Асирис

Милс с возмущенным и усталым видом, похожим на высокомерие, вышел из остановившейся машины, когда ему открыли дверь. Риастер открыл свою самостоятельно. - И стоило нас из-за мелочи дергать, - продолжал Милс. - С тебя не убудет, - усмехнулся парень, мягко хлопнув дверью. – Можем поговорить? - О чем? – спросил с подозрением тот, не чувствуя ничего доброго. - Почему ты отказался переезжать в Асирис? - Потому что там делать нечего. У меня и дома дел хватает. Как слово «дома» согрело душу. - Это из-за меня и Марселя? – спросил парень, заставив Милса остановиться. - Конечно, я же вас обоих люблю, - сказал он тихо, избегая взгляда с другом. – Мне привычнее здесь. - Извини. Арсиат поднял на него большие глаза. - Ри, не говори глупостей, - незначительно улыбнулся парень. Риастер за эту улыбку готов был убивать. А Милс так и не простил. Ему это не важно. А Риастер не понимал, почему Арсиат настолько равнодушен, когда он сам способен без напряжения подмечать любую мелочь, каждое изменение в их отношениях? Зазвонил телефон, и Милс ответил, отвернувшись от парня. Просто отвернулся, как от чего-то нелепого, на чем не хочется задерживать внимание. - Да, извини за сегодня. Нет, я в порядке. Мне пришлось съездить по делам. Да? Нет, вот сейчас вернулся. Это был пустяк. Да, развлечься – хорошая идея. М-м-м, даже предложение? – мягко усмехнулся Арсиат. - Конечно, приеду. Думаю, чуть позже. Да, ближе к вечеру. Только не начинай без меня. Да, до вечера. А вот мягкость по отношению к другим вызывало то же желание убивать, только не для него, а для себя. - Ты идешь? – спросил Милс, повернув голову к Риастеру. - А ты? – выстрелил встречным вопросом парень. - Не начинай, - предупредил Милс. - Я не начинал. Мы же так и не закончили. - Ты меня доведешь, и я женюсь на ней тебе назло, - пригрозил ему Арсиат пальцем, ладонью той же руки зажимая этот проклятый телефон, в котором еще чувствовался отвратительный фантом разговора с девушкой. - Фу! - Риастера даже передернуло от такой угрозы. - А я не против, - задумчиво приложил телефон к подбородку парень. - Нет, против, - посмотрел на него с видом «подумай хорошо, или совсем плохой?». - Нет, не против, - повторил он с большей энергичностью. - Ты дурак, - тем же тоном сказал ему друг. - Точно женюсь, - с игривостью посмотрел на него Арсиат. Риастер подавился словами от злости. Он раза четыре собирался сказать что-нибудь фееричное по поводу ментального здоровья парня, но передумал и вздохнул, мол, да делай, что хочешь, после уйдя вперед. - Ри, я пошутил! – крикнул ему вслед парень. – Не поворачивайся ко мне спиной! Эй! Риастер, хоть и имел многих любовников и с виду казался не разборчивым, но на деле это было не так. Он был хорошим психологом, зная свое социальное положение, и был очень осторожен в выборе, тем самым обезопасив себя со всех сторон. Он легко вычислял натуру большинство своих пассий. И не только своих. Это помогало и Марселю. А вот Милс всегда был упрямым и даже не замечал, что происходит вокруг. Или ему не было дела, не хватало сил или, может, уверенности, в том, чтобы быть категоричным к другим. Возможно, он был мягок к другим, не замечая того, потому, что был задавлен высокомерием и снисхождением по отношению к себе, точно к ребенку, и не мог открыто противостоять людям. Этот детский комплекс перерасти оказалось гораздо тяжелее, чем понять политические подоплеки городов. Почему Милс в этот раз был так категоричен? Потому что это был не первый случай, когда по вине Риастера приходилось прекращать всяческие отношения. Только Милс не знал, что все те, кто неожиданно пропадал, были асами по части мошенничества, и были совсем не против нажиться на богатстве молодого паренька. Риастер же ловко избавлялся от них. Особенно это касалось молодых людей, те, кто были старше Милса, как правило, интересовались им исключительно, как любовником, потому что сами состоялись. Алису он распознал сразу, стоило ее увидеть и побыть наедине, только ничего не делал. Во-первых, потому что Арсиат уже не на шутку злился и угрожал, а во-вторых, Риастер не знал, что это затянется. Но то, что это была очередная мошенница, он раскусил на раз. Объяснять Милсу бесполезно, он не поверит, что это не ревность, а защита. Снова приходилось брать все в свои руки, пока история не переросла во что-то посерьезнее. * Бальтазар пропал на несколько дней, поэтому я решился выпустить Айтека. Я только кивнул духу на горизонт, и он понял. Айтек тут же растворился, хотя я видел несогласие в его глазах. Он не хотел уходить. Не сейчас, он не хотел оставлять меня одного. Мы со Снегом остановились в самом красивом месте, которое я только мог видеть, потому что он составлял полный контраст. Это был самый настоящий оазис посреди этой пустынной дороги. Серьезно, не шучу. Посреди этой серой пустыни нашелся-таки уголок зеленой травы и старых, больших деревьев с широкими кронами, которые тянулись