Дорогой длинною...

      Сузаку напряжённо вздохнул, когда поезд тронулся. Спасительная часовая стоянка закончилась удивительно быстро, и теперь Куруруги снова грозило общество гениальной, но жутко доставучей личности.       Зайдя в просторное купе королевского класса, рыцарь удивился, не застав бывшего лучшего друга. Ни мягкая кожаная мебель, ни застеленные кровати, ни прикрепленные к полу шкафы не выдавали его присутствия. Неужели спрыгнул в огромное окно? Вспыхнула надежда, что хоть какое-то время он, Куруруги, сможет провести один. Но через секунду парень заметил черноволосую макушку и услышал противное, до боли в голове знакомое «бряньк», и тень надежды улетела с тихим пшиком.       «О, ками, дай мне сил!» В такие моменты волей-неволей начинаешь верить в Бога, Дьявола, Бездну, мир во всем мире и даже наличие у Джулиуса совести. С удвоенным рвением.       − О, господин Куруруги! – Джулиус, выбравшись из-под стола с шахматной фигуркой белого коня в руке, хитро посмотрел в сторону юноши.       Стараясь не замечать его, Сузаку сел в кресло, взяв начатую вчера книгу, в которой успел прочесть всего пару строк. Кингсли же по-кошачьи грациозно переместился на диван и вальяжно развалился, наблюдая за рыцарем. Пристально так наблюдая, чтобы на нервы подействовать. Периодически облизываясь и хихикая, просто так, чтобы привлечь внимание. Сузаку терпел долго, но, в конце концов, не выдержал этого ехидного взгляда:       − Чего ты хочешь?       − Я много чего хочу, − задумчиво протянул стратег, коварно улыбаясь и разглядывая потолок с бесконечной задумчивостью фикрайтера-слешера-шиппера маньяка. Сузаку нервно сглотнул. – Но нет-нет, Вы не подумайте! Просто… давайте поиграем в шахматы на желания.       «Что б тебя, сволочь!»       Старое правило никогда не играть с Лелушем в шахматы с Джулиусом превратилось в инстинктивный метод самозащиты.       − Ни за что. Придумай себе другое занятие. Я занят. – Сузаку был готов придумать любые отговорки, вплоть до необходимости срочно пробежать поезд из конца в конец или признания в кретинизме.       Нечего и гадать, чем кончится эта игра. А с безумной фантазией Джулиуса можно сразу выкапывать себе могилу и заказывать панихиду. Уж лучше он потерпит вечное нытьё, чем будет голым кукарекать на крыше поезда. Поэтому Сузаку с самым деловым видом уставился в книгу.       Бряньк-бряньк.       Юноша крутился на мягких подушках, устраиваясь поудобнее.       Бряньк.       Теперь стратег со скучающим видом крутит в руках фигурку короля, довольно громко мурлыча какой-то отдаленно знакомый мотивчик и качая головой в такт.       Бряньк-бряньк-бряньк.       − Да уймись ты! Тебе заняться нечем? − рявкнул Сузаку, борясь с искушением использовать книгу в качестве оружия. Кингсли согласно кивнул. Собственно, развлечений, и вправду, было раз-два и обчёлся. Шахматы, чай и издевательство над Сузаку.       − Я удивлён, что Вам нравится читать подобное, господин Куруруги. Знаете, если Вы уж вы так интересуетесь педофилией, инцестом и сексуальными мальчиками-рабами, чего много в этой книге, то советую не строить иллюзии, а обратить внимание на подчиненных − там есть симпатичные, по крайней мере, в Вашем вкусе.       Сузаку недоверчиво покосился на стратега: пока что и намека на вышеперечисленное он в книге не нашел.       − Извращенец.       Кингсли закатил глаза и с упоительным видом начал трясти ленточки на своей повязке, от чего камни снова мелодично забренчали. Седьмой рыцарь нахмурился, но даже не взглянул на него.       − Может, тогда в карты? Вы не против? Это ведь не шахматы, тем более я не очень хорошо играю. У нас почти равные шансы, − стратег буквально изнывал от невнимания к своей персоне.       Конечно, он мог и врать, но Сузаку получил достаточно хороший опыт в этой игре, когда только учился. Да и мухлёж, пусть и небольшой, но умелый, никто не отменял. А если он и вправду плохо играет, то…       − Ладно, уговорил, − рыцарь вытащил из встроенного шкафа колоду карт. – Только не на желания.       «От греха подальше».       − Что Вы, что Вы, − заюлил юноша, вытаращив глаз и делая такое шокированное лицо, словно это было самое страшное, что могли подумать о его невинной персоне. – На раздевание!       Куруруги вздрогнул, заметив, как быстро сменилось лицо стратега от полностью обескураженного до ехидно-демонического.

