Тридцать пять сов/Thirty-Five Owls

1 января 1953 г. Дорогой Геллерт, Ты прекрасно понимаешь, что не сможешь отговорить меня от моих планов насчет Нее, и это не может не радовать. Мне будет очень обидно, если мы продолжим ссориться до конца наших дней. Конечно же, я чувствовал тот же соблазн, что и ты. Но неужели ты не понимаешь всю ту опасность, что Она представляет, старый друг? Наверняка старая добрая легенда об Ильмаринене дошла и до самых удаленных уголков Севера. Есть вещи, которые должны быть уничтожены. И, Геллерт, она не живая. Это очень важно. У нее нет ни памяти, ни души, внутри нее не теплится жизнь. Это не убийство - я лишь хочу, чтобы следующие поколения не захлебнулись в крови, как это случилось с нашим. Боюсь, что одно из ее свойств заключается также и в том, что волшебники страстно привязываются к Ней, и эта привязанность граничит с ненормальной, извращенной любовью. Мне очень грустно видеть, что и ты попал под Ее влияние. Но я не буду извиняться за то, что должно быть сделано, да, ради Общего Блага. Будущее будет лучше без всех тех соблазнов, что она предлагает. Прервав ее кровавое наследие, можно будет с чистого листа начать выстраивать отношения между могущественными волшебниками, стремящимися приоткрыть завесу тайны… Мерлин! С чистого листа. Боюсь, что работа над письмом в первый день нового года делает меня слишком сентиментальным. И я еще раз извиняюсь за условия, в которых вынужден тебя оставить. И да, ты прав. Жестоко с моей стороны говорить подобное, но это правда – я действительно стыжусь того факта, что был твоим любовником, если «любовник» - подходящее для нас с тобой определение. Но для меня хоть какое-то утешение, что эти воспоминания способны скрасить твое заточение. Впрочем, я всегда думал, что тебе нравится слушать крики магглов, разве нет? Признаю, что у меня есть ужасная привычка постоянно отвлекать людей сладостями. В таком случае, может еще книг? Думаю, что сборник замысловатых грамматических упражнений Гертруды сможет развлечь тебя. Я признаю, Геллерт, что сам нередко вспоминаю те дни, когда мы были вместе. Сколько времени прошло с тех пор, как я был столь близок с кем-то, без страха или смущения. И да, ты снова прав, я не в силах изменить историю. Я не могу отрицать того удовольствия, что испытывал в проведенные с тобой месяцы. Полные запретных удовольствий и амбиций, когда я думал, что ты и твое великолепие спасут меня. Но цена, Геллерт. Цена! Ты бросил меня, оставив хоронить сестру, оставив меня наедине с сомнениями в собственной невиновности. Ты бросил меня, с той частью моей натуры, которую я вынужден до сих пор скрывать. А, вот и утреннее холодное солнце поднимается над туманными холмами Шотландии. Никаких аккуратных холмов рядом с Хогвартсом – я бы сказал, что здесь несколько дикий пейзаж, под стать твоему вкусу… Низкие, тяжелые облака окутывают мрачный лес… И я не спал всю ночь… И я… Наслаждайся чтением, Геллерт. Альбус Дамблдор (приложение: «Автобиография каждого» Гертруда Штайн)