параллельно небу. А невдалеке так вообще густой лес. Снег лежал на земле с закрытыми глазами, подложив руки под голову и используя выбившиеся из-под земли толстые корни, как подушку. Похоже, он заснул. Я сидел рядом, особо ни о чем не думая. Прошло еще несколько дней с того вечера в отеле. Снег, как мне кажется, стал мягче и терпеливее относиться ко мне. Боже, ну как там Сон? Я вообще когда-нибудь его увижу? Столько времени прошло… Хотя бы какой-то знак от него. Но Снег, правда, хорош. Он идеален в своем деле, и при этом никогда не кажется суетливым. Он никогда никуда не спешит, всегда знает, что ему делать. Это не может не восхищать, но и ненавидеть повод дает. Я почувствовал касание и бросил взгляд на диартера. Он убрал руку с глаз, и… он уснул. Повернув голову ко мне, он спал так спокойно и тихо, ровно дышал. Его рука упала на землю, а он даже не заметил. Я невольно улыбнулся. «Когда он в последний раз чувствовал себя спокойно?» - Ну какая сладкая парочка! – воскликнул Бальтазар, устроившись напротив нас. Он мотал ногами, лежа на животе и оперевшись на руки, а глаза были невинно распахнуты. - Ты его разбудишь, - шикнул на него я. - А ты бы лучше хотел, чтобы он никогда не проснулся. - Да с чего бы мне… - я прикусил язык. Ох ты, враг мой. Бальтазар удивленно посмотрел на него, а потом растянул губы в улыбке. - А-а-а, кто-то уже подзабывает, что его похитили. Я цокнул, отвернув голову от диартера. - Что? А? А? Прав я? – не отставал демон. - Прекрати. - Снег не врал, когда говорил, что ты первый такой нимф. Я вот, как его хранитель, очень за него рад. Потому что мой дорогой ученик, мой преемник, ну наконец-то оттаивает. Молодец, Капель, так держать! Снег распахнул глаза и резко сел, смотря куда-то вниз. - Снег, ты что? – удивленно спросил я. – Мы тебя разбудили? - Нет… это не это… - ответил он отрешенно, смотря на руку, опирающуюся на землю. – Землю трясет. - Да-да, я как раз сказать хотел. За вами тут темные гонятся, - также весело обновил информацию демон. – И они уже пришли. Я испуганно посмотрел на Снега, а он замер. Я ничего не чувствую. - Предатель, - сощурился на духа диартер. - Как грубо, - Бальтазар совсем не обиделся. – Я же предупредил. Ну, что будешь делать? У кого-то ведь пропал хранитель, - он метнул хищный взгляд на мой пустой сосуд. – Темные до Капеля теперь легко доберутся. - Вставай, - коротко приказал он мне и тоже поднялся. - Что будем делать? - Ты – ничего. Снег вытянул руку, из ладони, сплетаясь из темных сгустков, появился меч с широким лезвием из черного металла. На конце рукоятки находился такой же череп, что и на косе Бальтазара. - Тебе ведь не принципиально, когда помирать? – спросил у меня диартер, не поворачиваясь. - Что?! – не понял я, и как раз в это время земля вздрогнула так, что я качнулся. Вот теперь я почувствовал – Это они? - Пришли, - довольно разъяснил Бальтазар, приняв удобную позу для наблюдения. – Их мно-о-ого. - Снег, - взволнованно позвал я. Между указательным и средним пальцем Снега появился белый сложенный лист бумаги с написанными на нем заклинанием на уже знакомом санскрите. Приложив листок к губам, закрыв глаза и что-то прошептав, парень бросил его вверх, и листок раскрылся прозрачным небесно-голубым куполом, накрыв меня. - Лучше оттуда не выходи, - посоветовал Бальтазар. – Снег не сможет тебя защитить, если выйдешь наружу. - Что это? - Эта штука – твой временный хранитель. Снег немножко поделился своими силами. Я не смогу помочь? Где-то со стороны послышалось движение, легкое шуршание, напоминающее вздох, и я краем глаза увидел, как мимо, почти незаметно промелькнула черная дымка. Она промелькнула так быстро, что я даже не успел рассмотреть ее. - Бальтазар, - в страхе позвал я. - Чем больше ты боишься, тем больше Снег чувствует тебя и не может сосредоточиться. Дыши глубоко. Парень достал черную повязку и завязал ею глаза. В области глаз были нарисованы белые кресты, овитые стволами с шипами. Снег не торопился, был сосредоточен. - Он же не увидит их. - А ему и не нужно. Во всяком случае, не глазами. И закрой уши, тени, когда помирают или играют, о-о-о-очень громко кричат. Да вообще они шумные. Я посмотрел на Снега. Но тот не шевелился, ждал, чуть повернув голову, прислушиваясь, как гепард или рысь: весь превратился в слух, застыв, как статуя. Секунда, он сделал резкое движение мечом, и под землю провалилась черная дымка, истошно завопив так, что казалось, лопнут барабанные перепонки. Я зажмурился и зажал ладонями уши, сдавив челюсти. Это невыносимо. От одного крика все тело слабнет. - Один есть! – точно наблюдая за игрой, весело воскликнул Бальтазар, а рядом с ним парили в воздухе песочные часы. Замелькали черные дымки, сначала редко, потом все чаще, окружая Снега, пытаясь сбить его с толку. Но он оставался спокойным, невозмутимым. Такое ощущение, что он сросся с мечом. Ему на самом деле не нужны были глаза. Как будто они только мешали