***

      Жуткий скрип пронёсся по всему поезду, когда колёса стали резко, до летящих искр от трения металла, тормозить. Все незакрепленные предметы полетели с полок, и каждый вагон огласило множество недовольных и встревоженных голосов не понимающих, что происходит, людей.       Стоило только поезду остановиться и скрипу стихнуть, как в купе влетела молоденькая проводница, явно напуганная, но старательно сохраняющая строгий вид.       Правда, все беспокойства девушки, как и мысли, которые она старательно выстраивала в светловолосой головушке, чтобы как можно лучше донести до рыцаря, улетучились, стоило ей увидеть сидящего в одних трусах Куруруги. Джулиус, созерцая эту замечательную картину, залился истеричным смехом и вместе с картами, которые перемешивал, грохнулся на пол.       Точнее куда-то в область подстолья у маленького журнального столика, откуда потом начали доноситься всхлипы от нехватки воздуха, а перед Сузаку конвульсивно дёргалась нога стратега. В этот момент японец искренне захотел, чтобы юноша там же и сдох, задушенный загадочным бабайкой, которым машинист пугал всех, кто мешал ему работать.       − Простите, господин Куруруги, но поезд остановился из-за аварии. Как сказал машинист, на несколько километров вперёд рельсы взорваны, и мы пока не можем двигаться дальше, − дрожащим голосом протараторила девушка, излишне старательно разглядывая занавеску на окне и боясь даже пошевелиться.       − Как авария?! – нога перестала дёргаться, Кингсли прекратил изображать умирающего и живенько вскочил, явно удивлённый этой новостью.       От такой реакции девушка задрожала ещё сильнее, а Сузаку стал напоминать пересушенную воблу, смотрящую в пустоту и еле осознающую только что произошедшее.       «Авария. Нужно будет дождаться новых указаний в отеле. Ждать с Джулиусом. Ждать с Джулиусом! Ночевать в одной комнате с Джулиусом!»       − Простите, мы сделаем всё так быстро, как сможем, − залепетала проводница, боясь сдвинуться с места, хотя уже давно хотела убежать подальше от резко отупевшего в край рыцаря и истеричного стратега.       − Не, можно, конечно, и подождать… − испуганное и шокированное лицо Кингсли сменилось на обманчиво-нежное. Он начал медленно и грациозно надвигаться на проводницу. – Если Вы составите мне компанию, дорогая. Ждать очень долго, а в обществе столь прелестной дамы время пролетит совершенно незаметно.       Девушка стала похожа на спелый помидор, когда он с улыбкой демона-обольстителя провёл длинными пальцами по белокурым растрепавшимся волосам и обвёл контур лица, глядя прямо в голубые глаза. Нравилась она ему или нет – трудно понять, но обескуражить хитрая морда умела.       − П-п-простите, господин Кингсли, но мне нужно вернуться к машинисту, − пятясь назад, сказала девушка, старательно пытаясь не упасть.       Только она решила, что сбежать от этого проницательного взгляда и его хитрого владельца не получится, как сильная рука опомнившегося рыцаря за шиворот втащила Кингсли обратно внутрь купе и резко захлопнула дверь.

