Тридцать пять сов/Thirty-Five Owls

16 октября 1951 г. Дамблдор, Моя память уже не так хороша, как раньше, но если я не ошибаюсь, то более точной цитатой будет: «Самодовольный, надменный, ВЕЧНО ВЫВОДЯЩИЙ ИЗ СЕБЯ ублюдок, напыщенный мерзавец и лицемер, который вечно строит из себя эдакого скромника, мол, ах-нет-спасибо-я-не-буду-конфетку». Я тогда даже не был пьян. Но, с другой стороны, я старый, беспомощный волшебник без палочки, запертый в одиночестве в своей камере, и медленно сходящий с ума. Можно ли доверять моей памяти? Полагаю, ты бы сейчас сказал мне, что воспоминания, которыми я тешу себя по ночам, – ложь, что никогда мои пальцы не скользили сквозь твои волосы, что никогда я не видел, как Темные заклинания срываются с твоей палочки, озаряя твое лицо вспышками света. Затем, я думаю, ты возразил бы, что это не ты кричал во все горло, достигая наивысшей точки наслаждения. И, я уверен, ты утверждал бы, что ложь и то, что я взял тебя прямо на том дубовом кофейном столике, когда Аберфорта не было дома. Продолжай. Можешь издеваться надо мной сколько угодно, присылая свои книжки по Трансфигурации теперь, когда магия мне недоступна. Вечно ты смотришь на всех свысока поверх очков на крючковатом длинном носу. Кстати, кто его сломал, старый друг? Некто, кто пытался таким образом выбить из тебя всю твою спесь? Геллерт Гриндевальд