ему. Снег выпал из реальности, не реагировал ни на что, нанося точные удары. Крик совсем не задевал его, парень абстрагировался. Таким образом, он избавился от многих теней, но если они его задевали, щелкал механизм, отнимая частичку жизни. - Зачем ты это делаешь! – крикнул я Бальтазару. Тяжело было смотреть, как искажается лицо Снега при каждом прикосновении. - Это не я. Это договор. А это, - он кивнул на парня – его плата. - Что за договор такой, что отнимает жизнь у человека?! - Но ведь он может их убивать, - спокойно ответил дух. – А за всякое вмешательство в природу следует платить. И платить немало, трафик в последнее время, высокий. - За что? Почему ты этим не занимаешься? - Потому что он сам этого захотел. Я только помогаю. Самое главное, не давать теням попасть внутрь себя. Они, как мешок лезвий для души. Нежелательно, чтобы внутри тебя оказывался такой мешок. Одна тень почти накрыла диартера, но он каким-то неведомым способом сумел схватить тень за горло и прижать к земле. - Это невозможно. До них же нельзя прикасаться! - А он может, - усмехнулся Бальтазар. – И они могут его достать. Некоторые, правда, не все. На это у него я. А вот тебе не завидую. Где же твой хранитель? Я приложил руку к сосуду. Руки парня точно погрузилась в окружение тени, и в черной дымке его рука стала полупрозрачной. Он сдавил пальцы, и тень буквально взорвалась. В это время сзади на его спину налетела тень, и они вместе покатились по земле. Снег оказался сверху, взял нож, полоснул по тени, и та растворилась. - А вот это плохо, - посерьезнел Бальтазар, выпрямившись. Поднявшись, парень пошатнулся, и устало стащил маску. Сделал резкое движение рукой, и меч растворился. Сделал еще одно движение рукой, и купол исчез в воздухе. Снег еле на ногах стоял, прижимая к себе руку, которой недавно раздавил тень. - Ты в порядке? – я подбежал к нему. - Да, - ответил он. - Я знал, что ты справишься! – захлопал в ладоши Бальтазар. - Да пошел ты к черту, - буркнул парень, прожигая его взглядом. - Иди я тебя обниму, - побежал к нему с распростертыми объятиями дух, но парень достал нож. У демона тут же отпало всякое желание подходить. - Понял, момент не тот, - улыбнулся он. Взгляд Снега был каменным, непреклонным. - Это… он сейчас упадет. Ты помоги ему, - обратился ко мне дух. Только я повернулся к Снегу, как он начал падать. Я быстро подхватил его, давая опереться на плечо. Диартер почти обмяк в моих руках. Мне в голову ударило, как будто я опьянел. Все закружилось, приятное чувство растеклось по телу, коленки подогнулись, что мы чуть оба ну грохнулись, но я вовремя удержался. - Стой, держись, - не понятно, кому я это говорил. - Что, знакомое состояние? – усмехнулся Бальтазар, обращаясь к Снегу. У него даже не было сил ответить. - О чем ты говоришь? – спросил я. - Он же наполовину нимф, естественно, что ему сладко с тобой. Как и тебе, ты же тоже это почувствовал? Как не чувствовать. Снег потерял сознание, и я помог ему сесть к дереву. - Он чувствует твой запах, цветочный. У него же он очень слабый, потому что он полукровный, да и я руку приложил, поэтому ты его вряд ли чувствуешь. Чем больше у тебя эмоций, тем ярче запах. А страх имеет свой, сносящий голову аромат. - Он просто устал. Скоро очнется. Ему нужно отдохнуть. - Ага, конечно. Диартер съехал по стволу, упав головой мне на колени. - Он очень голодный, на самом деле, - уже серьезно признался Бальтазар. - Зачем ты мне это говоришь? – я еще не понял, злюсь я или хочу знать больше. - А тебе не интересно послушать подробности о том, кто так заинтересовал тебя? Бальтазар видел меня насквозь, я читал это в его взгляде. - Снег тебе интересен? - Да, - я посмотрел на парня, убрав волосы с его лица. Не было смысла даже отвечать. - Если обработаешь его, он не продаст тебя. - И как я это сделаю? Зачем спрашиваю? Я бы… никогда этого не сделал, в любом случае. Я не могу, сколько раз ни думал, сколько ни хотел. - Я же говорю, он очень голоден. - Что за голод? – не понимал я. – Причем это? - Вы же нимфы, у вас в крови тяга к любви, ко всем ее проявлениям. К светлой, платонической, страстной, падшей, извращенной. Это ваша пища, вы этим живы. Но Снег всегда отрицал эту сторону, не признает ее. Он с детства считал себя диартером, и ведет себя, признаться, также, - сложил губы трубочкой дух. – Грубиян чистой воды. - Почему он так не любит это? - Характер у него отвратительный, вот почему. Считает себя мужиком, романтики – ноль. А ведь нимфы по природе своей, такие лапушки. Но в нем живет половина диартера, поэтому эти два состоянии – невыраженной, законсервированной любви и горячности, вспыльчивости разрывают его. Он предпочитает диартера, потому что так ему легче. - А ты много об этом знаешь. - Почти все. - Тогда расскажи мне о нимфах, - попросил я. - А что ты знаешь? – посмотрел на меня Бальтазар. Мне не нравится этот демонический взгляд. - Мало что. Почему нам нельзя голодать? - А