***

      Машина, как сообщали, должна была прибыть с минуты на минуту, но какие-то вселенские силы были явно против, из-за чего пришлось стоять на холоде под мелким противным дождиком, льющимся из серой тёмной пелены над головой. А поезд откатили назад, к предыдущей станции, так что создавалось ощущение, что их просто выкинули и забыли.       Единственное счастье: Джулиус, страшась холода, заныкался невесть куда с завидной ловкостью, невольно вызывая подозрения о родстве с таинственным бабайкой. Правда, спокойствие длилось недолго: стратег и в своей тайной Бездне успел замёрзнуть. К Седьмому рыцарю приплыло одетое в тёплое пальто чудо, шмыгающее красным носом.       − Когда машина приедет? Мне надоело уже ждать, − капризно высказался Кингсли, шмыгнув носом, от чего Сузаку испытал странное чувство, отдаленно похожее на жалость и понимание. Однако, сам офигев от своих мыслей, смог только пожать плечами.       Как-никак беда была одна.       Несколько огромных машин соизволили появиться через полчаса, введя Джулиуса в ужас своими габаритами и совершенно некрасивым внутренним и внешним состоянием. Тяжёлые, грубые драндулеты с облупившейся краской, больше напоминающие помятые жизнью консервные банки, не вызывали желания залезть в салон.       Юноша чуть в обморок не грохнулся от мысли, что ему придётся ехать на одном из таких адских созданий, прозванных грузовым транспортом. Спасла нервные клетки Куруруги от очередной истерики бывшего Зеро лишь подъезжающая более-менее нормальная машина. Конечно, не королевского класса, но Джулиус угомонился и не стал выносить всем мозги. Не всем. Только одному.       − СУЗАКУ-У-У-У!!! – Седьмой рыцарь вздрогнул и медленно повернулся.       «Что тебе ещё?»       Кингсли кивнул на пять довольно увесистых чемоданов, украшенных для красоты брянькающими аметистами. Куруруги мысленно взвыл.       − Ну, вы же понимаете, господин Куруруги, ручки у меня слабенькие, да и сам я физически не приспособлен таскать тяжести. У меня же радикулит будет, и мышцы надорву. Вы же не хотите этого?       Тяжело вздохнув, рыцарь направился за чемоданами. Что такого мог набрать с собой Джулиус, да ещё чтобы хватило на целых пять чемоданов весом с хороший булыжник, Сузаку не представлял. Ему казалось, что собственный найтмер растащить по частям вручную и то намного проще. После этого и Ланселот можно на руках носить.       Кингсли, налюбовавшись на мучения своего холопа сопровождающего, с довольной мордой сел в машину, наслаждаясь теплом.

***

      Давно не ремонтированная, но довольно большая гостиница с облупившейся снаружи облицовкой, ржавыми перилами и полураскрошившейся лестницей из непонятного материала, явно не имевшая даже намёка на статус. К сожалению, это было единственным местом, доступным для проживания стольких человек в районе ближайших двадцати километров, ибо вокруг была лишь холодная пустошь.       Но, на всеобщее удивление и несказанную радость, внутри оказалось достаточно уютно и просторно, а самое главное – тепло.       Правда, услышав об отсутствии ванной в каждом номере, Джулиус в который раз изобразил трагичную сцену страданий методом актёрского мастерства, а потом налетел на хозяев, высказывая очередные свои недовольства.       − Но у нас есть баня! – воскликнул плотный мужчина, назвавшийся хозяином этого богом забытого места, и начал расхваливать причуды этой русской уникальности, пока Сузаку с компостным лицом старался оттащить гневного кота стратега от очередной жертвы.       «Чёрт бы его побрал!»       Рыцарю хотелось сбежать, провалиться сквозь землю, смыться в ближайший унитаз, но лишь бы не находиться больше рядом с бывшим Зеро. Нервы сдавали быстро, и Куруруги уже мысленно спланировал курс лечения где-нибудь на Тибете или в тундре с оленями, в спокойствии и в дали от… особо неприятных личностей. Воистину, работа рыцаря – это ещё и самый большой мозготрёп, который можно придумать.       Тем не менее, наиболее комфортабельный номер был найден. Как раз тогда, когда за окном началась буря, отрезая все пути к бегству, да ещё и Его Высочество затребовал какой-нибудь горячий напиток, как всегда невинно хлопая глазом и шмыгая носом.       С тяжёлым вздохом Куруруги поплёлся на кухню исполнять поручение, стараясь не замечать насмешливого взгляда юноши.       Тёмная мутная водичка с дешевым чайным пакетиком даже не окрасилась нормально и напоминала больше помои, чем настоящий горячий напиток. К тому же и запах был совсем не чайный – перекипячённая вода даже не пахла травами или хотя бы какими-нибудь химикатами, имитирующими аромат.       − Я не пью такую гадость, − отрезал Кингсли, едва увидев то, что принёс ему Куруруги. Сузаку мысленно похвалил себя за то, что не вылил этот недочай на голову стратегу.

