Аиша

      Омега скучающим взглядом обводил раскинувшееся вокруг пространство, в отличие от леса не радовавшее разнообразием. Ну, поле. Подумаешь — поле. Только вот высокие, похожие на камыши тростники, растущие от горизонта до горизонта, были насыщенно-лилового цвета. Юноша пару раз порывался сорвать заинтересовавшие стебли, хотя бы один, но неизменно со звонким шлепком получал по рукам от невозмутимого альфы. - Хадь, ну дай посмотреть! - требовательно произнес Аиша, чуть дергая мужчину за кончик русой косы. - Сказал же уже, нет. Мало ли, сок для тебя ядовитым окажется. И хватит ерзать!       Юноша приподнял брови и елейным голосом ответил, накручивая на палец чужие волосы. - Если ты сейчас же не дашь мне посмотреть на эту фиговину, я буду ерзать так, что ты даже полпути проехать не сможешь.       Глубокий вздох, и мужчина, все же наклонившись из седла вбок, ловко срезал острым желтоватым когтем один из стеблей и протянул растение омеге с таким видом, словно его заставили съесть лимон. Хотя, вряд ли в этом мире были лимоны... - Забавная штучка... - пробормотал Аиша, царапая плотную шишку на вершине стебля, под которой обнаружилась трубчатая мякоть с жидким мутно-серым соком. - И зачем такое выращивают? И кто выращивает? - То род Ютвес. Они земледельцы и владеют всеми равнинными землями от леса белых чародеев до моря Маавр. А в твоих руках то, что я жарил вчера на ужин. Только в кожуре.       Аиша ненадолго затих, рассеянно постукивая по ладони твердым плодом, но вдруг встрепенулся и, едва не вывалившись из седла, попытался повернуться лицом к альфе. Тот выругался и сам пошатнулся, когда зверь под ними, разнервничавшись, стал пятиться на своих трех лапах. - Просил же, не ерзай! - устало повысил голос альфа, строго поглядывая на юношу. - Прости... - испугавшись маневров животного, Аиша вцепился в пояс своего мужчины, хотя тот и так уверенно его придерживал. - Но ты сказал моря? Самого настоящего моря? В смысле, волны, вода, ветер, чайки... - Ну, на счет последнего не знаю, - отозвался Хаддин, соскакивая вдруг на землю и беря своего зверя под уздцы, крепившиеся в беззубой пасти и на игловатых отростках вокруг головы. - Но все остальное верно. Мой род это мореплаватели и рыболовы. - А ты? - вцепившись в луку седла, пискнул омега и замер, как истукан, боясь шелохнуться на раскачивающейся спине живой махины. - Что «я»? - решил прикинуться непонимающим Хаддин, уверенно продираясь через густые тростниковые заросли и ведя на поводу своего ездового зверя. - Ты обещал рассказать, почему те страшные морды тебя послушались, - напомнил юноша, постепенно успокаиваясь и чувствуя себя увереннее. Забавное раскачивание вперед-назад, когда животное переступало с двух лап на третью, веселило. - А сам вместо этого занялся подлым совращением, обманщик!       Альфа рассмеялся, покачав головой, словно бы негодуя, откуда на его голову свалился такой «подарочек». Юноша только прищурился, с явным упрямством и нежеланием отходить от темы, пока не получит ответ. - Давай выберемся с этого поля, а там поговорим? - с надеждой спросил альфа, оборачиваясь.       Немного поворчав, Аиша все-таки согласился потерпеть и вновь принялся вертеть головой. За сутки пути удалось выяснить опытным путем, что небо в этом мире всегда было то розоватым, то вовсе красным, в зависимости от времени суток. Необычно и немного пугающе. Пожалуй, Аиша бы даже запаниковал на открытом пространстве под краснеющим небом, если бы рядом не был такой спокойный и невозмутимый альфа.       Хаддин все больше удивлял Аишу, пока они вместе держали путь к морю. Например, оказалось, что у мужчины не было ушей, а вместо них под волосами скрывались небольшие узкие щелки. Однако особых отличий или ужастей, как у существ из храма, Аиша не заметил, да и не важно особо это было.       