улыбнулась Ми Рэ, подперев подбородок рукой. — Когда твои родители известные режиссёр и актриса, много факторов сказывается. — Мама Чанёля актриса?! — округлила глаза Ли. — Лет двадцать назад она была очень популярна! — важно кивнула синеволоска. — Вышла замуж за талантливого режиссёра, купалась в роскоши и деньгах, все главные роли были её! Чанёль рос в соответствующей обстановке. Представь, что любая твоя мечта исполняется по щелчку пальцев! Здорово, правда? Так и у Чанни было. Он ни в чём не нуждался, у него были лучшие игрушки, самая модная одежда, он отдыхал заграницей четыре раза в год, объехал полмира. Немудрено, что это отразилось на характере. — Но ведь сейчас это не так? — неуверенно спросила Наби. Её не покидало ощущение, что она лезет не в своё дело, но уже не могла остановиться. Да и собеседница, кажется, была рада поговорить на эту тему. — Когда Чанни исполнилось пятнадцать лет, его отец погиб в авиакатастрофе. Мать горевала недолго, вскоре вновь вышла замуж. Новый супруг поставил условие — или он, или Чанёль, и тогда она уехала к нему на родину в США, а сына оставила здесь, на попечении дядюшки Донгона, родного брата его отца. — Вот стерва! — невольно вырвалось у Наби и она поспешно накрыла ладошкой рот. — Не могу не согласиться, — понимающе хмыкнула синеволоска. — Но я рада, что это случилось. Хоть Чанёль и страдал, но это сделало его сильнее. Он научился не просто хотеть, а добиваться желаемого. Научился ценить мелочи, близких людей, перестал быть эгоистом. Пак не плохой, ты не подумай. Он весь покрыт колючками, но если быть осторожной, то ни за что не уколет! Наби робко улыбнулась и решила ещё немного попытать разговорившуюся Ми Рэ. — А это правда, что у него пирсинг в соске? — затаив дыхание, полюбопытствовала она. — Был, сейчас он вытащил серёжку, потому что на коже выступило раздражение, — шумно прихлёбывая какао, ответила синеволоска. — А… ещё где-нибудь есть? — Ты про член? Ли сдавленно охнула и покраснела, а Ми Рэ лишь беззаботно расхохоталась, глядя на её реакцию. — Нет, там пирсинг отсутствует! Я уговаривала Чанёля проколоть головку. Ну знаешь, для большей остроты ощущений, но его же не убедишь! На зло не сделает! — без тени смущения откровенничала синеволоска. И вновь болезненный укол в самое сердце. Наби молча дожевала кренделёк, допила какао и подняла на невозмутимую Ми Рэ задумчивый взгляд: — Ты его любишь? — Как и ты! Лицо девушки вытянулось, а синеволоска криво усмехнулась, достав из пачки сигарету и сжав её в тонких дрожащих пальцах. — Бабочка, даже не пытайся! Я тебя по-хорошему предупреждаю — Чанёль мой! Сунешься к нему, пожалеешь! Наби удивлённо следила за тем, как милое личико Ми Рэ нервно скривилось, а в глубине глаз заплескалось раздражение. — Я люблю его дольше. И прав больше имею. Ты меня поняла? — повысив голос, грозно поинтересовалась синеволоска. Так и не дождавшись ответа, девушка поднялась из-за стола и закинула на плечо курточку. — Было приятно поболтать, бабочка! — лучезарно улыбнувшись, Ми Рэ послала собеседнице воздушный поцелуй и покинула кафе. *** Наби не знала, почему шла сейчас по тёмной улице, нагружённая тяжёлым пакетом — то ли дело было в природном упрямстве, то ли в неугасающих чувствах к плохому парню. Но толкнув железную дверь бокса, она почувствовала себя неожиданно счастливой, будто всё именно так и должно было быть. — Добрый вечер! — застыв на пороге, крикнула Ли. Кто-то в углу с грохотом уронил ключ, а через мгновение в просвете между машинами показалась растрёпанная макушка Чанёля. — Тебе чего? — озадаченно спросил он. — Покушать принесла! — приподняв пакет, улыбнулась Наби. — Но дядя Донгон отошёл… — А я, может, тебя кормить пришла! Взяв растерянного Пака в оборот, девушка усадила его за стол и расставила перед ним многочисленные контейнеры с едой. Чанёль неуверенно потянул носом, будто не решаясь, к чему приступить первым, а Наби с умилительной улыбкой поставила греться чайник и оттирала под краном пожелтевшие от чая кружки. — Вкусно, — неловко похвалил парень, попробовав содержимое первой коробочки. — Обязательно рыбу попробуй! Я её сама приготовила, — с гордостью заметила девушка. — Хорошо, — кивнул немногословный Пак. Не прошло и пятнадцати минут, как большинство контейнеров опустело, а на лице Чанёля появилась довольная сытая улыбка. Похлопав себя по животу, он бросил на Наби мечтательный взгляд и откинулся на спинку стула. — Приходи так почаще, — хмыкнул