Super 3

- Когда сегодня будешь возвращаться из школы, будь осторожнее - «Олимпиакос» на выезде, планируется забивон в Харилау. Возможно, у них будет железо. Солнце только поднималось над Салониками, и улицы еще не успели заполниться торопящимися на работу клерками, поэтому разговор и шаги отдавались эхом от стен домов. Разговор, кстати, был совершенно обыденным для этого, казалось бы, спокойного греческого города. ПАОК, «Арис» и «Ираклис» – эти три греческих футбольных клуба как минимум два-три раза в год превращали жизнь в городе в самый настоящий Ад. Сегодня город тоже обещал «вспыхнуть» - неминуемо приближался матч между двумя принципиальными соперниками - ПАОК-ом и «Олимпиакосом», следовательно, скучно сегодня точно не будет никому. Фанаты этих двух клубов предпочитали грязную борьбу – а это означало толпы полиции, возможно, стрельбу и поножовщину. Именно поэтому подобные фразы, произнесенные ранним утром, были не первыми и не последними за сегодняшний день. - Ты слышала, мелкая? – не дождавшись должной реакции на свои слова, долговязый молодой человек, по виду совсем недавно вышедший из статуса «подросток», резким движением выдернул один из наушников из уха девочки, шедшей слева от него. Сестры, по всей видимости. - Какого черта?! – отшатнувшись в сторону, прошипела младшая сестра, кинув на брата убийственный взгляд. Тем не менее, через секунду выражение ненависти на ее лице сменилось выражением усталости, видимо, подобное насильственное привлечение внимания было обычной практикой. - Бананы из ушей вынь, когда я с тобой разговариваю! Вроде, взрослая уже, Иоланди, понимать должна, что это не шутки, - сменив гнев на милость, фыркнул парень и ускорил шаг, стоило только им миновать часы на небольшом здании, бывшем когда-то ратушей. Младшая сестра, Иоланди, тоже покосившись на них, засеменила следом за братом, стараясь не отставать от него ни на шаг. - Знаю-знаю. Ходить только по людным улицам, до матча на улице не задерживаться, в случае чего укрыться в каком-нибудь магазине и звонить тебе. Костас, я знаю этот алгоритм, кажется, уже лет с семи, и ты все равно раз за разом это повторяешь. Честно, надоел. И да, если бы ты не отправил меня переодеваться, мы бы сейчас никуда не опаздывали! - Сама виновата. Надеть в такой день черно-белую футболку… И о чем ты только думаешь? Ладно, все, беги. До начала занятий пять минут, - остановившись напротив довольно массивного, выполненного в типичном для Греции стиле, здания, Костас выждал, пока сестра дойдет до дверей горячо нелюбимого Иоланди колледжа «Анатолия», и помахал ей на прощание рукой. Задержавшись в дверях, девочка многозначительно одернула свободную серую футболку и через секунду скрылась в здании колледжа. Костантинас Александридис, девятнадцатилетний студент одного из небольших техучилищ, был на сто процентов уверен в том, что его сестра не натворит глупостей, тем не менее, он все же нервничал на ее счет. Проблем возникнуть было не должно… Прежде всего, Иоланди не была «на цветах» (он лично проследил, чтобы она надела серую футболку, которая даже издалека не была похожа ни на красно-белую, ни на черно-белую комбинацию). А еще за несколько лет ежедневных футбольных тренировок воспитал ней скоростного бегуна, так что даже в случае погони шансы на побег оставались велики. Природная юркость, находчивость, ну и, в конце концов, девочек не бьют! А о том, что Иоланди девочка, недвусмысленно заявлял шикарный высокий конский хвост, который Костас неизменно завязывал сестре на голове перед каждым важным матчем. Этакий опознавательный знак – «эту мелкую не бить». Но все же это не успокаивало – имея довольно богатый опыт общения с разномастными футбольными хулиганами, парень понимал, что прогнозировать что-то на сто