Голодные Игры: Одуванчик

      Сквозь сон я услышала крики.       Сначала я не поняла, что со мной происходит. Голова гудела, тело налилось свинцом. Но потом я услышала крики. Отчаянные вопли, зовущие меня.       В глаза бил свет, к тому же меня бешено трясли.       - Макс? – тихо спросила я.       - О боже, Двенадцатая, ты жива! – ответил незнакомый голос. – Как ты меня напугала!       Я резко раскрыла глаза, и, поддавшись инстинктам, отпрыгнула от своего спасителя. Если это не Макс, значит – враг.       Это был мальчишка, на вид лет четырнадцати. Я сразу узнала его – это был Четвертый, внук Мэгз, Черри. Кожа у него была смуглой, темные волосы были коротко острижены, а наивно-детские глаза искрились озорным блеском даже сейчас, когда он был абсолютно серьезен. Мальчик, в самом деле, был напуган.       В его взгляде читался укор. Он не собирался нападать. Черри просто спас меня, как я спасла Лилию. Просто в этот момент мы ощущали себя не соперниками, а людьми. Просто людьми.       Я, мысленно обругав себя, пододвинулась обратно. Он посмотрел на меня, словно говорил: «Понимаю, бывает».       - Спасибо, - нерешительно сказала я.       Черри промолчал. Он настороженно смотрел куда-то через мое плечо.       - Зачем …зачем ты спас меня?       Все еще смотря куда-то вдаль, Четвертый сказал:       - Когда я был маленький, мама постоянно твердила мне, что в какой бы ситуации я не оказался, я должен всегда оставаться человеком. Даже тогда, когда против нашей воли в нас пытаются пробудить звериные инстинкты, подавляющие человеческий разум. Еще мама наказала, чтобы я всегда слушал свое сердце.       Он опустил голову и прикрыл глаза. Потом мальчик поднял голову и легонько улыбнулся мне. От этой улыбки на душе у меня заметно потеплело.       - А как твоя мама отреагировала, когда узнала, что ты будешь участвовать в Играх?       Помявшись, Черри ответил, избегая моего взгляда:       - Моя мама умерла, когда мне было девять. У нее был рак.       - Ох… прости, прости, мне не следовало про это спрашивать! – чувство стыда накрыло меня с головой.       - Да ничего такого, не беспокойся. Конечно, иногда я вспоминаю ее, мне не хватает мамы. Но… я уже… привык к кому, что ее нет рядом.       И тут, я сделала, возможно, самый глупый поступок в этой ситуации. Я пододвинулась еще ближе и обняла Черри. Он был невероятно теплым, таким живым. Мальчик был, мягко говоря, удивлен моим поступком. Сначала он шокировано вглядывался в мое лицо, а потом вновь тепло улыбнулся и обнял меня в ответ.       Мы сидели, обнявшись, я гладила его по голове и рассматривала черты его детского лица. Не знаю, сколько это продолжалось – десять минут, пятнадцать, а может, и вовсе половину часа? После он выбрался из моих объятий, поднялся на ноги, и спросил, подав мне руку:       - Команда?       Я протянула руку и схватилась за его горячую кисть.       - Команда.