почему людям вообще нельзя голодать? Во-первых, еда – это жизнь. Во-вторых, удовольствие. Снег перебивается, скажем так, чистой энергией, без удовольствия, поэтому его сущность нимфа голодает, почти на грани, но энергии хватает, чтоб поддерживать жизнь. - Как же он… Я, правда, не понимал. Я привык всю жизнь извлекать удовольствие, и нет ничего слаще, чем чистая любовь, без примесей. - Вот так. Видишь, каким неотесанным стал. Не хочет, как ты, зависеть от кого-то. Он мог отдать себя, как нимфа, но это ниже его гордости. Он не смог переступить через себя. Мы с ним с его рождения, а родителей, как таковых, у него не было. - Я думал, ты позднее появился. - Это он так думает, - усмехнулся демон. – Просто я ему не показывался. Хотел убедиться, подходим ли мы друг другу на самом деле. Его родители - это просто те, кто родил его, но никогда не обращал внимания. Он мог умереть с голоду, с настоящего, но они бы даже не поняли этого. Но не зря вам даются духи, - улыбнулся бог. – Но я вариант не очень, особенно для нимфа. - Почему? - Я – тень, необычная, но, все же, тень. А у него, как и у тебя, чувствительная душа, не переносящая нас. Но так совпало. Ведь и у него от природы рыльце в пушку. - Кому нужно заставлять кого-то так страдать, - недовольно спросил я, смотря на спокойное лицо Снега. - А если бы ему попался такой, как твой дух, он был бы нежилец. Я воспитал его, по-своему, но он сильный только благодаря мне. И сколько бы Снег не упирался, знает, что без меня не потянет. Он привязан ко мне рождением. Мы вместе, и ему никуда не деться. - Где его диартер? - Он – в нем. Другого не дано. - Значит, он будет один? - Вполне возможно, если не найдет кого-то снова. Точно, ведь он же и диартер. Ему не принципиально, Снег – бинарный. - Ты сказал, что мы можем чувствовать друг друга. - Да, но не так, как мы вас. У вас чувствительность другого рода. Ты спокойно к нему относишься, в тебе есть что-то, что тянется к нему, но, в целом, ты и без него счастливо живешь. А вот в нем что-то обострило все нервы, он сразу ощутил тебя. - И что? - Потому я и говорю, что он вряд ли продаст тебя. - Он получит деньги, - привел аргумент я. – Ему хватит их на долгое время. - Имеют для тебя смысл деньги, если ты хочешь есть? К тому же, он этим вообще не из-за денег занимается. А в этот раз, так вообще, чтобы тебя… Я с испугом посмотрел на его довольное лицо. Да, Бальтазару понравился эффект, который он на меня произвел. - Ты посмотри, какая милая ромашка. Даже покраснел. - Не бывает такого. - Почему? - Потому что… это же смерть. - Кто сказал? Смерть не в этом смысле, дорогой мой. Смерть наступит у тебя, причем временная. У тебя исчезнут все силы. Ты на время перестанешь функционировать, как нимф. Снег хорошо себя контролирует. Но не настолько, чтобы сопротивляться этому аромату, который чувствует за десятки километров. Меня эта мысль напугала так же, как и возбудила представление об этом. Я не могу скрыть того, что он тоже притягивает. Но я не могу позволить себе этого. Нельзя. - Ты только посмотри. Неужели не чувствуешь, что постепенно тебя начинает привлекать в нем все? Пусть ты знаешь, что это неестественно, но вот тебе уже нравится его внешность, его походку узнаешь, запоминаешь движения, тебя привлекает голос, знаешь звуки его шагов. Его взгляд заставляет волноваться, его касания так вообще в космос отправляют. Губы, ощущение его тела возбуждают. Скоро тебя все это ждет. Именно поэтому нимфам нельзя встречаться. Это чревато такой привязанностью, которая им не подвластна. - Ты меня напугал, - нервно усмехнулся я. – Хватит. - Лучше уходи, Капель, - холодно сказал демон. - Это ради твоего же блага. И ради блага Снега. Ведь это же идея. Снег сейчас без сознания. - Снег будет в порядке. Тебе надо уходить, пока есть время. Он не успеет догнать тебя. Лучше беги. Если не хочешь умереть, - с улыбкой, как будто совсем не против понаблюдать за такой перспективой, склонил голову демон. Я так испугался, что резко сбросил с себя парня, который с болезненным стоном пошевелился. Подорвавшись, я побежал прочь отсюда. Я никогда не позволю себе оказаться на месте жертвы. Я не стану таким же. Потому что такая любовь не просто делает больно - убивает в конце. В ней не бывает счастья, и счастливого конца нет. В ней ничего нет. - Что ты ему наплел, - невнятно пробубнил Снег, приподнимаясь на одной руке. Он все еще пытался прийти в сознание. - Только правду, - ответил демон. – Поспи. - Куда он убежал? - Подальше от тебя. - Что? – нахмурился раздраженно парень. - Ну а кто от любви не бежит? – усмехнулся бог. Глаза Снега расширились, он понял и подорвался с земли. - Какого черта ты раскрываешь свой рот! - Он хотел знать, я сказал, что с ним происходит. Кто-то же должен. Парень провел по волосам, растерявшись. Бежать за ним? Это уже затянулось, превращается в другое, не похищение. Уже земля с небом перевернулись. Стоит ли? Он найдет еще