***

      Решив больше не трепать себе нервы в бесплодных попытках угодить капризному, как малое, но жутко умное и извращённое дитё, Джулиусу, Сузаку сбежал на улицу через чёрный ход. Старая лестница жалобно скрипела под его весом, грозясь развалиться, когда он спускался, но в итоге соизволила выдержать его тушку до самого конца.       Морозный чистый воздух с глухих просторов, не отравленный мегаполисом и промышленными предприятиями, сейчас был как раз кстати, чтобы разогнать усталость и освежиться. Вид простиравшейся со всех сторон пустынной равнины действовал весьма положительно на измученное сознание.       Про себя Куруруги решил, что когда отойдёт от дел, будет жить в таком вот тихом местечке, почти не тронутом цивилизацией. Ну а пока нужно подождать до сомнительного в наличии и возможности отпуска, чтобы успокоиться и уйти в нирвану.       Там не будет этого кошмарного сожителя, которого он терпеть не может и готов… Готов… ой, много чего готов.       На этих мыслях Сузаку поперхнулся воздухом. Перед глазами всплыла хитро ухмыляющаяся морда Кингсли, издевающаяся и словно говорящая о том, что Куруруги не такой невинный барашек, каким хочет казаться. Узнай о его мыслях стратег… издёвок и подколок со стороны бывшего Зеро не избежать.       Седьмой рыцарь отчаянно пытался привести мысли в порядок и прогнать-таки призрак усмехающегося Джулиуса, сосредоточиться на пейзаже, на чём-то другом, но не на извращениях и подколках Кингсли. Нет, нет, нет. Всё не так!       − Господин Куруруги, − пошло улыбающийся Джулиус исчез, стоило на его месте появиться офицеру, отдающему честь, – что-то случилось?       Сузаку глубоко вздохнул и мотнул головой, только после вспомнив, что нужно было делать всё более деловито.       − Нет, всё хорошо. Что-то произошло с погрузкой?       − С погрузкой всё в порядке, − отчеканил офицер. – Меня попросили доложить Вам, что хозяин гостиницы предложил перед вечерним отдыхом наведаться в баню. Но поскольку господин Джулиус отказался мыться со всеми, то Вы пойдёте туда раньше. Примерно через десять минут.

***

      − Прошу прощения, − солдат, стоявший на карауле, чуть вздрогнул, увидев неожиданно как из-под земли появившегося рядом Джулиуса.       − Да, господин Кингсли. Вам что-то нужно? – стратег смерил солдата равнодушным взглядом.       − Расскажите мне, пожалуйста, что такое эта баня, про которую сегодня все говорят, − лицо мужчины на мгновение вытянулось, но потом снова обрело серьёзное выражение.       Он сначала не поверил тому, что всезнающий и вездесущий Кингсли не знает об этой неотъемлемой части русской культуры. Положение обязывало рассказать всё как есть, предупредить о некоторых случаях… но поскольку стратег надоел своим нытьем не только Седьмому рыцарю, но и почти всем окружавшим его людям, охранник решил разнообразить свой вечер страшилкой.       В итоге бывшему Зеро поведали жуткую легенду об особой разновидности русских пыточных, которые со временем превратились в места отдыха. Упомянули жар, сравнимый с пламенем Геенны, и клубы дыма… то есть пара, и жуткие веники, которые, конечно же, раньше были плетками… Мужчина так заврался, что приплел к местной нежити и загадочного бабайку, и был крайне удивлён при виде того, как Джулиус по мере повествования бледнел всё сильнее, особенно в конце, который солдат «приукрасил» все фразой «Там бани топят, там Русью пахнет!», что стало последним штрихом картины в богатом на извращения мозгу юноши, а уж когда речь пошла о вениках…