Поле все-таки кончилось, и Хаддин вывел их на немного раскисшую вытоптанную дорогу. Тут мужчина остановился и потер плечо, на котором остались покрасневшие следы от острых листьев растений. Аиша почувствовал себя виноватым, что альфе пришлось идти пешком. - Хадь, может, снова верхом поедем? - Чепуха, сиди спокойно, тут за поворотом подворье Ютвес, у них и остановимся. Только прикрой голову, я не хочу проблем с местными. Лучше им не знать, кто ты. - Но разве ты не можешь им все так же объяснить, как тем мордам? - болтая ногами, спросил омега, улыбнувшись, и вдруг упер руки в бока, передразнивая грозный тон мужчины. - «Советую оставить в покое меня и моего спутника, и убираться вон!», р-р-р!       Аиша засмеялся, но все же прикрыл лицо белой тканью, часть которой была уже изрядно запачкана с прошлого утра. Они еще недолго шли по дороге, пока не показался на удивление вполне похожий на классическое представление омеги о простом жилище, двухэтажный дом с черепичной, но похожей на чешуйки крышей. Хаддин накинул веревку на шею своего зверя и, сняв узду, привязал его к колышку недалеко от двери дома. Аиша вытянул руки вперед, прося спустить себя вниз, на что Хаддин улыбнулся и, подхватив юношу подмышки, снял со зверя. - А на руках носить тоже будешь?       Поинтересовался лукаво омега, поправляя на себе белые одежды. Мужчина только невозмутимо хмыкнул и отвесил юноше легкий подзатыльник. - Ай! Совести у тебя нет, Хадь! - О, я бы еще поспорил, у кого из нас ее нет.       От игривого подмигивания все слова и колкие ответы снова покинули голову Аиши. Вот ведь, шайтан наглый, знает, чем пронять... Пришлось, сопя в закрывающую пол-лица тряпку, плестись следом в обещанный на ночь кров. По-джентельменски открывать и держать дверь Хаддин не стал, просто зайдя внутрь первым и чуть придержав ручку, чтобы эта самая дверь не съездила парню по лицу.       Альфа, словно бывал тут сто раз, сразу прошел куда-то прямо и в бок, пока Аиша пытался привыкнуть к полумраку и осматривал помещение. Похоже было на какой-то паб, один из тех, где пытаются воссоздать атмосферу старины. Только вот тут вся обстановка была новехонькая, полумесяцем расставленные столы поблескивали голубоватыми бликами от горящих на стенах огней. Те немногочисленные личности, что заняли места за этими столами, заставили Аишу едва не бегом догнать альфу и юркнуть ему за спину. Так сказать, от греха подальше, мало ли...       Рослые, явно больше двух метров, существа, доверия не внушали. Особенно их ну точно крокодилья кожа и глубоко посаженые бусинки-глаза, которые внимательно следили за пришельцами. Омежка дернул Хаддина за руку, но тот только крепко обхватил его за ладонь и подтянул вперед себя, прямо перед еще одной пугающей личностью в просторных насыщенно-оранжевых одеждах. Точнее, каком-то даже сарафане, ну, в общем, непонятно, что это такое и как вообще эту тряпицу можно носить. Аиша уже хотел спросить из научного интереса, а удобно ли этому товарищу в подобном, как его не начавшийся монолог прервал Хаддин, положив ладонь на плечо и несильно сжав. Ясно-понятно... молчим в тряпочку. Беленькую тряпочку. - Рад, что с комнатой проблемы нет. Горячей воды на бадью найдется? Мы со спутником несколько заплутали в лесах, утомились. - Что, храмовники эти ненормальные все никак тропу не сделают? - сочувствующе поинтересовался зеленокожий. - У них одно проклятье на уме, вроде как же вот-вот предсказание сбудется. Так что сидят в этой своей крепости, а мне мотайся каждый раз через непролазные буераки. А все из-за треклятого утеса на восточной границе. - Да на кой святой Рась им утес сдался? - Молчи, друг мой, молчи... - покачал головой с улыбкой альфа. - У моего рода принцип, что водные владения нам принадлежат, для пристани утес нужен, а те орут, что к их лесу прилегает. Четвертый раз уже езжу, торгуюсь, сил нет. - Вы, смотрите, главное до войны не доведите. Белые хоть и идиоты, а все ж полезные. - Посмотрим, как дальше дела пойдут... Ну, пойдем мы, - Хаддин мягко поддтолкнул юношу в спинку к лестнице. - Да, отдыхайте, обед будет через два круга. Дождешься?       