десятки других нимфов. Но этот будет жить. Самый сильный и самый опасный из всех, что Снег видел. Если он уйдет сейчас, то будет угрозой в будущем. Нужно избавиться от него любой ценой. В голове все кружится, тяжело устоять. Это все из-за него, это его вина. Внутри разгорелась не просто злость, а ярость, при воспоминании о его лице желание не продать его, а убить, своими руками. Или это уже желание обладать? «Я ничего не понимаю». Хочется гнаться за ним, загнать его. - Не злись. Ты его найдешь. - Он же может умереть в одиночку! Тени еще рядом. - До этого же как-то жил, - пожал плечами дух, не особо проявляя интерес к разговору. - Черт! – пнул землю диартер. - О, а вот это правильно! Ты найди его поскорее, пока он не ушел далеко. Ну, или пока его душу не сожрали. Подул легкий ветерок, и Снег замер. - Что, чувствуешь? - Здесь полно теней. Они все там. Снег резко повернулся к демону с пропитанным злостью лицом. - Что ты смотришь? - усмехнулся он, поднимая руки и сдаваясь, - это не я. Место здесь такое. - Так помоги мне! - Что ты так заводишься? - Аромат слабеет. Ты же можешь найти его духа? - Не могу. Я не чувствую его, но он такой аппетитный, - соблазнительно облизнулся Бальтазар. - От тебя совсем никакой пользы, - отмахнулся от него диартер. - Ну да, совсем никакой, - фыркнул дух и посерьезнел. – Ты это чувствуешь? - Да, запах больше не отдаляется. - Остановился? Послышался истошный, долгий, пронзительный, до боли знакомый крик теней. - Остановиться-то он, остановился, но я бы кое в чем поспорил, - усмехнулся дух. – Эх, погибает твой дружок где-то в этих трущобах. Снег посмотрел в сторону зарослей, густых и непроглядных. - Беги скорее, а то они его достанут. * Я бежал, бежал дальше в лес. Я не могу больше. Хватит. Если он меня поймает, это будет конец. Я путался в лианах, спотыкался, проваливался в ямы, поросшие густым мхом, ветки били по лицу. Но я заставлял себя бежать дальше, не падать, не смотреть назад, но все время было ощущение, как будто бежали прямо за мной. Тени? Мимо понеслось что-то с нечеловеческой скоростью. Я старался на ходу рассмотреть преследователя. Но это невозможно. Ни формы, ни тела, ни лица. Никакой физической оболочки. Этого не может быть, он же убил всех теней... Прямо перед носом пролетела черная дымка, и меня обожгло горячим потоком. Вскрикнув и потерявшись в пространстве, я полетел вниз, покатившись кубарем с откоса, налетая на коряги, оголенные корни деревьев, проваливаясь в мох. Этот скат казался бесконечным, но меня остановило дерево. Я со всего размаха влетел в него, хорошо приложившись головой. Черт, а обычно у всех прокатывает без травм, и только я так вляпался. С трудом приподнявшись, я сел, пытаясь отдышаться, и посмотрел наверх. Теплое, влажное… Это на моей руке. Я посмотрел вниз. Из пробитого бока стекала кровь. Как больно… Я шевельнулся, и боль прорезала тело. Подавив крик, я закусил губу, и перед глазами все поплыло. Вот это меня занесло. Так высоко. Вернее, так глубоко провалился. Тень специально выскочила передо мной. Потому что я не выберусь. Из разбитой головы текла кровь, я оттер ее. Наверху слышно птиц, а здесь нет ни одной. Здесь вообще все повымерло. Мимо снова стали пробегать тени, нарочно задевая и обжигая. Я не смогу убежать от них. И защититься не могу. Наверх мне не забраться. У меня нет такого оружия, как у Снега, нет Бальтазара, который бы помог. Тени подняли крик. Он звучал повсюду, сводил с ума, оглушал. Крик проникал прямо внутрь, раздирая душу. И это по-настоящему больно, я чувствую эту физическую боль. Вот об этом и говорил Бальтазар. Но если я им дам поникнуть в себя, мне конец. Нужно успокоиться. Но так больно. Все тело болит. Они кричат, и сопротивляться тяжело. Я зажал уши ладонями и спрятал лицо в коленях, сжавшись, терпя эти раскаленные касания. Я закричал. Снег. Помоги мне. Каждый выдох – режущая боль, как будто в горле лезвия, царапающие легкие. Помоги. - Хватит! – закричал я, но мой голос тонул в их воплях. – Хватит! Истошные крики перестали быть такими однообразными. Они стали прерывистыми, раздаваясь то громче, то тише, то близко, то далеко. Круг разорвался. Их что-то отвлекло. Они больше не трогали меня. Они… спасались. Я поднял глаза и увидел, как Снег огнем сжигает тени. Пламя появлялось прямо из его руки, он бросал огонь в теней так быстро, что я почти не успевал видеть их. Все его тело напряглось, от напряжения показались мускулы. Снег сделал глубокий вдох, закрыл глаза и, медленно провел ладонью по воздуху, направляя непрерывную волну огня прямо в сбившуюся кучу беспорядочно мечущуюся тучу теней. Крик стал невыносим. Я почти потерял сознание. Всплеск крика, переходящий в тишину… … Стихло. Вокруг стало очень тихо. - Капель? – позвал меня Снег, сев на корточки. – У тебя кровь идет. Давай, поднимайся. Я закашлялся, выплевывая черные сгустки, которые раздирали горло. Я думал, что это кровь. Но это было что-то