Дорогой длинною...

      Куруруги Сузаку стоял, прислонившись лбом к окну в проходе поезда. Рыцарь уже несколько минут пытался успокоиться, повторяя про себя: «Потерпи, Сузаку, держись, Сузаку, ты справишься, Сузаку…» Но ни эти слова, ни холодное стекло не помогали.       Седьмой Рыцарь был морально вымотан. Он не знал, на что подписался, согласившись охранять потерявшего память Зеро.       «Лучше бы застрелил», − в который раз подумал он. Джулиус не мог помнить его. Однако же никакой Гиасс не смог бы убить в бывшем Зеро желание выносить мозг своему сопровождающему. А с изменением памяти он стал еще более наглым и бесстрашным.       «Терпи, Сузаку, всего неделя. Неделя в одном купе с этим чудовищем. Остановка в Москве, встреча с принцем Шнайзелем, передача схваченного шпиона Е.С., погрузка найтмеров. Так, проследить, чтобы Джулиус не достал ключи от вагонов с НК. И Питер. Там я хоть жить и спать с ним в одной комнате не буду».       И в этот момент из купе раздался недовольный, капризный голос:       − Суза-а-а-а-а-а-аку-у-у-у!       «О небо, дай мне нервов. Ллойда терпел и этого вытерплю».       Джулиус Кингсли нетерпеливо барабанил пальцами по столу, глядя на пролетающий за окном однообразный пейзаж. День, как и вся непонятная поездка, не задался, да ещё и способ расслабиться в виде жертвы постоянного выноса мозга и трепания нервов слинял проветриться в коридор.       Воистину, лучше выражения искренней ненависти, непонимания, раздражения и презрения, отражающихся на лице Куруруги, не способного убить нахального стратега на месте, сменяющихся, как слайд-шоу, при каждой язвительной насмешке или шутке, Кингсли не видел.       Теперь юноша просто не знал, чем себя занять. В шахматы переигрывать уже надоело, а в вагон-ресторан на обед через весь поезд Джулиусу идти не хотелось. Хотя, всё же страсть к мистической русской кухне, разнообразной и богатой, но жутко бестолковой, у Кингсли появилась ещё с того момента, как тронулся поезд, хотя бы только потому что это был ещё один способ развлечься в скучном путешествии неизвестно зачем.       Всё-таки голод на пару со скукой пересилили желание молча сидеть одному в купе.       − Суза-а-а-а-а-а-аку-у-у-у!       Вернувшись в купе, Куруруги застал Джулиуса всё в той же позе: нога на ногу, локоть на подоконник и не предвещающий ничего хорошего блеск фиолетового глаза:       − Сузаку-сан, вы случайно не проголодались? – приторно-вежливый голос.       − Возможно, − осторожно ответил рыцарь.       «Что опять задумал, скотина?»       − А я слышал, что в вагоне-ресторане есть такое диковинное блюдо, как же его… − британец нахмурился, делая вид, что вспоминает. – Точно! Вареники! Их еще со... русские сливки... хм... сметаной едят. Говорят, весьма неплохо. – Невинная улыбка и пристальный взгляд.       − И что? Хочешь сходить пообедать? – Сузаку с подозрением следил за выражением лица стратега, пытаясь понять, в чем подвох на этот раз.       Джулиус фыркнул и откинулся на подушки:       − Сейчас там полпоезда сидит! Не хочу есть со всей этой солдатней!       «И как ему удается этот голос маленькой капризной девочки?»       − Ну, и что ты предлагаешь? – Куруруги старался казаться спокойным, прекрасно зная, какую радость он доставит Зеро, если снова сорвётся.       − Предлагаю есть здесь! Только за едой надо сходить! – теперь британец лежал на спине, и Сузаку не мог видеть его лицо.       − Ты что же, думаешь, я тебе за едой бегать буду? – прошипел рыцарь.       − Ну, что вы, что вы! – Джулиус протестующе замахал руками. И ногами, на всякий случай. – Я сам схожу и даже с вами поделюсь!       − Так я тебя и отпустил одного через весь поезд, − буркнул Сузаку. Жаль, очень жаль, что он не видел победной усмешки Кингсли.       − Да не буду я в окно прыгать и на людей бросаться! – японец смотрел на худую тушку стратега, который даже лежал нога на ногу.       «Один раз врезать – и пополам».       − Или вам нравится водить меня по поезду за ручку? А есть я у вас на коленях буду? – абсолютно искренним и невинным голосом.       Куруруги поперхнулся воздухом.       «Опять подловил, зараза», − глубоко вздохнул и развел руками, признавая свое поражение:       − Сиди здесь и не высовывайся.       Уже выйдя из купе, он услышал крик Джулиуса:       − Про сметану и варенье не забудьте, Сузаку-сан!       «Чтоб ты подавился, провокатор хренов».