Альфа кивнул и вместе с притихшим юношей поднялся на второй этаж, без труда находя нужную комнату и запуская туда омегу. Едва они оказались одни, Аиша выбрал ближайшую лавку и плюхнулся на нее, скрестив руки на груди. - Значит, ты еще и по делам территориальным к этим мордам ездил! Да еще и не трогает его никто, вы поглядите! Ты кто вообще такой, Хадь? - Да какая тебе разница? - почему-то вдруг вспылил альфа, экспрессивно взмахнув рукой.       Почувствовав неладное, юноша все-таки поднялся и, осторожно приблизившись, положил узкую загорелую ладонь на грудь мужчины. Спокойно взглянув в глаза, произнес: - Большая. Ты сам знаешь. Ну, чего ты? - Прости, - выдохнул мужчина, накрывая ладонь юноши своей и поглаживая пальцы. - Не знаю, как ты отнесешься к тому, что узнаешь. Мне бы не хотелось отвратить тебя от себя. Уже семь циклов, как я стал главой рода, что возлагает на меня ответственность за все конфликты и проблемы, которые произошли по вине моего рода, - юноша удивленно глянул на альфу и хотел уже заверить, что это, напротив, здорово, но Хаддин поднял ладонь, призыва помолчать. - Я уже рассказывал тебе историю о проклятье, что терзает наш мир уже как пятьдесят циклов. Видишь ли, помимо виденых тобой белых храмовников есть также и черные. Они неверно толкуют какие-то там их священные книги и уже давно друг друга ненавидят. Только если белым достались леса и замки, то черных изгнали в места отдаленные, пустоши, необжитые и неплодородные. Спустя какое-то время, конечно, все обжились на своих местах, но, поскольку все мы граничим друг с другом, то неизбежны были и столкновения. Маавр поддержали черных...       Аиша поежился, понимая теперь стыд и нежелание мужчины рассказывать о себе. Их разговор прервал стук в дверь. Хаддин отстранился, открывая и впуская юркого юношу, такого же зеленовато-чешуйчатого, как и все местные, только на вид похожего не на крокодила, как альфы, а скорее на юркую ящерку. От Аиши не укрылась и округлость под просторными оранжевыми одеждами незнакомого омеги.       Альфа быстро приблизился к юноше и забрал тяжеленный по виду ушат с водой, после чего водрузил его посреди комнаты. Чешуйчатый рассыпался в благодарностях и, бросив удивленный взгляд на замершего тихо юношу в белом, удалился, прикрыв за собой дверь. Альфа вдруг спросил: - Заметил тусклый цвет чешуи? Бедняга уже умирает. Вряд ли протянет дольше пары дней. Обычно на таком сроке, если и доживают, сгорают от лихорадки. - Мне жаль его... - Аиша стянул с головы белую ткань и устало сел на постель. - Но разве можем мы сделать что-то на данный момент? - Ничего... - Вот и я о чем. Хадь, послушай. Не стыдись своего народа передо мной. Поверь, я понимаю все и на собственной шкуре. Ведь люди одной со мной религии причинили много горя, боли и смертей в моем мире. Я знаю, что это такое, когда на тебя смотрят косо и опасаются только за твой внешний вид, говорящий о принадлежности к своему народу. Мне знакомы твои терзания, но что поделать с дурной славой? Ты не в ответе за прошлое своих, я не в ответе за своих. Но мне бы хотелось увидеть твою родину. Как вы живете? - Словами не описать... - альфа улыбнулся и, приблизившись, провел ладонями по плечам юноши. - Тебе понравится, сам все увидишь. Осталось несколько дней пути и окажемся на побережье. А оттуда рукой подать до Рамсмета. Только учти, что как только прибудем, я тебя больше от себя не отпущу!       Аиша рассмеялся и, приподнявшись, обвил мужчину руками за шею. Омеге не хотелось думать о всех сложностях, не хотелось сейчас грустить и переживать о чужих судьбах. Очень скоро все страдания должны были остаться позади.       