черное. - Это плазма. От теней. Она выходит, чтобы не отравить тебя, - сказал он. Я молча оттер рот рукой. - Бальтазар, - позвал он, посмотрев по сторонам. – Ты мне нужен. Демон появился изниоткуда и, увидев мое состояние, усмехнулся. - Почти успел. - Помоги ему. В глазах демона зажглись огоньки, и раны на голове и животе пропали. Я уже не удивляюсь. Чертовщина, которая происходит, уже сводит меня с ума. - Пойдем наверх. - Оставь меня, - тихо сказал я, опустив голову. Я… смутил его. Снег резко отдернул от меня руку, и его взгляд обнажился. - Не трогай меня, - сказал я ему. - Не слушай Бальтазара. Он мастер по сказкам, такие кошмары мне рассказывал раньше, что я спать не мог, - усмехнулся парень, собственной силой поднимая меня, делая усилие. – Тебе нужно раны обработать. Я чувствовал себя истощенным и уставшим. Не мог пошевелиться. Откуда в Снеге столько силе, ведь он недавно пережил почти то же самое... Не помню, как приехали, как я в кровати оказался. А проснулся от того, что хлопнула дверь. Ничего не болело, но слабость осталась. - О боже… который час? – промычал я, видя, что за окном еще темно, как в бочке заколоченной. Натянув на плечи одеяло, я выбрался из кровати и с закрытыми глазами протопал в коридор. - Я тебя разбудил? – спросил Снег, на секунду остановившись со шлемом в руке, собираясь положить его на стол. Куртка, шлем, перчатки. Он только приехал, но уже успел включить ночник. Снег явно не ожидал увидеть меня. - Ты куда-то выходил? – ответил вопросом, растирая сонные глаза. - Да. - Сколько времени? - Два часа. Как ты себя чувствуешь? - Как побитая груша. - Иди спать. - А ты еще не ложился? - Нет, пока не ложился. Я проплыл на ватных ногах к его расстеленному дивану, удобно устраиваясь на нем. Я плохо помню, что произошло. Голова совсем не соображала. Я знал теперь только одно. Я был голоден. Голоден так, как говорил Бальтазар. Больше я ничего не знал в эту минуту. - Ты чего? – не понял он, подойдя к дивану. - Я спать. - У тебя своя кровать есть, я здесь сплю, - усмехнулся диартер, одним движением стаскивая с себя футболку. Потом он разделся до нижнего белья. - Ты уснуть не мог? - Не спалось, - кивнул он согласно, ложась рядом со мной, и подложил одну руку под голову. - Со мной уснешь, - я накрыл его частью своего одеяла. Правда, когда с кем-то, засыпаешь проще. Я всегда с Соном хорошо сплю, да и ему без меня непривычно. - На улице дождь? – тихонько спросил я, уже проснувшись и теперь, повернувшись на бок к нему, разглядывал профиль. - Да. - У тебя волосы мокрые, - провел рукой по его голове и затем придвинулся ближе. – Ты холодный. - А ты теплый. Что еще очевидного случилось? – спокойно сказал диартер. - Ты разбудил меня, - ответил, положив голову ему на грудь. Я слышал его спокойное дыхание, и сразу спать захотелось. - Я не хотел. - Ты не против, если я с тобой посплю? Мне одному не хочется. - Спи. - Спасибо, что спас меня, - засыпая, поблагодарил его. Он замолчал, смутившись. - Снег. - М? - Снег… - мягко повторил я теплое имя. Похоже, Бальтазар соврал. Снег ни разу не смотрел на меня влюбленными глазами, ни разу не прикасался с диким желанием. Но, все же, с демоном я сошелся, мы о многом с ним говорили, хотя Снег и был против моего общения с духом. Я и сам был бы портив, будь это кто-то другой. Как-никак, Бальтазар – тень, это его сущность – совращать людей, переводить на свою сторону. Но он много знает, в нем есть что-то притягивающее. И мне нравится это общение, Бальтазар очень смешной, часто подкалывает Снега. Они с ним близки, и даже видно, что Снег взял что-то от Бальтазара. Часть его темноты. Уже несколько дней прошло с тех пор, как я бросил попытки сбежать. Со Снегом спокойнее, да и… как я говорил, меня тянет к нему. Наверно, это его темнота. Она, как воронка, затягивает. А вот парень стал старательно избегать меня. Меня раздражала его отстраненность. В очередной вечер каждый из нас отдыхал. И я заметил, что после того дня с тенями Снег стал гораздо мягче вести себя со мной. Он иногда притихал, но только потому, что боялся что-то лишнее сказать. Бывало, мы даже проводили вечера вместе. Снег обычно читал, а я лежал у него на груди и наблюдал за чтением. Он в такие минуты был особенно спокоен и отвлечен, и по невнимательности, или подсознание тянуло его, но он иногда, только иногда обнимал меня рукой за плечо. Но не больше. А так не прикасался. Но и не запрещал мне делать то, что хочу. Снег сидел возле окна и проверял нож на остроту, а я с Бальтазаром тихо переговаривались, чтобы особо парня не тревожить. Снег в нашей болтовне редко участвует, больше наблюдает, как мамочка за играющими детьми. И еще его держит на расстоянии мой аромат. Я сидел в кровати, уже готовый лечь, но мы продолжали лить воду ни о чем. - Вы кормитесь духами? – спросил я. - Да. Это природой заложено. Я когда их вижу…. В общем, это не описать словами. - Вот, вроде хороший бог, пока дело до такого