Плохой парень Пак Чанёль

Наби старалась не смотреть без нужды в зеркало — даже её саму раздражал вид влюблённой дурочки, в которую она превратилась. Вот только сделать с этим всё равно ничего не могла. Весь день она была занята тем, что восхищённо смотрела на Пака, а на переменах делала всё возможное, чтобы попасться ему на глаза. Сам Чанёль был привычно холоден и отрешён и на все попытки Наби завязать разговор отвечал красноречивым молчанием или побегом в неведомые университетские дали. Вся надежда оставалась на столовую. Ли сторожила объект воздыханий за свободным столиком у окна, бережно прижимая к груди коробочку с обедом. Специально встала пораньше с утра, чтобы успеть всё приготовить и красиво уложить, теперь оставалось самое сложное — вручить кулинарный шедевр Чанёлю. Сам Пак не заставил себя ждать. В извечной компании О и Кима ввалился в столовую и осмотрелся в поисках свободного столика. Наби не заметил и сел неподалёку, крича Киму, занявшему очередь у кассы, чтобы «прикупил что-нибудь с мяском». — Сехун, скройся в туман, — девушка взволнованно кусала губы, понимая, что О так и будет сидеть рядом с Паком и болтать о всякой ерунде. Решившись, она коротко выдохнула и направилась к столику парней. Замерев в шаге от Чанёля, нервно сглотнула и смущённо потёрла переносицу. Тут же замолчавший Сехун, ехидно уставился на Наби, и она могла поспорить, что на его языке крутилась какая-то словесная гадость, не хватало только отмашки Пака, чтобы выпустить её на волю. Сам Чанёль, раздражённо сложив руки на груди, поднял холодный взгляд на Наби и поморщился. — Что? Замявшись, девушка молча протянула коробочку и замерла. Секунды шли одна за другой, но Пак так и не соизволил забрать контейнер. Тогда Ли, окончательно смутившись, сама поставила его на стол и подвинула Чанёлю. — Дружище, она что, типа втюрилась в тебя? Обедики таскает, на парах глаз не сводит, — захихикав, ядовито процедил Сехун. — Полагаю, что всё именно так, — равнодушно кивнул Чанёль, повернувшись к Наби. — Забери это и ступай отсюда! — Но я приготовила это специально для тебя, — вспыхнув, пробормотала Ли. — Я похож на голодного студента, который не может позволить купить себе обед? — Дело не в этом, ты же знаешь… — Чан, это так мило, что я сейчас начну блевать радугой! — завопил на всю столовую О. — Наша недотрога течёт при виде тебя! Ай да Пак! Ай да сукин сын! Сидевшие поблизости парни подхватили смех Сехуна и с издёвкой покосились на покрасневшую Наби. Девушка была готова провалиться сквозь землю от стыда, но всё ещё продолжала стоять на одном месте и торопливо моргать, не позволяя пролиться слезам. Она вздрогнула, когда Чанёль поднялся из-за стола и, схватив её за локоть, вытащил в коридор. Толкнув к стене, подошёл вплотную и грозно навис сверху. Сквозь плотно сжатые зубы вырывался лишь свист, и от этого незатейливого звука в жилах Наби стыла кровь. — Что за цирк ты устроила?! — Я всего лишь хотела сделать тебе приятно, — Ли робко подняла взгляд и заранее вжала голову в плечи. — Ты не угадала! Мне было неприятно! — отчётливо выделяя каждое слово, проговорил Пак. — Но вчера ты… — Вчера и сегодня — это разные вещи! Чанёль в автосервисе и Чанёль в универе — это два совершенно разных человека! И ты невероятно глупа, если до сих пор этого не поняла! — Пак чуть отодвинулся от девушки и посмотрел вдаль коридора. — Никогда не подходи ко мне и не заговаривай со мной. И уж тем более, не таскай свои дурацкие обеды. Ну, и самое главное — прекрати пялиться на меня. Это, знаешь ли, раздражает! Спрятав руки в карманах джинсов, Чанёль неспешно вернулся в столовую, а Наби так и осталась стоять в пустом коридоре, неуверенно натягивая на дрожащие пальцы рукава толстовки. Глаза предательски защипало, и она поспешно провела ладошкой по щеке — влажная. Бессильно расплакавшись, она поспешила к лестнице, но неожиданно преградивший её путь Чунмён, заставил испуганно вскрикнуть и отпрыгнуть назад. — Наби, не плачь из-за этого придурка! — староста вцепился в плечи девушки и принялся яростно её трясти. — Я случайно стал свидетелем вашего разговора. Знаешь, он не заслуживает твоих слёз! — Почему ты подслушивал?! — Ли задохнулась от возмущения и даже реветь перестала. — Да я мимо проходил! — Это мерзко! — Наби закатила глаза и хотела пройти мимо, но упрямый Ким вцепился в её ладошку и продолжал крепко сжимать. — Наби, неужели тебе действительно нравится этот аморальный тип?! — Ты староста или штатный психолог? Я не собираюсь обсуждать с тобой подобные вещи! Так что отпусти меня, Ким Чунмён! — Я не могу видеть твои слёзы, Наби! — жалобно произнёс парень. — Тогда просто не смотри. Выдернув руку, Ли торопливо запрыгала вверх по ступенькам и, лишь оказавшись в женском туалете, смогла вздохнуть спокойно. Умывшись, она со страхом посмотрела на своё отражение и поморщилась — влюблённая дура никуда не делась. Разве что стала несчастной влюблённой дурой — ещё более жалкое зрелище для неокрепших умов. — Тупой Пак! Тупой-тупой-тупой! — зажмурившись, Наби как следует потопала по мокрому кафелю и с тоской обвела взглядом тускло освещённое помещение. — Почему он такой жестокий? *** До конца пар Наби нарочно избегала малейшего контакта с Чанёлем — как зрительного, так и физического. Дулась, обиженно сопела и старательно игнорировала смешки Сехуна, адресованные в её сторону. На последней перемене внимание Ли привлёк сосредоточенный, как никогда, Чунмён. Одёрнув классический пиджак и поправив галстук, он подошёл к расхлябанному Чанёлю в драных джинсах и помятой толстовке, которому едва доставал по плечо, и о чём-то тихо заговорил, невольно вынуждая того нагнуться, чтобы лучше слышать. Спустя пару мгновений, Пак хохотнул и махнул рукой в сторону выхода. Ким побледнел, но увидев, что Наби следит за ним взглядом, решительно направился за Чанёлем. — Чего это они удумали? — Наби тенью скользнула следом и принялась следить за парнями. Прихватив в раздевалке курточку, она прошмыгнула на улицу и, осторожно ступая по обледенелой тропке, направилась в сторону места сбора курильщиков. Остановившись за углом, прижала ухо к кирпичной стене и прислушалась. — Чунмён, ты сейчас какую-то хуйню сказал. Мы ведь не посмотрим, что ты староста! — Ли без труда определила противный голос О. — Я беседую с Чанёлем. Вас двоих здесь вообще не должно быть! — Они мои друзья, — пробасил Пак. — Я в курсе, но мы говорим о довольно деликатных вещах, чтобы посвящать в них посторонних. — Слышь, парень, посторонний здесь только ты! — А это уже Чонин. — Чанёль, я прошу тебя ещё раз — оставь в покое Ли Наби! Бедная девочка запуталась в своих неправильных чувствах к тебе, а ты пользуешься её неопытностью и детским доверием! Троица заржала, а Наби мучительно всхлипнула, мысленно пообещав придушить Чунмёна при первой возможности. Ну вот кто просил его соваться?! У Ли и так дела идут хуже некуда, а ещё он масла в огонь подливает! — А ты, что же, защитничек её? — издевательски протянул