Хаддин потрепал юношу по волосам и улыбнулся, указывая на уже забытый Аишей ушат с водой. - Иди помойся с дороги. А я пока спущусь вниз, займусь гронтом. - Чем-чем? - недоуменно спросил омега, уже избавляясь от лишнего тряпья. - Ты на его спине ехал всю дорогу!       Альфа рассмеялся, снисходительно глянув на спутника и вышел, оставляя его в одиночестве. Сразу стало немного неуютно, но, гордо развернув плечи и задрав нос — все же жизнь налаживается! - омега полез в ушат, садясь на корточки и шустро полоскаясь. «Точно енот-полоскун... Ну, ничего, потерплю, а потом стребую у Хади полноценную ванну!»       Уже намывшись, юноша шуcтро натянул легкие штаны и наклонился над ушатом, дожидаясь, пока вода перестанет идти рябью. Из темной воды на него смотрело блеклое отражение, приятно удивившее. Действительно, как раньше и ощущалось, возраст его заметно убавился. Кожа разгладилась, а само лицо явно неуловимо изменилось — нос стал крупнее, скулы выше и шире, брови гуще. А все остальное осталось прежним, те же темные и неровно стриженые волосы, смуглая кожа, прищуренные карие глаза, поблескивающие, как вишни.       Пожалуй, стоило и правда родиться парнем. Аиша фыркнул и, сев поудобней на полу, попытался, смотрясь в воду, привести бардак на голове в порядок. Усталости не ощущалось, было лишь нетерпение и желание узнать еще больше об этом мире. Какие еще удивительные жители обитают на его просторах? И какая она — родина Хаддина?       Последний не заставил себя ждать. Отворилась дверь, и мужчина вернулся, недоуменно глянул на сидящего на полу возле ушата юношу. - Ты что там делаешь, мой свет? - альфа поднял с пола ушат и, отойдя к окну, выплеснул использованную воду в окно. - Неважно. Знаешь, а тут вполне удобная постель, - произнес юноша, с легкой полуулыбкой приближаясь к мужчине со спины, и обнял за талию. - Это намек? - засмеялся Хаддин, оборачиваясь и без труда подхватывая омежку под колени, приподнимая на уровень груди. - Какой ты... И пахнешь... - Чем же? Только не ври про всякие там цветы и прочую лабуду! - притворно нахмурился Аиша. - И в мыслях не было! - заверил мужчина, проводя носом по цыплячьей шее юноши. - Ты пахнешь... Ягодным пирожком. - Что-о-о? - рассмеялся омега, шлепнув альфу по плечу. - Выдумщик!       Хаддин невнятно проворчал что-то в ответ и опрокинулся вместе с юношей на кровать. Мягкость и, на удивление, свежесть белья обволакивали нежным облаком. Неторопливые, на этот раз куда более спокойные поцелуи вызывали дрожь по всему телу. Удовольствие приходило не резко, а накатывало теплыми волнами с каждым новым прикосновением рук или губ. Аиша вдруг засмеялся, когда пальцы альфы добрались до его ребер, щекоча касаниями. - Эй! Не трогай там! Ха-а-адь! - Ни за что. Ты очаровательно смеешься...       Проурчал мужчина, не прекращая экзекуции. Омега извивался по постели и, вывернувшись из сильных рук, ужом перевернулся на живот, дрыгая ногами. Охнув, юноша вздрогнул, когда тело Хаддина чуть придавило сверху. Ухо обожгло дыханием, а вдоль позвоночника прошла дрожь от вкрадчивого тона: - Знаешь, а так даже удобнее...       Руки мужчины переместились под грудь юноши, ласково поглаживая впалый живот и поднимаясь выше. Аиша шумно вздохнул от легкого нажима и сжимания сосков, выгибаясь спину, словно кошка, от острого удовольствия, растекающегося по всему телу томящей негой.       Альфа наклонился, жарко зацеловывая худые, чуть выпирающие лопатки, так завораживающе передергивающиеся под загорелой смуглой кожей. Он мягко прихватывал губами чистую, сладковато пахнущую кожу, дразня омегу этими сильнейшими новыми впечатлениями пламенного удовольствия.       Наконец Хаддин несильно сжал худое бедро юноши и погладил поясницу, ласково произнося: - Поможешь мне, малыш?       