не заходит, - я с грустью посмотрел на пустой сосуд. На таком расстоянии мне не достать Айтека. Я даже не знаю, как он там. - Тени не бывают хорошими, - неожиданно подал голос Снег, и мы оба посмотрели на него. – Они только притворяются. В них нет ничего светлого, ничего, что можно назвать хорошим. Диартер провел лезвие на лунный свет. - А разве не бывает такого, что тень влюбляется в такого духа, как Айтек? Или наоборот? – спросил я у диартера. Снег усмехнулся. - С едой не играют, да, Бальтазар? Тень посмотрела на парня с улыбкой, но я увидел эту теплоту в глазах. Смотря на такой взгляд, не хочется верить Снегу. - Не играют, - согласился он, но, как будто пошел на поводу. - Ты такой наивный, Капель. Совсем повернутый на своей любви. - Но ведь ты такой же… - пробубнил я, и диартер гневно посмотрел на меня. Твою телегу. Простите. Снег сегодня не в настроении, а это вообще табу в разговорах. - Я стараюсь избавиться от этого… И я от этого избавлюсь. И от тебя. - Болезненная тема для нашей ромашки, - проговорил мне на ухо Бальтазар, и я коротко посмеялся. - Хочешь так же, как Айтек? – продемонстрировал ему сосуд, идентичный моему. Бальтазара аж передернуло. Видимо, демоны и темные не из тех, кто любит посидеть запертым. - А твоя душа на свет черная? - Да, отличие от твоего дружка, - перевел на меня взгляд демон. - Все, ложись спать, хватит языки чесать, - поднялся диартер, однозначно давая понять, что на сегодня, и правда, хватит. Я посмотрел на Бальтазара. - Это он только хочет казаться таким злым, - тихо шепнул мне бог. - Он просто хочет тебя, а сделать ничего не может, - усмехнулся злорадно дух. – А я могу с тобой близко быть, и мне ничего за это не будет. Я посмеялся. - Я не знал, что у тебя язык такой длинный, - сказал духу. - Я знал, - показал он оный. – Ладно, красавчик, спокойной ночи. Я улыбнулся. - Спокойной ночи, Снег, - пожелал я и парню, и накрылся одеялом. Он ничего не ответил, как обычно, и вышел, но мне было приятно даже от его молчания, потому что я знал, что он слышит, и его задевает все, что я скажу. * Капель спал, одеяло спустилось до талии. Рубашка с глубоким вырезом обнажала пустой сосуд, и вся грудь была открыта любым воздействиям. Бальтазар сел на кровать, наклонился над спящим Капелем, закрыв глаза. В него полетел нож, но дух вовремя растворился, оказавшись в другом конце комнаты. Возле кровати Капеля стоял Снег. - Что ты делаешь? – понизив голос, чтобы не разбудить спавшего, спросил парень. - Его душа так сладко пахнет. Если я доберусь до нее, то получу и сосуд. Бог совсем не чувствовал себя виноватым. Он наслаждался, что подтверждало искренность его ощущений. - Он настолько чист, что сводит с ума своим ароматом. В отличие от тебя, Снег. Ты почти утратил запах. Снег отвел взгляд. - Ладно, я всегда найду себе пищу. Но попробуй, и ты уже сам не сможешь оторваться. Снег опустил взгляд на нимфа. Парень так красиво спал, всем своим видом тянул к себе, своей легкой улыбкой, чертами лица. - Только посмотри на него. Тяжело сопротивляться, да? Слышишь, как он дышит? Видишь, как приоткрыта его грудь? Очертания его тела через полупрозрачную рубашку? Посмотри, какие у него нежные пальцы и руки, какой он сейчас безоружный. Снег с трудом прикрыл глаза, медленно, при этом напряг скулы, сжав челюсти. - Я не смогу. Я лишу его силы. - А зачем она ему? - Он должен быть невинным. - Чтобы выгоднее продать его? – фыркнул скептически демон. - Но зачем? Разве тебе самому не хочется это красивое тело, войти в него, почувствовать его? Ты не хочешь его продавать, потому что сам уже цены ему не знаешь. - Хватит. - Ты не сможешь вечно бороться с этим, это хуже, чем магнит. - Не пытайся меня соблазнить. - Мне и не нужно. Ты себя видел? – усмехнулся Бальтазар. - Он же совсем, как ребенок. Доверчивый, открытый… - Он открытый, потому что это ты, - оборвал его демон. – Как будто ты не знаешь их сущность. Нимфы еще те конспираторы. А с тобой он что-то не очень строит стратегии. - Все, хватит, иди отсюда. Покормись где-нибудь, а утром приходи, - махнул Снег, и дух растворился. «Он добивается того, чтобы я высосал все силы из Капели, и чтобы он стал безоружным. Но тогда я его еще долго не смогу продать. Пока он восстановиться, пройдет много времени. Ненавижу нимфов, этих слащавых созданий, которые своей аброй-кадаброй заводят людей, ловят в сети, и вытягивают из них жизнь. Притворяются милым, но на самом деле, не лучше Бальтазара. Даже Капель. Он кормится другими, чтобы прожить самому. Если бы не его диартер, он бы так и убивал. А может, и сейчас убивает. Я хотел бы навсегда забрать твои силы, чтобы ты и в самом деле оказался беззащитным, а потом продать в самый дешевый бордель, и с твоей красотой ты бы пользовался большим спросом, а потом подох бы, как собака. Но ты бы никому никогда больше не навредил, никогда». Снег сам не заметил, как разозлился. Настолько, что готов был порвать Капеля, прямо