Плохой парень Пак Чанёль

— Да-а-а, Чанёль, мне кажется, ты переборщил! — отозвался Сехун, захлопнув перед носом раскрытую книгу. Пак поднял голову и мрачно посмотрел на друга, сидевшего за соседним столом. За Наби едва успела закрыться дверь, и получится неудобно, если она решит вернуться и увидит О. Парень же, похоже, совершенно этим не заботился — подхватив рюкзак, пересел к Чанёлю и заговорщицки подмигнул. — Да ладно, не паникуй! Ты же хотел, чтобы она обиделась не на шутку. Я бы на месте Ли вообще на тебя больше не взглянул! — развёл руками Сехун, явно в душе посмеиваясь над своим неромантичным товарищем. — Ты сам сказал, что я должен её оскорбить! — набычился Пак. — Конечно! Это же ты ноешь вторую неделю, что Наби, конечно, милашка и в твоём вкусе, но пока ты сам её не завоюешь, то не сможешь признать свои чувства! — закатил глаза О, после чего подался вперёд, почти стукнувшись носами с Чанёлем. — Говорю тебе, всё нормально будет! Включай Пака-рыцаря и охмуряй свою бабочку! — Просто сказать «охмуряй», — собирая вещи, глухо отозвался Пак. — Я надеюсь, что она не простит меня уже завтра. — Да, надо тебя подольше помучить, — взяв в руки мобильник и принявшись там что-то строчить, пробормотал О. *** Чанёль не был романтиком, а про рыцарей знал лишь то, что они ходили в доспехах и устраивали показательные бои. Что подразумевал Сехун под включением рыцаря? Избить на глазах Наби парочку парней? Хм, идея, но всё же Пак был не уверен, что девушка это оценит. Чанёль вообще никогда не зацикливался на девушках. Если ему хотелось секса, то он мог без труда найти девочку на ночь или воспользоваться симпатией Ми Рэ. Но чтобы задумываться об отношениях — нет уж, увольте. Перед глазами ещё был свеж пример матери, которая так просто оставила своего сына ради мужчины. В детской психике Чанёля наслоилось одно на другое, и привело к довольно пессимистичному выводу, что все женщины — до крайности лживые существа и лучше их близко к себе не подпускать. И Пак жил — пил, курил, кутил, отрывался, ровно до того момента, пока профессор Чхве не наградил его мозговыносящей темой для проекта и чудаковатой прилипалой Ли Наби в придачу. Парень первое время не знал, куда деться от этой занозы в заднице. Вначале она доставала его с участием в проекте, затем принялась строить глазки, ходить по пятам и закармливать кулинарными шедеврами. Пожалуй, именно из-за еды Чанёль и обратил на неё внимание. В их холостяцкой квартире они питались исключительно лапшой и заказанной в магазине напротив пиццей. У дяди Донгона уже была язва, а у Пака все признаки гастрита. И тут — источник вкусной, полезной еды. Да и какой источник! Лишь распробовав приготовленные вкусняшки, Чанёль оценил и все прелести повара. Наби была очень даже ничего, особенно когда не куталась в бесформенную одежду, напоминая типичного задрота-ботаника. Да и дядюшка Донгон пребывал от неё в полном восторге. И Пак, возможно, даже замутил бы с ней, если только не излишняя навязчивость девушки. В какой-то момент Наби в его жизни стало слишком много. Парень, будучи по натуре охотником, просто не знал, куда деваться от добычи, самостоятельно бросающейся в капкан. И он ныл, жаловался Сехуну, ворчал без причины, пока друг не подал простую, но гениальную идею — заставить Наби отвязаться. Обидеть. Оттолкнуть. Чтобы потом вернуть сбежавшую добычу и, на правах законного охотника, объявить её своей. Чанёль посчитал, что эта идея имеет право на существование. Вот только поссориться он смог, а как мириться представлял с трудом. Спросить совета тоже было не у кого — дядя Донгон был в этом вопросе искушён ещё менее Пака, а идеи Сехуна больше напоминали сценарий романтической комедии — к такому Чанёль точно не был готов. *** До начала пары оставалось чуть более пяти минут, но Наби всё ещё не было в аудитории. Чанёль сидел, повернувшись спиной к двери, и делал непонятные пассы Сехуну, уткнувшемуся в телефон. — Убери мобилку, не увидишь же ни черта! — шипел Пак, нервно ёрзая на жёстком сиденье. — Ой, ну всё! — фыркнул О, пряча телефон в карман. — Идёт? — Нет ещё. — Да где же её носит?! — А я почём знаю? Когда терпение Чанёля готово было лопнуть, Сехун недовольно на него шикнул и стрельнул глазами куда-то за спину. Стало понятно — идёт. — Ну что, посмотрела? — выждав положенные десять секунд, шепнул Пак. — Нет! — хохотнул О. Раздражённо нахмурившись, Чанёль резко обернулся, чтобы застать Наби врасплох, но наткнулся лишь на светлую макушку, склонившуюся над планшетом. *** — Давайте сядем за её столик, — с жаром предлагал Чонин, торжественно посвящённый в план по завоеванию Наби. — Нет, Чанёль один к ней подсядет! — вручив Паку поднос с едой, прошипел Сехун. — О чём я с ней буду говорить! — заволновался Чанёль. — О погоде! — О планах на вечер! — О звёздах! — Попроси приготовить вкусняшек… — Хватит! — сердито зыркнув на друзей, отрезал Пак. Поудобнее