***

      Сузаку шел по коридору с полным подносом еды. Пахло вкусно, да и он действительно проголодался, так что решил просто забыть о надоедливом соседе и нормально поесть.       Джулиус сидел на том же месте и мирно пил чай, меланхолично накручивая на палец кисточку штор.       «Святая невинность, блин».       Но стоило Кингсли увидеть его, как умиротворенность сменилась обычной нахальной усмешкой:       − Уже вернулись, Сузаку-сан? Очереди не было? По дороге не упали? А я вам тут чаю налил. – Сузаку хмуро уставился на бойлер в углу купе. Была б его воля, он и кипяток от Джулиуса спрятал бы, но что поделать, купе-люкс. Хотя личный санузел - вещь полезная.       Куруруги осторожно перешагнул порог и, игнорируя слова Кингсли, ногой захлопнул дверь купе, направляясь к столу. Джулиусу явно не понравилось такое пренебрежение, но Сузаку из-за своей ноши не заметил, как нахмурился британец. Он уже протянул руки, чтобы поставить поднос на стол, оставался последний шаг, но тут поезд покачнулся, и рыцарь, споткнувшись обо что-то, рухнул на пол, успев-таки отпустить поднос.       Встретившись носом с полом, Сузаку почувствовал, что его спину обжигает что-то горячее, а через секунду ему на голову упала чашка. Пустая.       Джулиус закатился своим истеричным смехом, не в силах сдержаться при виде лежащего лицом в пол и политого кипятком рыцаря. Эта картина стоила всего, что теперь ему грозит, как думал британец.       Тем временем Сузаку медленно поднялся и, исподлобья глядя на виновника происшествия, прошипел:       − Ну все, гнида, тебе конец…       В следующие несколько минут проходившие мимо пассажиры поезда могли слышать набор нечленораздельных звуков, криков, ругательств, стонов и жалобный скрип кровати.       Сузаку вытер пот со лба уже политым чаем плащом и посмотрел на результат своих стараний: руки и ноги Джулиуса были крепко привязаны к бортику кровати, который обычно служил защитой от падений во время торможения и поворотов. Правда, для этого пришлось использовать свой и его ремень брюк, плюс для удобства в процессе пришлось снять фрак, так как двигаться в нем было трудно. Изворотливый британец до последнего не желал сдаваться, успел даже тяпнуть за нос, когда понял, что проигрывает. И ёрзал так, что пока Сузаку снимал с него «веревку», его брюки сползли чуть ли не ниже бедер.       «Ничего, оно того стоило», − Куруруги усмехнулся, глядя как Джулиус яростно дергается, пытаясь освободиться. Что интересно, он даже прекратил ругаться, только молча посылал в сторону своего пленителя уничтожающие взгляды.       С минуту в купе была полная тишина. Только стук колес и шипение недовольного своим положением британца. Однако бывший Зеро и в этом быстро нашел плюсы:       − Ну, надо же, как вы расстроились, что я вам плащик заляпал. И что же вы теперь, с ложечки меня кормить будете? Я голодовку не планировал! – и тут же, будто подтверждая сказанное, живот британца издал звук раненого кита.       Сузаку улыбнулся и ласково произнес, взяв со стола банку сметаны и ложку:       − Ты, кажется, хотел сметаны? Так я сейчас тебя покормлю… − рыцарь поставил одну ногу на кровать и наклонился над британцем. Джулиус в ужасе дернулся до боли в руках, и тут поезд резко затормозил. Сузаку, не удержав равновесия, опрокинул банку на голову Зеро и сам рухнул сверху. Секунду они молча смотрели друг на друга, но тишину оборвал ворвавшийся в купе солдат:       − Сэр Куруруги! У нас… − увидев связанного, с расстегнутыми штанами и залитого чем-то белым стратега, а после сидящего на нем полуголого рыцаря, солдат тихо пролепетал: «Извините за беспокойство», - и пулей вылетел в коридор, захлопнув дверь.       Джулиус довольно облизнулся:       − А сметанка-то свежая!       Прежде всего Сузаку оделся и застегнул Джулиусу брюки. Затем взял платок и стал вытирать с лица и волос британца сметану, проклиная себя за оставленную открытой дверь. Кингсли же, по всей видимости, поставил себе задачу не молчать ни секунды:       − Ну вот, теперь точно слухи пойдут, а всё из-за вас! Моей репутации конец! – Джулиус весьма успешно изображал из себя невинную жертву обстоятельств.       − Да заткнись уже! – Сузаку ударил кулаком стенку.       − Не заткнусь, я есть хочу, − уже не так наигранно ответил Кингсли.       − Много чего хочешь.       − Ну, как сказать, много, − стратег опять ухмыльнулся. − Я хочу… − таинственно замолк, глядя на Сузаку.       − Ну, чего тебе? – не понял рыцарь. Однако британец продолжал молча улыбаться, напрасно надеясь, что до его собеседника дойдет смысл сказанного.       − Задолбал, зараза. – Куруруги вернулся на свое место и сел, уставившись в потолок.       − Эй! – и минуты не прошло, как британец вновь подал голос. – А развязывать меня кто будет?       − Перебьёшься, − буркнул, не глядя, Сузаку.       − Не развяжете – петь начну! – заявил стратег, после чего с победным выражением лица показал рыцарю язык.       − Еще слово, и я тебе кляп вставлю.       − А это уже беспредел! – возмутились в ответ. Куруруги молча встал, и, после кратковременной борьбы, засунул в рот стратегу его же носовой платок.       «Все. Тишина. Теперь уже точно тишина!» − японец вальяжно разлегся на кровати и закрыл глаза, но обращая внимания на шевеление Джулиуса.       В который раз он недооценил способности Зеро…       Через минуту Джулиус затих и, вдохнув поглубже, начал очень старательно, с выражением и, главное, довольно громко мычать гимн Империи.       Сузаку просто упал с кровати от неожиданности. Терпеть сей крик души было решительно невозможно, потому что британец умудрялся мычать на весь вагон и, что самое скверное, не фальшивил. А Куруруги при звуках гимна автоматически вытягивался по струнке.       Уже на третьем куплете Сузаку взвыл и кинулся отвязывать британца с криком:       − Что угодно, только заткнись!