Сехун. — Или обида гложет, что она выбрала не твою пафосную задницу, а татуированный хуй Чанёля?! Наби так и замерла с приоткрытым ртом — нет, она догадывалась, что эта компания не являлась представителями типичной интеллигенции и выражала свои мысли, как придётся, но даже для неё это было слишком. — Послушай, дорогой Ким, — лениво начал Чанёль, — мне нет дела до твоей драгоценной Ли Наби. Если она влюбилась в меня — это её проблемы. И для вас обоих будет лучше, если она начнёт держаться от меня на расстоянии. А то испорчу тебе девочку, а ты расстроишься! Парни загоготали, а Наби взволнованно выглянула из-за угла, тут же побледнев как полотно. Ей впервые довелось видеть Чунмёна в бешенстве. Староста весь трясся от злости, глядя в наглые глаза Пака, и когда внутри него что-то щёлкнуло, он набросился с кулаками на его массивную фигуру. Будто только и ждавший этого Чанёль легко выставил вперёд руку, и Чунмён неуклюже полетел в мокрый снег, моментально теряя весь свой лоск. — Чан, можно я его пну? Всегда об этом мечтал! — прыгал возле старшего Сехун. — Нельзя, — замотал головой Пак. — Нам же ещё на пары идти. Нехорошо, если староста будет с фингалом под глазом. У нас и другие меры есть, правда? Чонин курил в сторонке и посмеивался, когда Чанёль сел на корточки и, захватив полную пригоршню грязного снега, поднёс её к искривлённому лицу Чунмёна. — Кушай, кушай! — приговаривая, он старательно запихивал снег в старосту, а Наби будто и не дышала вовсе, молча наблюдая за тем, как идеальный образ Пака рушится на глазах. Она знала, что он плохой, и могла каждому его недостатку найти оправдание. Но теперь всё было иначе — потому что это предел. Людской жестокости никогда не будет оправдания, даже если человек, её проявивший — самый любимый на свете. — Эй, Чан! — первым заметивший девчонку Сехун толкнул друга в бок. Пак поднял весёлый взгляд и тут же окаменел, а его ладонь так и осталась прижатой ко рту Чунмёна. Не выдержав первой, Наби отвернулась и подбежала к старосте, сев перед ним на корточки. — Пусти его, — вцепившись пальцами в чужой пиджак, шепнула она. Чанёль медленно ослабил хватку и поднялся в полный рост. Брезгливо отряхнул ладони и, не глядя на Наби, кивнул головой своей свите. Стоило троице скрыться за углом, как Чунмён принялся яростно отплёвываться и надсадно кашлять. Он беспомощно ёрзал в грязном снегу, пачкая идеально выглаженный костюм, и бил себя кулаком по груди. Наби, как могла, пыталась ему помочь — протягивала платок, успокаивающе гладила по спине, не замечая, как у неё самой трясутся руки, а сердце предательски сжимается. Неужели Пак такой? Ли отказывалась в это верить. Она бы с удовольствием заткнула уши, закрыла глаза и вычеркнула этот эпизод из памяти. Но вся загвоздка в том, что она не забудет, не вычеркнет, не простит, не найдёт оправдания. Получается, что всё это время ей нравился красивый парень, насквозь прогнивший внутри. Тогда и её любовь такая же уродливая, как его чувства? И как теперь спасать покрывшееся трещинками сердце? Что делать с любовью — не погибшей, но надломленной? — Наби, у меня теперь точно нет шанса, — отвернувшись в сторону, шмыгнул носом замёрзший, униженный Чунмён. Девушка удивлённо посмотрела на него, уже успев забыть о его существовании, и почувствовала ощутимый укол совести. Ведь этот парень тоже её любил — отчаянно и не взаимно. И ему наверняка так же больно и одиноко сейчас. — Ты очень смелый, Чунмён, — грустно улыбнулась Наби. — И я дам тебе шанс.