Аиша рассеянно кивнул, с трудом беря себя в руки, настолько легко было просто таять и плыть по течению, задаваемому возлюбленным спутником. Непослушные подрагивающие пальцы юноши недолго боролись с легкими белыми штанами, спуская, наконец, до колен. Прохладный воздух коснулся разгоряченной кожи, волнуя еще больше. Это было так странно, не видеть своего мужчины, но чувствовать его взгляд, слышать дыхание, оказываясь обнаженным и беззащитным в его власти. Только его одного...       Альфа наклоняется, целуя худые плечи и чуть потираясь о спину щекой, как кот, ласкающийся к хозяйке. Обманчивая видимость... Или же нет? Юноша вдруг улыбнулся, поворачивая голову и блаженно вздыхая. Да, в любой другой ситуации, с кем угодно, Хаддин был хозяином положения, но только рядом с Аишей тот позволял себе слабость, выдавал свою зависимость и желание дарить заботу...       В этот раз не нужно было сбивчивых извинений, произносимых шепотом. Омега не стесняясь расставлял ноги, упираясь острыми коленками в постель и позволяя гладить себя, касаться и ласкать, готовясь к тому, при мысли о чем вязко томило в паху. Аиша не скрывал шумных вздохов и тихих, едва слышных стонов от каждого действия альфы, от его пальцев, так невероятно дразнящих и подстегивающих желание своей нехитрой лаской. Казалось, можно умереть, так долго и сильно трясло все тело в томительном ожидании и охватившем лихорадочном жаре. - Не медли же... Хадь...       Сбивчиво прошептал Аиша, совсем ложась на грудь и приподнимая бедра. Горячая, сильная рука обхватила за точеную талию, помогая удержаться на весу. Омега доверял этим широким ладоням, как если бы в них было не его тело, но душа и жизнь, такие же нагие и трепетные.       Вновь стоны, теперь уже в унисон, когда юное тело выгибается от вторжения, приносящего садняще-дразнящую боль. И есть в этой боли нечто особенное, что заставляет все тело покрыться испариной и дрожать, бесстыдно выгибаясь и поддаваясь каждому новому толчку своего альфы.       Казалось, что два тяжелых, прерывистых, поверхностных дыхания слились вместе, провисая во времени, растягиваясь до бесконечности. Каждый вздох, каждое новое движение. Пальцы, сжимающие простынь и край сбившейся набок подушки. Острые коленки, скользящие по ткани постели и разъезжающиеся невольно в стороны. Незаметно расплевшаяся русая коса, позволившая густой гриве рассыпаться с плеч и задевать, щекоча кончиками волос, загорелую кожу спины.       Выдох, шумный вздох. Стон. Аишу трясло, когда ладонь альфы все же обхватила его томимый удовольствием ствол, проводя по всей длине несильным нажимом. И этого было достаточно, чтобы, то ли застонав, то ли и вовсе вскрикнув, кончить в ласкающую ладонь.       Самым восхитительным было растянуться на сбитых покрывалах и ощущать еще бьющую тело мужчины дрожь, а также разливающееся внутри тепло. Хаддин вскоре отстранился, лег рядом на спину, прикрыв глаза и глубоко дыша. Омежка протянул руку, проводя кончиками пальцев по лоснящейся от пота, высоко вздымающейся сильной груди. - Ты любишь меня? - внезапно спросил Аиша, устраивая голову на крепком плече. Хаддин повернул голову вбок, смотря на лицо юноши. - Не знаю. Может быть. А ты? - Возможно... - задумчиво протянул омега и зевнул. - Вот узнаю тебя поближе и решу... Ты готовить умеешь? - В походных условиях. - А жилье хорошее? - Вполне, - не сдержал улыбки альфа. - М-м-м... Животных любишь? - Я же охотник! - Какой кошмар... - сморщил носик Аиша и придвинулся ближе к горячему телу мужчины. - Ты просто живодер! Все, так и знай — любить не буду, пока не бросишь это дурное дело! И никакого футбола и хождения «налево»! - Даже спорить не буду, - закатил глаза Хаддин, сдаваясь требовательному спутнику. - Хотя и непонятные ты вещи называешь, малыш. - Никаких «малышей» до свадьбы! - Святой Рась, да спи ты уже...