процентов точно нельзя. Ладно, в крайнем случае, он всегда сможет ей помочь – счет за мобильный оплачен, и она в любой момент сможет связаться с ним, если ситуация выйдет за рамки приличия. Костантинас надеялся, этого не случится. Иоланди же сейчас фанатские разборки не волновали абсолютно – она уже привыкла к подобного рода беспорядкам и, если честно, абсолютно не могла понять брата. Лучше бы не об этой херне беспокоился, а о том, что благодаря излишней мнительности лишил сестру всяческих надежд на выживание. Первым уроком, на который она практически опоздала (и опоздала бы, а то и пропустила, не будь рядом с ней старшего брата), была алгебра - камень преткновения многих школьников. Сегодня же алгебра была особенной – учеников ждал Судный час, в лице очередной повальной контрольной по теме, которую в классе не понимал никто, кроме учителя. Иоланди к своим шансам сдать контрольную хорошо относилась крайне скептически, и черно-белая футболка была ее единственным спасательным кругом. Прелесть футболки заключалась в том, что она была двухслойной, и небольшая дырочка в материи превращала ее в скопище самых разнообразных шпаргалок с формулами и примерами решений задач. Всю прошлую ночь младшая Александриди убила на то, чтобы привести шпаргалки в порядок – и в последнюю секунду брат лишил ее единственный спасительной соломинки! От одного взгляда на розданные задания в глазах у девочки потемнело, и она в сердцах стукнула кулаком по парте. - Костас, мать твою… - Александриди! Что Вы себе позволяете?! – подобное нарушение скорбного, похоронного молчания не могло остаться без внимания, и к шепоту девочки добавился возмущенный фальцет учительницы алгебры - старой карги Торосиди. Иоланди тихо вздохнула и, предвкушая разборку, подняла заранее усталый и отрешенный взгляд на учительницу. Помимо стремительно звереющей алгебрички, на нее были устремлены еще два десятка глаз – одноклассники тоже не могли остаться безучастными к происходящему. Кто-то смотрел понимающе, кто-то с состраданием, но была и парочка насмешливых взглядов с передних парт. Приятельница Иоланди, София, тихо ойкнула и поспешно спрятала под задания небольшую бумажку, явно не девственно чистую. Буря надвигалась. - Я… Знаете, я не могу написать эту работу, - стоило только Иоланди сделать подобное заявление, как по рядам прошлась волна тихого шепота. Торосиди побагровела, девочка же, подтверждая отказ писать работу, скрестила руки на груди и откинулась на спинку стула. Со стороны Софии послышалось тихое «Ну хотя бы попробуй…», но от этой тихой просьбы Иоланди отмахнулась рукой, как от назойливой мухи. - Я ничего не знаю. Я тупая. Извините. Шепот сменился гробовой тишиной. В классе внезапно стало как-то даже холодно, потемнело. София, как Иоланди заметила краем глаза, вздрогнула и опустила голову. Слишком чувствительная девочка, что уж тут поделать… Учительница же, поджав губы, подошла вплотную к парте Александриди и с силой ткнула ногтем в работу. - Фамилию пиши. Да, отлично… И ставь везде прочерки, - проследив за тем, чтобы в каждом поле для письменного ответа появился лаконичный крестик, Торосиди отстранилась и кивнула на дверь. - А теперь вон. Пересдать сможешь через неделю. Иоланди вышла молча. Родителей, как и ожидалось, дома не оказалось. Мать Иоланди и Костаса работала стюардессой, поэтому дети виделись с ней редко, в перерывах между рейсами, отец же работал охранником в сувенирном магазине. В такой «горячий» день в Салониках дома его точно быть не могло. Подобное перманентное отсутствие родителей отчасти развязывало детям руки, и лишь внутренний самоконтроль и здравый смысл удерживали Костаса и Иоланди от того, чтобы уйти в отрыв. Впрочем, оба понятия больше были близки все же девочке – в силу