Чанёль. — А что мне за это будет? — наполняя кружку кипятком, полюбопытствовала Ли. — А что ты хочешь? — За каждый такой ужин — одно желание! — В пределах разумного? — сомневаясь, уточнил Пак. — Конечно! Парень не спешил соглашаться, и Наби начала заметно нервничать. Ну ведь все журналы и интернет-форумы пестрят заголовками о том, что путь к сердцу мужчины лежит через желудок! Судя по реакции Пака, его синеволоска не особо хороша в готовке, вон как слюни пускал на свиные рёбрышки и тушёный картофель! А ещё у Ли есть контрольный удар в виде румяной шарлотки. Неужели устоит? — Хорошо, по рукам! — наконец, кивнул Чанёль. — И каково твоё первое желание? — Ты провожаешь меня домой! — смело заявила Наби. — Дядя Донгон тебя отвезёт, — отмахнулся Пак. — Ты! Провожаешь! Меня! Домой! — отчётливо повторила девушка, придержав при себе шарлотку, на которую уже нацелился вечно голодный Чанёль. — Так далеко же! — заканючил он. — А мы на автобусе! — Но можно же на машине! — Зато так медленнее! Пак странно покосился на Наби, но спорить не стал. Молча забрал шарлотку и принялся за чай, перестав жевать лишь, когда в бокс зашёл замёрзший дядюшка Донгон. Обрадованный появлением Наби, он встретил её с распростёртыми объятиями, а уж когда узнал, что запасливая девушка сохранила для него парочку контейнеров с едой, и вовсе расплылся в довольной улыбке. Пока мужчины заканчивали работу, Ли перевела текст по английскому, прочитала параграф по психологии и даже успела посмотреть конец второго тайма между Барселоной и Валенсией. — Собирайся! Наби вздрогнула, когда над ней выросла массивная фигура Пака, и послушно закинула вещи в рюкзак. — Я пока пойду мотор разогрею, — уже дёрнув за дверь, крикнул дядя Донгон. — Не стоит! — замотал головой Чанёль. — Мы поедем на автобусе. — Да, Чанёль проводит меня до дома! — вклинилась счастливая Наби. — О-о-о, — дядюшка показал вздёрнутый кверху большой палец и загадочно подмигнул фыркнувшему Паку. — Идём уже, шантажистка, — недовольно проворчал парень, бросив на Ли уничижительный взгляд. По тёмной заснеженной дорожке они шли молча, только хруст снега под ногами, да шум проезжающих по трассе машин, разбавляли тишину. Едва поспевая за Чанёлем, сунувшим руки в карманы куртки, Наби то и дело поскальзывалась и еле стояла на ногах. — Не убегай! — заныла она, успев схватиться за локоть парня. Тот лишь закатил глаза и продолжил шагать вперёд, таща Ли за собой на буксире. Автобус пришёл на удивление быстро, и план «постоять вдвоём под звёздным небом» с треском провалился. В салоне, несмотря на поздний час, было полно народа. Чанёль усадил Наби рядом с седым дедушкой, а сам ушёл в конец автобуса, так как местные поручни ему чем-то не приглянулись. — В следующий раз я тебе такое желание загадаю — не отвертишься! — мстительно шипела девушка, выворачивая шею и отслеживая, чтобы к Паку никто не прицепился. Сам Чанёль невозмутимо стоял на задней площадке, ковырялся в телефоне и успешно игнорировал стайку хихикающих девчонок, расположившихся в шаге от него. Когда терпение Наби лопнуло, она покинула насиженное место и нагло оттеснила соперниц, встав аккурат между ними и Паком. — Чего встала? — пробубнил парень. — Захотела! Ли привстала на цыпочки, чтобы заглянуть в мобильник Чанёля, но всё, что ей удалось увидеть, это голубой значок Твиттера. Переписывается с кем-то? Устраивать допрос Наби не решилась — молча жалась к плечу парня на протяжении всего пути и ехидно посматривала на недовольных девиц. Им-то незачем знать, что для неё Чанёль такой же недостижимый идеал, как и для прочих. Пак сдержал обещание и проводил Наби до подъезда. Правда, беседу не поддерживал, угрюмо молчал, но и руку не вырывал, позволяя девчонке цепляться за него и удерживаться на обледенелой дорожке. — Не замёрз? Может, чаю? — предложила Ли, кивая на горевшие в темноте окна квартиры. — У меня ещё рёбрышки перевариваются, — меланхолично отрезал Чанёль. — Иди, давай. И я пойду. Мне ещё к семинару подготовиться надо. — Ты осторожнее только, поздно уже, — опустив глаза, попросила Наби. — Мне бояться нечего! Пусть меня боятся! Пак расправил плечи и, спрыгнув с крыльца, зашагал в обратном направлении. Девушке безумно хотелось, чтобы он обернулся, улыбнулся ей на прощание или рукой хотя бы помахал, но слова «романтика» и «Пак Чанёль» в принципе были несовместимы. — Спокойной ночи! — юркнув за подъездную дверь, крикнула Наби. — Угу, — глухо ответила ей темнота.