сейчас, пока тот спит, избавив его от необходимости выживать. Еще и этот аромат. Он туманил мозг, гулял по всему телу, как афродизиак для тела и души, мощный наркотик, возбуждающий сознание. Это еще больше злило Снега, который привык контролировать все, начиная с себя. Это все из-за голода. Если избавиться от голода, то тогда запах ослабнет, он уже не будет так мешать, а то и вовсе пропадет под действием силы. Капель перевернулся к парню спиной, одеяло сдвинулось, показывая погнувшуюся спину и бедра, обтянутые штанами. Снега как обожгло. Дернувшись, он столкнул Капеля ногой, и тот упал в проход между кроватями. - Твою мать, нимф чертов, - пробурчал он, уйдя к себе на кровать. Капель разлепил глаза, пытаясь понять, почему он упал. - Снег, ты спишь? – сонно спросил нимф, приподнявшись на локтях. – Надо же так вертеться. Как мешок грохнулся… Потирая место пинка, он поднялся и опять лег к себе. * Айтек лежал на земле, подобрав к себе колени. Порванная одежда оголяла части его белоснежного тела, и он спрятал лицо в руках, обняв себя за плечи. На нем почти не осталось живого место, везде виднелись ссадины и порезы. - А ты оказался сильнее, чем я ожидал, - со скучающим видом проговорил Бальтазар, подперев щеку рукой, а второй иногда касаясь духа, и того болезненно обжигало, но он больше не кричал, а только вздрагивал, сдерживая голос. – Правда, у всего есть предел. Ты даже сбежать больше не пытаешься. - Мне больно, - тихо сказал бог. - Я знаю, я же этого и добиваюсь, - оторвался он от руки, с простым взглядом посмотрев на духа. – Ты такой молоденький. - Отпусти меня. - Как я могу. Знаешь, мне даже есть тебя не хочется. Мучить тебя гораздо веселее! Он снова коснулся пальцем Айтека, и тот вздрогнул, как от разряда тока. - Ты же понимаешь, что я не позволю тебе дойти до того диартера. Айтек сильнее сжался. - Просто, понимаешь, я не хочу, чтобы твой хозяин уходил. Я такой же хранитель, как и ты, и мое счастье зависит от счастья моего хозяина. А он, похоже, нашел счастье в Капеле. Мне нет никакого резона дать ему уйти. - Он все равно дойдет до Асириса. - Но только вместе со Снегом. К тому времени уже другое будет неважно. Да и что уж говорить, мне и самому нравится Капель. Еще одна причина не убивать тебя. Он же не простит. - Скоро он заметит, что меня нет. - Ой, да мы соврем что-нибудь, - махнул рукой демон. - Что ты остался в Асирисе, например, дожидаться его, и вне зоны доступа. Знаешь, Капель мне на днях такой вопрос задал. Мол, а может ли тень полюбить такого духа, как ты и наоборот? Бальтазар присел перед подростком на корточки и поднял его лицо пальцами, сняв болевые разряды. Бог смотрел на него с усталостью и изможденностью. - Нет, не может, - ответил Айтек. - Вот и я ему так сказал. А он удивился. Что думаешь, попробуем? Это будет такая большая любовь… Всепожирающая, - сверкнул он глазами. Айтек бесполезно попытался дернуться. – Чего ты? Не хочешь? Ну чем не любовь? Я тебе обещаю, я тебя до смерти залюблю, - ухмыльнулся Бальтазар. – А если серьезно. Слышал когда-нибудь о таком? - Они не могут любить друг друга. - Ну с чего ты взял? А вдруг Капель прав? Не попробуем, не узнаем. - Просто его никогда не пыталась сожрать тень. Бальтазар засмеялся, отпустил подростка, и тот обессилено перевернулся на бок, опустив голову на землю. - Так я же не пытаюсь тебя съесть, - с веселым взглядом ответил он. – Хотя, ты очень соблазнительный, такой сладкий на вид, еще и молоденький. Тень взял между пальцами край футболки духа и приподнял ее, оголяя живот. - Сколько десятков лет ты живешь? – наблюдая, как его грудь поднимается и опускается от неровного дыхания, спросил демон. - Меньше твоего. - Такое стройное тело, совсем хрупкое, развалится еще, - поражался Бальтазар. – И как только тебя приставили к Капелю. Ты же, ну совсем зеленый. Хотя… хах, сейчас об этом судить... Айтек двинулся под на удивление безболезненными прикосновениями, и тень соблазнился его стройными ногами. - Знаешь, как много в тебе жизни? Как надолго ее хватит мне, чтобы наесться? – демон приподнял подростка за руку. - Оставь меня. Я больше не могу. - Как ты думаешь, что повлияло на него? Он может остаться? Что мне сделать, чтобы оставить его? Хотя нет, эти вопросы меня не особо интересуют. Мне интересно вот что… Стоит ли тебя отпускать? Айтек испуганно посмотрел на демона. - Ты же хочешь еще пожить? Или так: ты еще хочешь защищать Капеля? Айтек опустил взгляд в пол, отчаянно сжав руку в кулак. - Тогда что ты можешь мне предложить? Твоя жизнь – не актуально на сегодня. На нее же и мы и ставим, ведь так? Бог молчал. - Совсем сдулся. Ну, из тебя хотя бы компания хорошая, даже, вон, болтаешь. Другие так вообще трусились. Наверное, тебе надо дать передохнуть. Я не хочу, чтобы ты тут дух испустил. О, смотри какая игра слов! Ты не скучай, я скоро вернусь. Айтек не мог уйти, закрытый в барьере, поставленном Бальтазаром, который растворился.