***

      Уже к следующему полудню, быстро перекусив очень странным на вид зеленовато-бурым мясом с волокнистым «салатом», больше похожим по вкусу на плавленый сыр, Аиша терпеливо трясся на спине гронта. Хаддин где-то добыл простую серую рубаху «домашнего» покроя и удобные брюки наподобие его собственных для омеги. Но самым приятным стали удобные короткие сапоги из вываренной кожи. В такой одежке Аиша чувствовал себя куда свободнее и увереннее, так что Хаддин даже позволил ему ехать позади себя, уцепившись за пояс.       Они уже миновали поля, как объяснил альфа, просто объехав их по краю. Теперь ландшафт вокруг стал совсем уж унылым, сменившись на скалистую местность с невысокими кустарниками. Поначалу, разбуженный Хаддином бессовестно рано, омега клевал носом, но спустя какое-то время тряски все же оклемался и привычно уже попытался развлечься необычными видами.       Только вот интересного не было ничего, а Хадь, как обычно, хранил молчание и веселить спутника явно не планировал. Окончательно заскучав, Аиша поймал косу альфы и, не слушая недовольного ворчания, расплел, стараясь вспомнить, как это можно заплести во что-то другое. - Аиша, мне жарко! - уже начинал закипать Хаддин от копания в своих волосах. - Цыц, не мешай творить...       Омега проигнорировал тяжелый страдальческий вздох и продолжил уже раз в третий переплетать косу. Хоть какое-то развлечение... Торжественно затянув ленту, Аиша похлопал альфу по плечу. - Все, готово! Больше можешь не бухтеть! - Тихо.       Внезапно резко оборвал его Хаддин, почему-то напрягаясь и подаваясь вперед. Юноша послушно замолчал, с недоумением и тревогой следя за тем, как мужчина потянулся к притороченным к седлу вязанкам с пожитками, откуда, неожиданно для Аиши, альфа вытащил два парных клинка с загнутыми, плоскими лезвиями. Ловко провернув их в руках, мужчина соскочил с гронта и взволнованно глянул на юношу.       Из-за камней и перед ними, уже явно не таясь, выступили рослые, даже выше Хаддина, личности, подозрительно похожие внешне на белых храмовников, только все обряженные в черный цвет. Не торопясь, они обступили их кольцом, замыкая круг. Аиша замер в седле, затравленно оглядываясь. Догадаться, что именно об этих сомнительных личностях и говорил Хаддин, было не трудно. - Дайте пройти, - холодно и требовательно произнес альфа, очевидно, не особо и надеясь, что его послушают.       Ответом стало молчание. В воздухе буквально концентрировалось напряжение, и черные храмовники подняли руки ладонями вниз. Хаддин обессиленно зарычал, делая шаг назад, и от рук, смыкаясь кольцом, по земле змеями заструилась изумрудная дымка. Гронт издал высокий кричащий звук, затравленно переступая на лапах, и Аиша зажмурился, догадываясь, что храмовники направили на них некую губительную силу.       Раздалось тихое шипение, юноша настороженно чуть приоткрыл глаза, заслышав изумленные вздохи. Нити тумана просто обтекали по земле омегу и гронта, опасно приближаясь к Хаддину, но тот, сделав шаг назад, ближе к Аише, тоже попал в пятно чистой земли. По рядам храмовников пронесся шепоток, но альфа уже усмехнулся, благодарно и с интересом глянув на своего юношу. - Надо же, да кто-то здесь разрушитель чар... Держи защиту, а я разберусь с этими задохликами. - Как держать?! Ха-а-адь! - вскрикнул омега, наблюдая, как мужчина под шорох доставаемых храмовниками кинжалов, хлопает гронта ладонью по холке и кидается вперед к врагам.       Зверь под омегой зарычал, резко встопорщив игольчатые шипы по всему телу. Аиша испуганно вцепился в седло, сжимая ногами бока гронта, который теперь вертелся на месте и пытался достать хвостом наступающих существ в черных балахонах. Рядом львом бился Хаддин. Парные лезвия в его руках с громким лязгом соприкасались с кинжалами. Раздался крик — один из противников остался без кисти руки, падая на колени и тут же едва не до смерти задавливаемый своими же союзниками.       Гронт резко мотнул мордой, отшвыривая на добрых три метра подошедшего слишком близко врага. Новая вспышка заклинания стрелой понеслась в сторону Аиши, но разбилась, словно о невидимую преграду, рассыпаясь безобидными искрами. Юноша едва успевал поворачиваться на бешено крутящемся звере, чтобы увидеть, что происходит с альфой. Того уверенно брали в кольцо, не давая атаковать, но Хаддин, резко метнувшись вперед, ухватил одного из противников за капюшон балахона и, оттолкнувшись от его головы ладонью, ловко перемахнул в прыжке через врага, одним свистящим ударом перерезая горло. Хлынула кровь, и Аиша отвернулся, крепко зажмурившись и обхватив крепко шею гронта, чтобы не упасть.       Звуки борьбы продлились еще недолго, пугающие и жуткие, эти громогласные удары стали о сталь, чавкающие проникновения оружия в плоть и невыносимый скрип и хруст, когда клинки задевали чьи-то ребра. Гронт нервно хрипел и бил хвостом по земле, уже перестав отбиваться от нападающих, но омега не спешил открывать глаза и поднимать голову.       Повисла тишина, в которой особенно громкими были приближающиеся шаги. Юноша сжался, но его руки коснулась горячая мокрая ладонь, а рядом раздалось встревоженное: - Аиша, ты в порядке?       Омега вздрогнул, приподнимаясь и с нескрываемым облегчением выдыхая. - Люблю, люблю... Единственный...