возраста, наверное. Именно поэтому она, следуя всем указаниям брата, сразу после школы добралась до дома в целости и невредимости. Налив себе холодного виноградного сока, девочка уселась на диван и включила телевизор – так она часто убивала время в одиночестве. Уроки на завтра можно было сделать утром, а форма для игры уже выстирана – только снять с вешалки. Можно даже не гладить. Иоланди широко зевнула и, сделав глоток сока, переключила на футбол. ПАОК и «Олимпиакос». Непримиримое дерби. Как и ожидалось, матч получился ярким и насыщенным – было много фолов, нарушений, одному из черно-белых индюков (воспитанная Костасом Иоланди стойко не переносила как ПАОК, так и «Олимпиакос», отдавая предпочтение черно-желтому «Арису») сломали нос. Матч что надо, уж точно покруче дешевого американского боевика, который они с Софией посмотрели неделю назад в кинотеатре. Тут-то все происходит в реальности, по-настоящему. «Хотя кто-то все-таки переигрывает», - с улыбкой отметила про себя Иоланди, наблюдая за тем, как катается по газону игрок «Олимпиакоса», всеми силами взывая к правосудию. Ох, этот афино-пирейский театр, известный на всю Грецию! Стемнело, и вместе с темнотой на смену умиротворенности пришло беспокойство. Костас все никак не возвращался, и это с каждой минутой давило на девочку все больше и больше. Сам брат не раз наставлял ее, как вести себя во время «горячих» дней, но было страшно – а вдруг он, будучи ультрас как-никак нарвался-таки на каких-нибудь идиотов? Когда самая короткая стрелка купленных мамой в Лондоне часов пошла на двадцать третий круг по циферблату, Иоланди не выдержала и позвонила брату на мобильный. Один гудок, второй… К облегчению девочки, трубку почти тут же взяли, но через несколько секунд разговора облегчение сменилось разочарованием – судя по заплетающемуся языку и невнятной речи, Костас был пьян. Мертвецки. Девочка хотела было уже положить трубку и оставить брата с сердечными переживаниями наедине, как вдруг голос сменился, видимо, кто-то вырвал у парня из рук телефон. - Добрый вечер, - голос говорящего был хриплым и низким, а в интонациях открыто читалась уверенность. Язык не заплетался, следовательно, с Иоланди говорил человек в здравом уме и твердой памяти. - Костас нажрался, - и, вероятно, это был один из его ультрас-приятелей, - можно его как-нибудь забрать? Он весь бар облевал. - А, конечно, сейчас буду, - Иоланди еле-еле подавила смешок, уж так ей понравилась прямота говорящего, и, накинув забытую братом на спинке стула куртку (уже начинало холодать, да и пачкать футболку чужой блевотиной не хотелось) на плечи, вышла из дома. Вечерний город встретил пятнадцатилетнюю девочку едва ощутимым запахом гари – видимо, город все же не обошелся без происшествий после поражения местного ПАОКа – и ветром. Похоже, надвигался небольшой шторм, что было не самым благоприятным погодным условием, особенно если скоро тебе придется вести домой мертвецки пьяного брата. Хорошо хоть, дом находился рядом с небольшой пивной, в которой, собственно, Иоланди и собиралась найти Костаса – если он и выпивал, то выпивал всегда там, в компании друзей-ультрас. Бегом преодолеть несколько кварталов показалось быстрее, да и девочке хотелось добраться домой до грозы, поэтому она ускорила шаг, постепенно срываясь в карьер. Занятия футболом в помощь. Брата девочка узнала еще на подходе к пивной – долговязая фигура обнаружилась у входа, покачивающаяся из стороны в сторону. Не давал Костасу упасть мужчина в фирменной толстовке «Super 3» - группировки, в которой состоял Александридис - черной с нашивкой в виде цепного бульдога на спине. Видимо, хриплый низкий голос принадлежал именно этому мужчине. - Костас, господи, ну ты и свинья! – безапелляционно заявила Иоланди и поморщилась, как