***

      Когда Сузаку нашёл-таки своего подопечного, Джулиус шарахнулся от него за кресло с выражением крайнего испуга, словно его приговорили к отработке всех своих грехов в роли уборщицы.       − Я не пойду в баню, − прошипел Кингсли, вцепившись в кресло с такой силой, что стало понятно – если уносить, то силой и только с креслом.       − Ты же сам хотел помыться, − до Куруруги медленно, но вроде бы по прямой начал доходить смысл и суть возможных обстоятельств, что привели бывшего Зеро к такому состоянию. Что не могло не радовать: не всё ж ему быть предметом для насмешек?       − А теперь не хочу! – Джулиус поудобнее перехватил кресло и прижался к нему всем телом, разве что только зубы в ход не пустил. – Только через мой труп!       «Ой, если бы».       Вздохнув, рыцарь попробовал оторвать стратега от несчастной части интерьера, ставшей последним спасительным прутиком для главнокомандующего. Солдаты, подслушивавшие всё за чуть приоткрытой дверью, тихо покатывались со смеху, слушая ругань на нескольких языках и молитвы. Джулиус начал совершенно неожиданно верить в Бога и в силу Бездны. И даже в бабайку.       Никто не знал, что конкретно там произошло, но после громоподобного грохота и диких воплей Сузаку всё-таки вынес Кингсли из номера. Несчастный был плотно завёрнут в простыню и напоминал огромную извивающуюся гусеницу. И судя по торчавшим из «кокона» голым ногам, из одежды на нем осталась только позвякивающая повязка. Солдаты культурно остолбенели встали в стойку, силясь не ржать – все втайне надеялись, что Куруруги утопит это капризное существо.       − Я з-за…па…лею, − стучал зубами то ли от холода, то ли от страха Джулиус, пока Куруруги нёс его, дрожащего всем телом и брыкающегося подобно напуганному кенгуру, в сторону небольшой пристройки, именуемой, по словам хозяина гостиницы, баней.       − Это за твои капризы, − достаточно холодно, но с усмешкой маньяка ответил японец, устроив поудобнее ношу на плече; Кингсли в очередной раз брыкнулся и затих, почуяв в голосе Сузаку нечто пострашнее упражнений с веником.       У тяжёлой деревянной двери, будто бы скрывавшей проход в другой мир, Джулиус чуть поморщился, но брыкаться перестал. На входе их встретил парнишка, чуть младше самого Джулиуса, сначала очень удивившийся виду посетителей, но под суровым взглядом Куруруги начавший что-то быстро и путано рассказывать, открывая дверь и впуская гостей.       − Господин, позвольте снять повязку. Наличие камней и кожаной вещи рядом с телом в сильно прогретом помещении не пойдёт вам на пользу, − робко попросил юноша, когда японец всё-таки опустил свою ношу на землю и тот начал высказать всё, что думает о своём сопровождающем, постоянно вопя о конце его репутации и наказании для Сузаку.       Мысли о неприятном помещении и вообще идеей посещения бани сменились злорадным торжеством придумывания планов. Почему бы не утопить, например? Или что ещё похуже… попошлее.       Со злорадной улыбкой, но морщась про себя от атмосферы помещения, Джулиус пошёл вперёд.