перехватив поднос, он решительно направился к столику Наби. Но стоило Ли заметить приближение Чанёля, как её и след простыл, а растерянный Пак лишь мрачно взглянул на пожавшего плечами Сехуна. *** — Иди, помоги ей, пока учитель занят, — шептал на ухо Паку Сехун, глядя на то, как Наби беспомощно болталась на канате. — Я её подсадить должен?! — Да что угодно! Только не лапай сильно, а то она точно не простит во второй раз! Чанёль приосанился и неторопливо подошёл к висевшей в паре метров над полом Ли. — Что, не получается? — спросил парень, крепко схватив канат, чтобы тот перестал раскачиваться. Наби не удостоила его ответом и продолжила пыхтеть в попытке подняться хоть чуточку выше. — А помнишь, как мы на этих матах целовались? — пробасил Пак, подумав, что подобное звучит крайне романтично. Он пытался заглянуть в лицо, усердно отворачивающейся от него Ли, но физрук неожиданно прогнал его на снаряды, так и не позволив дождаться ответа. *** Чанёль курил уже третью подряд сигарету, когда на крыльце универа показалась Наби. Проигнорировав подскочившего к ней парня, припустила бегом со ступенек и, подскочив к хищно моргнувшему фарами автомобилю, шмыгнула в салон. В сгущающихся сумерках Пак не смог разглядеть лицо водителя, но неприятный червячок принялся точить быстро бьющееся сердце. *** Репетиция не клеилась, и все ребята это остро чувствовали, не приставая с вопросами к впавшему в меланхолию лидеру. Чанёль сидел на диване и наигрывал на гитаре печальную мелодию, пока Чонин и Сехун подпирали его с двух сторон. Когда Ми Рэ вышла на улицу покурить, парни тут же ткнули Пака под рёбра, на недолгое время выдернув того из задумчивости. — Ну ты чего такой расстроенный? Сам же хотел её добиваться и так просто сдался! — хмыкнул Чонин. — Так просто?! Да я уже неделю за ней хожу, а эффекта ноль! Я пытался проводить её домой — она убегала или уезжала на тачке с каким-то хмырём! Пытался поговорить в универе — она пряталась от меня по туалетам! Я даже шоколадку ей подарил, а она её демонстративно не приняла! И за все эти дни Наби не сказала мне ни слова! Ни разу на меня не посмотрела, даже когда я хватал её за плечи и пытался заглянуть в лицо! — Какой хмырь? Она ездит со своим отцом, — ввернул Ким. — Блять, Пак, и в кого ты такой романтичный? — саркастически усмехнулся Сехун. — Я же тебе объяснил — приобними, скажи что-нибудь приятное. А ты схватил бедняжку за грудки и начал трясти, как грушу! — Всё было не так! — Но ты её тряс, — подтвердил Чонин. — Да вы достали! — психанул Чанёль, отбросив от себя гитару. — Вот сколько вас ни слушаю, а всё ерунда получается! Хватит! Теперь по-своему делать буду! — Ты куда? — крикнул Сехун, глядя в спину уходящему другу. — Проветрюсь! — прошипел Пак, не удостоив его взглядом. И лишь когда дверь за ним звучно захлопнулась, Сехун вытащил из кармана мобильник и набрал короткое: «Будь чуточку помягче». *** — Далеко собрался? — подловив Чанёля на лестнице, поинтересовалась Ми Рэ. Пак недовольно посмотрел на удерживающую его за запястье руку и подавил тяжёлый вздох. Было ясно, что пришло время поговорить с Ми Рэ и расставить все точки над «i», но, боже, кто бы знал, до чего Пак ненавидел любые выяснения отношений. Почему с парнями всё проще? Съездил в рожу — значит враг. Набухался в выходные — друг. А с девчонками столько сложностей. Обижать их нельзя, да и пить с ними себе дороже. И всякий раз нужно правильно подбирать слова, чтобы не задеть и не оскорбить, но в конечном счёте всё равно прослывёшь среди её подружек последним козлом и мудаком. — Я думаю, пора прекратить наш дружеский секс, — тоскливо глядя на стоявший у лестницы байк, отозвался Чанёль. — Значит, для тебя он был просто дружеским? — зацепилась за фразу Ми Рэ. — Не начинай, — тяжело вздохнул Пак. — У меня и так от всего этого трещит голова! Давай будем искренними, я никогда и ничего тебе не обещал! — Всё из-за Наби? — Ми Рэ, если ты до неё хоть пальцем дотронешься, клянусь — ты об этом пожалеешь! — жёстко выдернув руку из обхвата тонких пальчиков, процедил Чанёль. — Это подло, говорить подобное, зная о моих чувствах. Боже, Пак, если дело в готовке, то я научусь готовить ради тебя! — с прорезывающимися в тоне истеричными нотками, крикнула синеволоска. — Да дело не в умении готовить жрать! — не выдержав, взорвался Чанёль. — Я не знаю, откуда это взялось, но мне действительно херово без неё! Она прилипала и зануда, и я бы даже не назвал её красавицей, но сейчас, лишившись её общества, я чувствую себя так, будто потерял что-то действительно важное! Я прошу, Ми Рэ, перестань цепляться за меня и наши дружеские отношения! Я всегда останусь твоим другом, но любить тебя не смогу. Вместо ответа — хлёсткая пощёчина и оглушительный хлопок металлической двери. А Чанёлю почти не больно. Чанёлю весело — от своей тупости, чёрствости и дурацкой эйфории, о которой твердили романтики с незапамятных времён.