только ее глазам открылась вся картина. Рубашка парня была мокрой от пота, пестрела странными пятнами (Иоланди, кажется, догадывалась, откуда они), а сам он встретил сестру широкой пьяной улыбкой и проскандировал одну из типичных анти-панатинаикосовских кричалок: - Панатинаики - педерасты! И в Леофоросе, куда мы приедем к этим педерастам, мы будем унижать их и оскорблять! Вам никогда не стать чемпионами! О-о-оле! - незнакомый ультрас встал, позволяя-таки Костасу повалиться на бок, и повернулся к Иоланди. В свете фонаря девочка с трудом, но все же смогла разглядеть его. Перед ней стоял высокий мужчина, на вид явно старше Костаса и Иоланди вместе взятых, обладатель стриженых "под машинку" русых волос, тёмных, почти чёрных глаз и недельной щетины. Нос несколько раз ломали и, вероятно, вправляли незамедлительно, а на щеках Иоланди заметила небольшие ямки-отметины - оспой болел, видимо. Не красавец, в общем - с другой стороны, и Костас был не фотомоделью, а членом арисской ультры. Понятное дело, брали туда не за красивые глаза. Мужчина с сомнением оглядел девочку, потом покосился на лежащего и горланящего что-то невразумительное долговязого парня, превосходящего её по всем физическим параметрам раза в два, и, пробормотав какое-то ругательство, зашёл обратно в пивную. Не прошло и минуты, как он вернулся, всё такой же мрачный, и, с лёгкостью подняв Костаса с земли под руки, поставил его на ноги. Проделав эту нехитрую операцию, он наконец обратился к пятнадцатилетней девочке, которая к этому времени уже потеряла всякую надежду на то, что её тут вообще во что-то ставят. Ясное дело, на её месте он хотел увидеть либо брата (даже младшего), либо ещё какого-то родственника, способного о нем позаботиться. Скидывать же пьяного идиота на "мелкую" было бы изощрённым и хладнокровным убийством. А вдруг он загорланит ещё что-то неприличное в опасной близости от какой-нибудь слишком тёмной и глухой улочки? - Подхватывай слева. Надо его домой доставить, - мужчина был лаконичен. Иоланди замечала это за многими друзьями Костаса и, если честно, всегда заново удивлялась тому, как они отличаются в реальной жизни от себя же на трибуне. Сложно было поверить, например, что этот мужчина, так же как и вся черно-жёлтая трибуна, устраивал дичайшую шизу - ему бы скорее подошла роль полицейского или ОМОНовца, стреляного воробья, которого уже ничем не удивишь. Главное - не произнести эту ассоциацию вслух, ведь в таком случае даже высокий конский хвост не спасёт от расправы. Почему? Ультрас и полицейские, копы, в такой же степени непримиримы, в какой непримиримы вода и огонь. Две абсолютно разные стихии, два стиля - эмоции, побуждающие действия, и жестокие рамки правил, пытающиеся эти действия пресечь. Не даром практически каждая уважающая себя ультрас-группировка имеет стикеры или плакаты с довольно известной и широко распространенной аббревиатурой - «А.С.А.В. - all cops are bastards.». Всю дорогу до дома Иоланди, Костас и его приятель преодолели молча. Кажется, даже пьяный Александридис просек, что в данном случае, пока фанаты ПАОКа все ещё в режиме "ненавижу все живое", лучше помолчать и сдержать бурную радость от проигрыша нелюбимой команды. Два поворота ключа в замке, звук выключателя, и коллеги по неволе свалили тяжелую ношу на диван, на котором ещё несколько часов назад Иоланди сидела и смотрела телевизор. - Если что случится - я все ещё в баре. Проспится - передай ему горячий привет от Стефаноса, - мужчина фыркнул и, потрепав девочку по голове в знак одобрения, вышел из дома, оставив Иоланди. Со стороны дивана послышалось невнятное ворчание, на что девочка улыбнулась и, взяв в руки стакан с недопитым соком, присела на мягкое сидение рядом с братом. - Чего бурчишь, свинья? Спи давай...