***

      Куруруги, казалось, духота и высокая влажность в помещении были нипочём. Он удобно расположился на деревянной скамейке, совсем рядом с котлом, где лежали огромные булыжники, и то и дело меланхолично брызгал на них водой с помощью веника, от чего те издавали пугающее шипение, а сам рыцарь невнятное довольное мычание.       Джулиус же, только зайдя, почувствовал, что голова медленно начинает кружиться от резкого перепада температур и непривычки. Он уже хотел застонать как ему плохо и что он, пожалуй, вернётся обратно и откажется от процедуры, но, завидев опасный мифический предмет в руках неприятеля, Кингсли застыл, заподозрив в этом двусмысленном мычании и неправдоподобно довольной роже Куруруги особый вид гипнотизирующей магии этого места.       − Неужели соизволили зайти? – с ноткой сарказма и хитрым блеском в глазах промурчал Куруруги. От такого тона Кингсли захотелось лезть под лавку. – Не бойтесь, располагайтесь. Места хватит. Вам постучать по спине веником?       Рыцарь сбросил воду с вышеуказанного предмета на камни, от чего те зашипели. Джулиуса передёрнуло, когда он представил как этот предмет с острыми ветками и мокрыми, склизкими листиками будет бить его по спине. Да ещё учитывая силу Сузаку – бить будет неслабо. А бурная фантазия уже рисовала страшную БДСМщину с участием веника.       − Нет, спасибо.       В такой ситуации надо быть настороже, сохранять свою непринуждённость и яро показывать своё пренебрежительное отношение к Компостному Рыцарю, играть на его нервах, но это сложновато делать, когда гениальный мозг постепенно превращается в желе от нервных подозрений и жары.       − Нет, нет, Вы подойдите, − уверенным голосом позвал Сузаку с коварной, будто украденной у него, Джулиуса, улыбкой и поманил рукой.       Мол, подойди, ничего не будет. Мы просто посидим, отдохнём вместе, искупаемся, а потом я тебя высеку веником за всё хорошее, оболью кипятком и напою отваром из какой-нибудь отравы, ну после можно и разойтись. Так думалось главнокомандующему, когда он делал неуверенные шаги вперёд.       «И улыбается ещё, зараза…»       Кингсли же от неуютной обстановки и тщательно скрываемого страха казалось, что все окружающие предметы настроены против него: воздух, что становился всё тяжелее, горячая плитка, которая хотела обжечь, отломившиеся от веников веточки и мелкие камушки на полу, грозившие проткнуть нежные ступни аристократа, брызги от камней... Джулиусу баня уже не казалась местом, где можно помыться, став уникальной русской пыточной камерой, образ которой (он взял на заметку) надо будет воплотить кое-где и у себя в стране, но сначала надо пережить эту пытку самому.       Правда, пытка обещала быть недолгой, ибо по скорости возрастания температуры и по мере условного превращения мозга в растопленный, горячий и булькающий шоколад, Джулиус чувствовал, что качать его начало конкретно.       − Да подойди ты уже! – Куруруги вскочил, чтобы усадить Кингсли на скамейку, как тот неожиданно рванул к двери – подальше от печки, Сузаку и веников, по дороге поставив личный рекорд по скорости бега.       Джулиуса чуть инфаркт не хватил, когда он увидел, что на него несутся с веником. В этот момент Сузаку для него был страшнее бабайки. И тут любезное сознание выступило в защиту своего хозяина и заявило, что не надо слабому и хилому принцу, который в бане ни разу в жизни не был ещё, бегать по парилке. Проблема отступления была решена единственным возможным и адекватным способом, к тому же был спасен метр нервных клеток, – в глазах потемнело, и стратег поздоровался с полом.

***

      Проснулся Джулиус в мягкой постели, на несколько минут поняв интровертов мира в том, что кровать – Рай на Земле. Правда, боль в яойном месте совсем не обрадовала Кингсли, и тут же поползли воспоминания о прошлом дне, бане и…       Кингсли показалось, что за три минуты, что он, не веря, пялился в стенку, он успел позеленеть, посинеть, пожелтеть, вызвать бабайку, станцевать с ним и ещё раз сходить в баню.       Зашедший в комнату к главнокомандующему (и самой большой занозе в его жизни) Сузаку понял, в чём причина бешеного выражения лица Джулиуса, ибо самому пришлось тащить тушку Кингсли из бани. А потому изобразил пошлую улыбочку (и не такому он за время совместного проживания научился) и послал несчастному воздушный поцелуй.       «Важное открытие. Врага надо бить его же оружием», − решил про себя Куруруги.       Стратегу так и не суждено было узнать, что причина боли была лишь в неудачном приземлении. А Сузаку не собирался так просто дать ему вздохнуть спокойно.       «Да это была всего-навсего ветка… сломал своим задом веник, вредитель».