***

      После этого сумасшедшего дня Куруруги умудрился отрубиться посредь разговора, а Джулиус, потирая запястья и злобно поглядывая на ремни, не рискнул будить рыцаря.       «Ладно уж, выспись хорошенько. Завтра я тебе задам, компостная рожа», − и Кингсли отправился в объятия Морфея со сладостной мечтой об отмщении.       Сузаку проснулся от бьющих в глаза лучей солнца, которое уже успело довольно высоко подняться. Он выспался, впервые после того, как на него повесили Джулиуса. Вспомнив о надоедливом соседе, Сузаку поморщился и попытался опять заснуть, но тут из коридора донесся до нервного тика знакомый голос. Рыцарь не мог разобрать слова, но чутье подсказывало, что без его вмешательства может произойти что-то непредсказуемое.       Наскоро одевшись, Сузаку открыл двери купе. Выходить наружу не понадобилось: прямо напротив двери стоял вчерашний невольный свидетель их с Джулиусом «разногласий». Юноша отчаянно пытался вжаться в стенку, мелко трясся и с ужасом смотрел снизу вверх на нависшего над ним стратега. С безумной улыбкой истинного садиста Кингсли внушал несчастному, что все, что тот вчера вечером имел несчастье лицезреть, было лишь недоразумением и что лучше ему забыть об этом как можно скорее для собственной безопасности.       Куруруги в который раз удивился поразительным способностям Зеро к убеждению или даже гипнозу: абсолютно безоружный стратег смог запугать солдата так, что тот даже думать забыл о пистолете, что висел у него на поясе. Со стороны он походил на замеревшего от страха кролика, который не может шевельнуться, глядя в глаза поймавшей его змее.       Недолго думая, Сузаку подошел к британцу, схватил его за шкирку и откинул прочь от насмерть запуганной жертвы.       − Сэр Куруруги! – солдат смотрел на Сузаку так, будто бы тот спас его от ужасной смерти.       − Брысь! – рявкнул японец, переключаясь на виновника происшествия, который активно пытался вырваться.       Сузаку пришлось взять упирающегося стратега на руки: уж больно яростно он брыкался. А бедный юноша, быстро поклонившись, пулей вылетел из вагона.       − Ну, и что это сейчас было? – сухо спросил Сузаку, зайдя в купе и отпустив Зеро. Однако тот решил не отпускаться и крепко обвил шею рыцаря руками:       − Я отчаянно пытался спасти Вашу репутацию, милорд, − насмешливо произнес Джулиус прямо на ухо рыцарю, которого в очередной раз передернуло от такого обращения. – Однако после того, как вы на руках меня унесли, – британец вздохнул, изображая искреннюю досаду, – боюсь, это уже невозможно.       В ответ раздался обреченный жалобный вой.